Вдобавок обе компании искали поддержки у ближайших соседей. Низам аль-Мульк, номинально губернатор Декана, а на самом деле — независимый набоб Хайдарабада, твердой рукой правил тем, что сейчас зовется штат Андхра-Прадеш. Но на юге тамильские земли бывшего султаната Голконды, хоть и часть провинции Низама, находились под властью второстепенного набоба, известного либо как Набоб Аркота (по названию столицы), либо как «Карнатский» (от «Карнатаки», изначально этим словом обозначали южную половину современного штата Карнатака — т. е. область Майсур-Бангалор — и соседние тамильские земли, перешедшие одновременно от виджая — нагарских наяков во владение Биджапурского султаната в 1630-х годах).
Земли этого набоба Карнатского окружали Мадрас и Пондишери, и он невольно открыл тайну превосходства европейских войск, придя на помощь британцам после их отступления из Мадраса. Дважды его армии из примерно 10 000 конников были отброшены 500 хорошо обученными пехотинцами и стрелками. Солдаты европейцев, вооруженные мушкетами и умевшие вести огонь синхронно, смогли поддерживать достаточную огневую мощь, чтобы сдержать традиционную атаку индийской кавалерии. Это стало сенсационным открытием. Кавалерия, в особенности совары Моголов, на хороших лошадях и в тяжелых доспехах, воплощали военную мощь Индии. Если они оказались уязвимы для пехоты европейцев, то же самое можно сказать о военной системе, их поддерживающей, и о власти, на них опирающейся. К давно признанному превосходству на море добавилась потенциальная угроза разгрома на суше.
В 1748 году новости о мире в Европе привели к возврату Мадраса британцам и временному затишью в англо-французском конфликте. Но в том же году умер Низам аль-Мульк, и немедленно встал вопрос о наследовании Хайдарабада. Один из кандидатов изгнал набоба Аркота, вследствие чего оба претендента на трон Хайдарабада тут же выдвинули своих кандидатов на Аркот. В такой ситуации европейские компании не могли не вмешаться. Их отряды только что проявили себя как самые эффективные на полуострове, но в данный момент простаивали без дела и дорого обходились работодателям. Более того, Мухаммед Али, один из претендентов на Аркот, стоял во главе войск, пришедших на помощь британцам в недавней войне. А Чанда Сахиб, другой претендент, поселил свою семью в Пондишери, говорил по-французски и был накоротке с Жозе Дюпле, амбициозным губернатором Пондишери.
Дюпле, снабжавший Чанду Сахиба войсками, как считается, первым использовал в Индии политические суррогаты. Отныне британцы и французы, даже если не находились в состоянии войны, могли продолжать борьбу под эгидой враждующих индийских царевичей. Через этих царевичей они расширяли свою власть без формального захвата территорий. Но идея суррогатной экспансии едва ли была нова, менее всего в Индии. «Система вторичных альянсов’’ не была блестящей стратегией, разработанной во Франции или Англии, она являлась общеизвестной и, вероятно, неизбежной чертой постмогольской политики XVIII века»{306}. Более того, британцы уже проделали такой прием от имени маратхов, правителей Танджура. Оппортунизм Дюпле был не слишком оригинальным, всего лишь искренним.
«Карнатская война», предлогом для которой послужила борьба за трон Аркота и Хайдарабада, на самом деле подстегивалась соперничеством Англии и Франции за гегемонию на юге и велась с 1749 по 1754 год. Амбиции Дюпле вкупе с военным гением Шарля де Бюсси быстро вывели французов за пределы Карнатаки. Вслед за ними Роберт Клайв, «клерк» (младший сотрудник) и солдат Британской компаний на полставки, смог компенсировать прежние неудачи британцев и сделать Мухаммеда Али набобом Аркота. Но больший трофей в виде Хайдарабада достался французам, когда Музаффар Джанг, их кандидат, получил пост низама. Обе компании добились огромных преимуществ в ходе этого конфликта, а также наслаждались возможностью расширять власть за счет «заместителей». Чтобы заплатить за собственные отряды и солдат компании. Мухаммед Али уступил территорию Мадраса, а Музаффар Джанг наградил французов Северными Сиркарами, включая большую часть побережья Андхра-Прадеш. Вдобавок сотрудники компаний в частном порядке делали крупные вклады в своих протеже. Ссуды, взятые Мухаммедом Али, превратили его в марионетку английских кредиторов из Ост-Индской компании.
