Лола состроила гримасу:

— Калламба! Сто-то наса дологая Симонетта совсем ласклеилась…

— Ты меня удивляешь! — возразила я голосом нашей мадам Брюзги, следя, как та обцеловывает наших престарелых тетушек. — Ты меня удивляешь!

— Как бы то ни было, девочки, вы обе великолепны! Надеюсь, вы сможете развеселить Симона. Заставьте его потанцевать сегодня вечером, хорошо?

И она удалилась — хлопотать и встречать гостей…

Мы провожали взглядом эту миниатюрную моложавую женщину. Какая грация, какие манеры, элегантность, стиль, шик… высший класс!

Настоящая парижанка.

Лола помрачнела. Две очаровательные маленькие девочки с веселым смехом бежали за свадебным шествием.

— Вот что, — сказала она, — пойду-ка я разыщу Симона…

И я осталась одна, как идиотка, торчать посреди площади, в своем сари с уныло обвисшим подолом.

Но ненадолго, как вы сами понимаете, ибо наша кузина Сикстина поспешила ко мне, кудахтая:

— О, Гаранс! Харе Кришна! Ты на маскарад собралась или как?

Я выдавила из себя улыбочку, стараясь удержаться от комментариев по поводу ее плохо обесцвеченных усиков и костюма цвета незрелых яблок от какой-нибудь безансонской Christine Laure.

Не успела она отойти, как в меня вцепилась тетушка Женевьева:

— Боже мой, кто это — неужели моя милая… э-э-э… Клеманс?! Господи, что за железная штуковина у тебя в пупке? Надеюсь, тебе не больно ее носить?

«Ну хватит с меня, — подумала я, — лучше пойду в кафе к Симону и Лоле…»

Они расположились на террасе. С пол-литровыми кружками пива под рукой. Вытянув ноги и подставив лица солнышку.

Я плюхнулась в пластмассовое кресло рядом с ними и заказала себе то же самое.

Мы сидели умиротворенные, довольные жизнью, с пивной пеной на губах и глазели на добрых людей вокруг, которые сплетничали о добрых людях возле церкви. Ну настоящий театр!

— Эй, кто это там, уж не новая ли женушка рогоносца Оливье?

— Которая, маленькая брюнетка?

— Да нет, вон та блондинка, рядом с этими Ларошфу-ты-ну-ты…

— Господи спаси! Да она еще страшнее прежней! А ты глянь на ее сумку…

— Gucci, да не тот.

— Верно. Даже в Вентимилье{33} такими не торгуют. Липовый Goutch', китайская дешевка…

— Вот стыдоба-то!

Так могло продолжаться до бесконечности, если бы за нами не явилась Карина:

— Ну, пошли! Сейчас начнется…

— Идем, идем, — сказал Симон, — сейчас только пиво допью.

— Но если мы не поспешим, у нас будут плохие места и я ничего не увижу.

— Так иди вперед, я же сказал, что догоню.

— Только поторопись, пожалуйста!

Отойдя метров на двадцать, она обернулась и крикнула:

— Зайди вон в ту маленькую бакалею напротив, купи рис!

И тут же добавила:

— Только не слишком дорогой, слышишь? Не вздумай брать Uncle Ben's, как в прошлый раз! Нам это ни к чему…

— Ладно, ладно, — пробормотал он себе под нос.

Вдали показалась невеста под руку со своим родителем. Скоро, очень скоро у этой мышки народится небольшой выводок мышат с оттопыренными, как у Микки-Мауса, ушами. Мы сосчитали опоздавших и похлопали маленькому церковному служке, который мчался во весь опор к церкви, путаясь в своем белом стихаре.

Когда колокола смолкли и аборигены вернулись к столам с клеенчатыми скатерками, Симон сказал:

— Мне хочется повидать Венсана.

— Знаешь, даже если позвонить ему прямо сейчас, — ответила Лола, взявшись за сумку, — то когда еще он приедет…

В этот момент мимо нас прошел дружка жениха, причесанный на косой пробор, во фланелевых брючках. Симон окликнул его:

— Эй, мальчик! Хочешь, я дам тебе денег на флиппер, пять партий?

