Всего лишь за 10 лет до этих событий войска из Бенгалии, Бомбея и Мадраса, собранные для подавления мятежа, успешно действовали вместе. Такое объединение казалось более эффективным, чем принцип «разделяй и властвуй». По тем же причинам Северо-Западная Пограничная провинция была скроена из Пенджаба, Бенгалии и Ассама. Теперь же формировалась Западная Бенгалия (с Ориссой и Бихаром) и Восточная Бенгалия (с Ассамом). Считалось, что это разделение сократит число сектантских мятежей. И уж точно для такого олицетворения британского господства, как вице-король Керзон, не было смысла в разжигании вражды. В это время националистические идеи уже оформились, и мусульмане бойкотировали Конгресс. Серьезный конфликт нанес бы урон работе правительства. Вражда обходилась дорого, подрывала бизнес, подвергала опасности лояльность мирного населения и объединенной индийской армии.
Все эти причины были оглашены, когда в 1911 году объявили, что раздел, осуществленный Керзоном, отменяется и Бенгалия восстанавливает свое единство. Зато Бихар и Орисса отделяются в самостоятельную провинцию, таким же образом отделяется Ассам. «Единство», обещанное бенгальским мусульманам, продлилось целых шесть лет! Разочарованию мусульман не было предела. Усугубило его известие о том, что столица переносится из Дели — традиционного центра власти мусульман — в Калькутту, символ власти англичан (за это мусульманам пожаловали Нью-Дели). Если для мусульманского населения севера идея была приемлемой, то для крестьян провинции, которая стала называться Бангладеш, она была бессмысленна. То, как бенгальские мусульмане восприняли отмену раздела, плохо согласовалось с заявлениями, будто это сделано в угоду бенгальскому патриотизму. В самом деле все общины Бенгалии говорили на одном языке, имели общее богатое литературное наследие, общую историю и общую любовь к своему плодородному краю. Но взрыв протеста, который вызвало «керзоново сечение» и который потряс всю Индию, имел другие причины.
Многие к этим причинам относят бедственное положение, в которое попали индусы, потерявшие из-за раздела Бенгалии работу. В «Восточной Бенгалии и Ассаме» они составили религиозное меньшинство среди мусульман. В «Западной Бенгалии, Ориссе и Бихаре» они составляли языковое меньшинство, поскольку большая часть населения говорила не на бенгали. В какой бы части Бенгалии они ни жили, из-за разделения они проигрывали. Еще вызывали сожаление требования Конгресса, целый список, с выполнением которого правительство не торопилось. И самые серьезные возражения против действий Керзона вызывала поспешность, с которой проводились в жизнь его планы. Как заявил в 1905 году на заседании Конгресса Гокхале: «Ни одного бенгальца не спросили, ни одного возражения не выслушали».
План разделения был состряпан втихую и принят вопреки яростной оппозиции, что отлично показало правительство, находящееся у власти последние полвека, с худшей стороны, как бюрократическую машину, которой безразлично общественное мнение, которая претендует на высшую мудрость, небрежна к важнейшим людским устремлениям и глуха к призывам к справедливости и долгу по отношению к тем, кем она правит{375}.
Здесь нужно напомнить, что Гокхале относился к числу умеренных. Другие предпочитали словам действия. Толпы перекрывали главные улицы Калькутты, Дакки и других бенгальских городов. Газеты заполонили памфлеты и воззвания. За месяц после правительственного указа страну облетело воззвание, получившее известность как свадеши. «Свадеши» значит «отечественное», «из своей страны»; воззвание призывало к развитию отечественного производства и бойкоту импортных товаров, особенно британских тканей. Те, что находились в продаже, публично уничтожались, поставлять их со складов стало бессмысленно. В то время как индийские фабрики и многие кустарные производители процветали, ланкаширские предприниматели прогорали.
Интересно, что именно на волне свадеши парс Джамшед Ткта, владелец фабрики, получил большую прибыль и построил литейный завод. Он основал «Тата айрон энд стил компани» на базе предприятий «стального города» Джамшедпура в Бихаре. Его завод станет одним из крупнейших в мире, а семейство Тата — одной из главных опор индустриализма в Конгрессе и Индии в целом. Ограничение импорта товаров и развитие отечественного производства грело души националистам. Самостоятельность, провозглашенная Ганди, и замещение импортных товаров, провозглашенное Неру, определяли подход к экономике еще долгое время после обретения Индией независимости.
