Как бы там ни было с чиновниками Чолов на самом деле, понятно, что для Раджараджи, а может быть, и для других царей того времени, существовали и иные способы утвердить свою власть и объединить большое государство. Однако щедрая политика покровительства требовала немалых доходов. Хотя налоги и подати, без сомнения, были одним из способов получения средств, очень большую роль играли захватнические войны. По причинам экономическим и идеологическим каждому новому царю требовалась успешная дигвиджайя. Поэтому когда вслед за Раджараджей на трон пришел Раджендра I и в 1014 году принялся утверждать власть силой, его превосходство не подвергалось сомнению. Последовал новый поход на Шри-Ланку, была захвачена новая добыча и новые бесценные регалии. Ланкийские летописи сообщают, что вскрыли даже погребальные камеры. «Как кровожадные якши, они забрали себе все сокровища Ланки». Следом засвидетельствовали это триумфальное шествие летописи царств Чера и Пандья. Затем возрожденные Западные Чалукьи продолжили вторжение в земли восточных однофамильцев.

В 1020 году, закончив поход в Венге (Андхра), военачальник Раджендры решил пойти на север Калинги (Орисса), на правителей династии Восточных Гонгов, сидевших в Бхуванешваре и, возможно, оказывавших помощь врагам. Там он получил приказ двигаться на север, будто бы для того, чтобы набрать воды из Ганга и освятить землю Чола. Так, неожиданно, началось великое наступление Раджендры на север. Имя военачальника не сохранилось, не вполне понятен путь его следования, хотя, скорее всего, он шел вдоль восточного берега. Он определенно пересекал многие реки, его слоны стояли по грудь в воде, образуя мосты, по ним шла пехота. Некоторые из покоренных народов можно с уверенностью опознать. «Могучие махи-палы», которых он обратил в бегство посреди жестокой битвы, затрубив в раковины, почти наверняка были войсками Махипала I из буддистской династии Палов, удачно, но недолго правившей Бенгалией в начале XI века. «Одда-Висайя, которую защищают густые леса», — Орисса, а «Вангаладеса, где не прекращается дождь», очень напоминает описание Бенгалии в сезон дождей. У царя Палы отняли «слонов необычайной силы, женщин и ценности». Несомненно, была и другая добыча. Когда происходит захват земель, это естественно. Поход был таким же быстрым и рискованным, как у Махмуда, и защитник Чолов, профессор Нилакантха Шастри, оправдывает этим действия полководца.

Но, если верить надписям, главным трофеем стала вода священного Ганга, «струю которой, усыпанную лепестками благоуханных цветов, излили на места паломничества». Воду принесли в кувшинах и вручили Раджендре, который встречал войско из похода на берегах реки Годавари. Затем он отправился домой праздновать победу. Как и его отец, Раджендра решил построить царский храм и, словно недостаточно было такой махины, как Раджараджешвара в Танджуре, превзойти отца в символизме царской власти и подыскать новую столицу государству Чолов. Вода понадобилась для освящения огромного пятикилометрового церемониального резервуара с водой, названного, соответственно, Чолаганга. И сам город назвали Гангаикондачолапурам, то есть «Город Чолы, покорившего Ганг». Неизвестно, рассказывали ли Чоле о попытках Раштракутов возродить Арьяварту в Декане. Ясно только, что это был еще один случай приватизации священной географии пуран.

«Доброе начинание стоило поддержать визитом», — пишет путеводитель Мюррея. Но этому совету следовали немногие, и «священное» место осталось грандиозным памятником грандиозным амбициям Чолы, куда царь мог приехать, чтобы засвидетельствовать легитимность своего правления и государственное единство. Если город и был построен, то он исчез. Ганг Чолов пересох, разлившись по оросительным каналам более позднего времени. Чудесный храм нелепо возвышается среди зарослей акации и заливных полей, будто исполненный почтения к самому себе.

Сооружение бесподобного убежища ставит под сомнение не власть Чолов, но их мудрость. Если другие династии, к досаде позднейших историков, воспитывали славословов, которые воспевали их невероятные завоевания, то Чолы проявили редкое стремление к дословной правде, зафиксировав ее в записях.