Поскольку французские отряды под командованием де Бюсси помогали новому низаму бороться с другими соперниками вроде маратхов и проникли в глубь Декана, британцы тоже не собирались открывать новый фронт. Роберт Клайв, вернувшись из Англии после торжеств в свою честь, прибыл в 1755 году в Бомбей, откуда собирался начать англо-маратхскую атаку на де Бюсси в Декане. Нападение отменили. Вместо этого он присоединился к Королевской военно-морской эскадре под командованием адмирала Чарльза Уотсона для эпического рейда на «пиратскую твердыню Гхериах». «Пиратом» был наследник Канходжи Ангрии, адмирал флота маратхов, а «Гхериахом» называли Виджайдург, по сей день внушительно укрепленный мыс около Ратнагири, к югу от Бомбея. Падение Виджайдурга положило конец господству маратхов на море и завершило опрометчивые «индийские войны», которые позорили Бомбей. Клайв затем отправился в Мадрас с Уотсоном. Всего через 4 месяца, в июле 1756 года, в Мадрас пришли известия, что Сирадж ад-Даула, набоб Бенгалии, напал на Калькутту и выбил оттуда британцев. Вместе с Уотсоном, его эскадрой, королевским полком и тысячей сипаев Клайв отплыл в Бенгалию.
Следующие семь месяцев, или «славные две сотни дней», стали свидетелями британского завоевания самой богатой и, вероятно, крупной провинции Моголов. Бенгалия действительно превратилась в плацдарм, трамплин и фундамент британского владычества в Индии. Это не был, как ожидал Клайв, новый фронт войны с французами, но французское присутствие в Чандернагоре послужило удобным поводом для продолжения наступления после того, как Калькутта была отбита и все права по фирману восстановлены. Чандернагор взяли штурмом с моря в ходе наиболее яростного сражения за всю кампанию. Впоследствии интриги набоба с французами дали повод к наступлению на Плесси. В последовавшей битве набоба разбили, и, по примеру Аркота, на его место поставили нескольких марионеток. Через 9 лет правление «заместителей» в Бенгалии стало правлением диванов. Император Шах Алам II, преемник Мухаммед-шаха, официально принял Компанию в лице Клайва в иерархию Моголов. Компания, ставшая диваном, или советником Бенгалии, получила титул, равносильный владычеству над провинцией, фактически автономной. Хотя трагедию и преступления «славных двухсот дней» часто называют революцией, никто не может оспорить преднамеренность действий Компании в стремлении к власти в империи Моголов. Бесспорно также, что большинство оппозиционеров в Бенгалии стакнулись с новой властью. На самом деле многие поддерживали интервенцию Британии. Иностранное господство в Индии вряд ли вызывало протест само по себе.
Глава 16
БРИТАНСКИЕ ЗАВОЕВАНИЯ
1750–1820 гг.
Пронзенная Бенгалия
Зачастую британцы считали свои завоевания в Индии случайными. Такое мнение тешило их самолюбие, создавало образ неумелой невинности и избавляло от необходимости отвечать на неудобные вопросы — например, как можно оправдать агрессию? Сам Клайв, обычно не отличавшийся ни умеренностью, ни осторожностью, долго и упорно мучился вопросом, стоит ли признавать то, что он назвал «суверенитетом Бенгалии». Спустя 12 лет крупный ученый сэр Уильям Джонс изумлялся, как Бенгалия, подобно перезрелому манго, «упала к ногам спящей Англии». Даже Уоррен Гастингс, покровитель Джонса и первый британский генерал-губернатор Индии, отвергал мысль о всеиндийском владычестве, основание которого приписывается ему. Об этом он «не хотел упоминать, не прибавив, что в его намерения это не входило»{307}.