В памфлетах, газетах и устном пересказе свадеши распространялось по всей Индии так быстро и с таким эффектом, что скоро затмило собой то разделение, которым оно было вызвано. В это же время, в 1905 году, Япония одержала громкую победу над европейской державой. Русско-японская война подогревала чувства индийских патриотов, вызывала ощущение близости происходящего. В Бенгалии самые жесткие формы бойкота, распространявшиеся на правительственные заведения, коллегии и конторы, жестоко подавлялись охранкой. Бойкот не признавало «охвостье» Конгресса, высказывавшееся за постепенность борьбы. В 1906 году Конгресс избежал раскола, в третий раз пригласив восьмидесятилетнего Дадабхаи Наороджи на роль председателя и напридумывав разной чепухи. Одно из решений, принятых Конгрессом прямо, но абсурдно, призывало к свараджу («самоуправлению»), «как в Соединенном Королевстве или в колониях». В 1907 году в Сурате противоречия между экстремистами вроде Тилака и умеренными вроде Гакхале достигли предела. Суратский Конгресс утонул в хаосе и был распущен.
Экстремисты, отколовшиеся как группа под названием «Лал, Бал и Пал», прельщали молодежь своей решительностью. Их название звучало, как мантра. Лал — это Лала Ладжпат Рай, военный лидер Арья Самадж из Пенджаба. Бал — яростный ревайвалист из Маратхи, Бал Гангадхар Тилак. Пал — радикальный бенгальский лидер Бипин Чандра Пал. Еще Пал издавал журнал «Банде Матарам», названный в честь патриотического бенгальского гимна, который написал Банким Чандра Чаттерджи на слова Тагора. Идеи свадеши довели до реформы образования, организации труда, программ взаимопомощи и культурных мероприятий. Но, защищая бойкот и выступая за прекращение сотрудничества с англичанами, в том числе за неуплату налогов, «Лал, Бал и Пал» обратила на себя жестокие репрессии правительства. В 1907 году, через полвека после того, как Великих Моголов выпроводили в Бирму, незадачливый Лал отправился дорогой изгнанника в Мандалай. В 1908 году за ним последовал Бал. Подстрекательства Тилака остановили промышленность Бомбея, поскольку левый национализм, эта «массовая вспышка пролетарского гнева, стал основной приметой времени»{376}. Еще большим взрывом недовольства обернулся приговор Тилака к шестилетнему заключению. На улицы вывели войска, сообщалось о 16 убитых. В более спокойном Мандалае Тилак пересмотрел свои взгляды. И ожидая, пока «зарю раскатом грома из-за моря пришлет Китай», писал комментарии к «Бхагават-гите».
Тилака обвиняли в том, что его выступления способствовали терроризму. Когда в ответ на репрессии правительства заговорили бомбы, как выражался Тилак, их голос впервые раздался в Бенгалии в 1907 году. Подорвали поезд лейтенант-губернатора. Другая трагедия произошла в 1908 году в Бихаре, когда в Музаффарпуре были убиты двое Кеннеди, мать и дочь. Бомбу в их экипаж бросили по ошибке, приняв за экипаж непопулярного магистрата. Признание преступников помогло обнаружить целую фабрику по изготовлению бомб в саду дома братьев Гкош в Калькутте. В числе прочих под суд попал Ауробиндо Гкош. Разочаровавшись, подобно Тилаку, он нашел «царский путь для почетного отступления»{377} в религии. В Пондишери (где у власти еще оставались французы) он отыскал убежище от английских властей, место, где решил построить Ауровиль — интернациональный город, в котором представители разных культур могли бы найти общий язык. В отличие от Тилака в Мандалае, он там и остался.
Отдельные убийства и свадеши дакаити (политический террор) продолжались, особенно в Махараштре и Бенгалии. Подпольные революционные группировки возглавляли Вир Саваркар, Раш Бихари Бос и другие лидеры, имевшие связи за пределами Индии. В 1909 году Лондон своими глазами увидел, каков из себя гнев Индии. Керзон Уилли, чиновник Индийской службы, был застрелен пенджабцем по имени Мадан Лал Дхингра.