Таким же образом, вероятно, в поисках новой добычи или чтобы поддержать торговлю, Раджендра совершил свое самое «героическое» деяние — морской поход в Юго-Восточную Азию. Располагал ли царь Чолов на самом деле флотом, неясно. Но поскольку войска на чем-то перевозили, то судоходство должно было наличествовать. И несомненно, индийские корабли осуществляли регулярные торговые рейсы к индианизированным восточным царствам и даже в Китай, где сохранились записи о нескольких миссиях из Чола. Частичное завоевание Шри-Ланки демонстрирует возможности флота Чолов и тот факт, что доставить войско в заморские страны им было вполне по силам. Так что история о походе Раджендры появилась из-за желания блеснуть славным подвигом и устроить военное представление там, где о достоинствах индийского войска еще не ведали. Фактически это очередной из редких примеров индийской агрессии за пределы субконтинента.

Почти все сведения об этом походе мы черпаем из надписи на западной стене храма Раджараджи в Танджуре. Полагают, что она была выбита именно там, поскольку новый храм в Гангаикондачолапураме еще строился. Точная датировка обсуждается. Возможно, это произошло до похода на Ганг, а может быть, в 1025 году. Или же попросту экспедиций предприняли не одну, а несколько. Надпись содержит, главным образом, длинный список названий покоренных мест. Для их идентификации выстроены целые теории о политическом устройстве Юго-Восточной Азии. Из топонимов, определенных с уверенностью, «6 находились на Малайском полуострове или в Тенассериме, 4 расположены на Суматре и Никобарских островах»^{164}. Но в начале списка, видимо, как наиболее важный пункт значится «Кадарам», то есть Кедах, когда-то тайский, затем малайский, а сейчас — штат современной Малайзии, к северу от Пенанга. Название второго пункта можно прочитать только как Шривиджайя. Считается, что ее флот контролировал Малаккский пролив. Китайцам о ней известно с тех пор, как буддистские паломники по пути в Индию в VII веке получили там напутствие.

Одна из теорий гласит, что Чола отнял у Шривиджайи контроль над проливом. Это довольно спорно, но коммерческие отношения вполне могли сыграть свою роль. Когда Чолы только начинали завоевания в Индии и на Шри-Ланке, появилась организация, известная как «Совет пятисот купцов города Айявола», которая организовывала и обеспечивала торговлю с дальними странами. Они строили укрепленные торговые склады и имели собственные войска. Нет оснований полагать, что они преследовали политические цели, как Ганзейский союз. Существенным источником их дохода и гарантом надежности выступало государство. Конечно, интересно, какую роль сыграли эти купцы в походе Раджендры, особенно если учесть, что позже появляются сведения об их базе в городе Барус, на западном побережье Суматры.

Возможно, религия тоже внесла свой вклад. Известно, что Раджараджа заставил правителя Кадарама построить в танджурском порту Негапатнам буддистскую вихару. Вероятно, это было сделано для удобства кадарамских буддистов, посещавших Индию. Можно предположить, что дальнейшие отношения с буддистами Кадарама осложнились «кровожадными» походами Раджендры по монастырям Шри-Ланки и его ссорой с буддистами Палами в Бенгалии. С обеими этими странами тесно общалась Шривиджайя. Если порты Шривиджайи отказались принимать корабли Чолов, это могло спровоцировать поход Раджендры.

Даже если поход, о котором рассказывает надпись в Танджуре, не преследовал героических или коммерческих целей, он все равно обеспечил безопасность границ и принес богатую добычу — «алмазные ворота» Шривиджайи и «груды сокровищ» Кадарама. Снова главным двигателем экспансии Чолов оказался грабеж.

Правление Раджендры продлилось 33 года. За это время, как рассказывают надписи, он «поднял империю Чолов до положения самого крупного и самого уважаемого в то время государства Индии»^{165}. И то, что главные завоевания диктовались поисками добычи и славы, что он так и не сумел подчинить ближайших соседей в Декане, что его наследник не смог удержать Шри-Ланку, нисколько не умаляют заслуг Раджендры. На этой шаткой основе и строилась большая часть притязаний на могучую империю и уважаемую династию в доисламской Индии.