— Ага…

— Тогда вернись в церковь, а когда окончится месса, подойдешь к нам.

— Только деньги прямо сейчас!

С ума сойти! Ну и детки нынче пошли!..

— На, держи, юный мошенник. Только помни, со мной шутки плохи. Ты обещаешь, что найдешь нас?

— А можно я сыграю одну партию до мессы?

— Ладно, играй, — вздохнул Симон, — но потом быстро в храм, понял?

— О'кей.

Мы еще немножко посидели на террасе, и вдруг Симон спросил:

— А что если нам к нему съездить?

— К кому?

— К кому, к кому — к Венсану!

— И когда же? — поинтересовалась я.

— Да сейчас.

— Прямо сейчас?

— Я не ослышалась: сейчас? — повторила за мной Лола.

— С ума сошел? Ты и вправду хочешь сесть в машину и слинять отсюда?

— Дорогая Гаранс, я полагаю, что ты очень точно сформулировала суть моего замысла.

— Совсем сбрендил! — заявила Лола. — Кто же уезжает вот так вот со свадьбы?

— А почему бы и нет? (И он пошарил в карманах в поисках мелочи.) Пошли… Вы идете, девочки?

Мы не реагировали. Симон воздел руки к небу:

— Ну я кому сказал: мы сваливаем! Смываемся! Делаем ноги! Сматываем удочки! Удираем! Дарим себе глоток свободы!

— А как же Карина?

Симон опустил руки.

Потом достал из кармана автоматический карандаш, перевернул картонный кружок из-под бокала и нацарапал на чистой стороне:

«Мы отъехали в замок Венсана. Поручаю тебе Карину. Ее вещи лежат на переднем сиденье твоей машины. Целую».

— Эй, мальчик! Изменения в программе. Тебе не придется идти на мессу, но ты передашь вот это даме в сером костюме и розовой шляпке, ее зовут мадам Мод, запомнишь?

— Ясно.

— Как успехи?

— Два дополнительных шарика.

— Повтори, что я велел сделать.

— Расписаться в списке поздравлений и отдать ваш пивной кружок даме в розовой шляпке по имени Мод.

— Дождешься ее у выхода из церкви и только тогда отдашь мою записку.

— О'кей, но только это будет стоить дороже.

И он нахально ухмыльнулся.

— Ты забыл ее косметичку…

— Ох ты черт! Этого она мне никогда не простит. Надо вернуться.

Я положила косметичку Карины на самом виду, поверх ее сумки, и мы рванули с места, подняв облако пыли. На такой скорости, будто ограбили банк.

Вначале мы даже говорить боялись. Все были слегка взбудоражены, а Симон то и дело нервно поглядывал в зеркальце заднего вида.

Похоже, мы ожидали услышать сирены полицейской машины, брошенной в погоню разъяренной Кариной, проклинающей нас с пеной у рта. Но нет, обошлось. Все было спокойно.

Лола сидела рядом с Симоном, а я просунулась вперед между их креслами. Каждый из нас ждал, что кто-то другой нарушит смущенное молчание.

Симон включил радио, и Bee Gees заблеяли свое:

Вот так номер! Слишком прекрасно, чтобы быть правдой! Знак судьбы! Перст Господний! (На самом деле всего-навсего посвящение Пату́ своей Дани́, в честь годовщины их встречи на балу в Треньяке в 1978 году, но это мы узнали значительно позже.) Мы хором подхватили вслед за ними: «Ha!Ha!Ha!Ha!.. STAYIN'ALIIIIIIIIII–VE…», пока Симон выписывал кренделя на департаментском шоссе № 114, одной рукой держа руль, а другой срывая с шеи галстук.

Я сняла юбку и снова надела джинсы. Лола протянула мне шляпу, попросив положить на заднее сиденье.

Принимая во внимание ее цену, моя сестра была слегка огорчена, что не смогла покрасоваться в своей обновке.

— Ба! Не расстраивайся, наденешь ее на мою свадьбу, — сказала я в утешение.