— Ха, так ты у нас храбрец, значит? — недобро оскалился он. — Скрытники из имперской канцелярии горазды только резать друг друга по подворотням, да сплетни собирать.
— Слухи мы, скорее, проверяем. Порой на себе, так что скучать не выйдёт. Тебе понравится, обещаю.
— Ну так развлеки меня.
Он отступил на единственный шаг обратно к лежанке, сделав приглашающий жест.
— Подойди вот сюда, тогда и поговорим.
Честно говоря, желания сблизиться не возникло совершенно. Скорее уж наоборот, но я наступил интуиции на горло и нарушил социальную дистанцию. Последствия не заставили себя ждать — заключённый выбросил скованные руки вперёд, сложив ладони лодочкой. Стремительного удара я даже не почувствовал, потому что тело моментально стало ватным и непослушным, а местами вовсе онемело. Сам не понял, как оказался на полу. Интересные ощущения, только вдохнуть вонючий воздух не получалось. Никак. Будто мой организм напрочь забыл, как это делается.
Окран свидетель, лучше бы хулиган просто кулаком врезал…
— Ха, ну как? — с ехидной участливостью поинтересовался он. — Если хочешь жить, ползи к решётке, у тебя как раз хватит сил. Вертухаи уже опытные, они знают, как тебе помочь.
Я в ответ сам оскалился не хуже голодного хищника. Вот сучёныш! Но пугать меня асфиксией примерно то же самое, что грозить ежу голой задницей. В ближайшую пару минут это вообще не моя проблема.
Родные конечности слушались с большой неохотой, а вот искусственные никаких проблем не испытывали. Быть киборгом не так уж и плохо, оказывается. Первым делом я протянул к ронину искусственную руку, схватив его за кандалы на лодыжке. Тот лишь снисходительно хмыкнул, не оценив моего порыва. А зря. Не дело, что только мне одному плохо — надо бы уровнять.
Коронный разряд с лёгкостью прошёл сквозь металл, заставив парня скорчиться в неконтролируемых судорогах. Эпилепсия, наверное, ближе всего по эффекту, только тут последствия проходят гораздо быстрее. Особенно, если воздействие было коротким. На беду жженоземца, я сдерживаться не стал и вжарил на всю катушку, чтоб прочувствовал до самой селезёнки. Сумрак не устоял на ногах, но короткие цепи не дали ему как следует грохнуться на каменный пол. Так-то лучше!
Как ни странно, накатившая следом слабость отката немного притупила онемение. Клин клином вышибают. Да и вообще, кого жрали живьём, такие мелочи как паралич остановить не могут. Ну-ка, взяли!
Я подтянул своё размякшее тело к нарам и неуклюже туда взгромоздился, пока хозяин лежанки приходил в себя. А когда он дёрнулся с явным намерением добавить мне проблем, перед его лицом замерло голубоватое лезвие, едва не выколов ему расширенные от удивления глаза. После шоковой терапии те стали ещё краснее, хотя казалось бы, куда уже с такой алой радужкой.
Погасив эмоциональный порыв ронина, я сместил лезвие ниже и демонстративно разрезал цепь на ошейнике в палец толщиной. Металл откромсало гладенько, с блестящей кромкой. Вибронож полирует любую поверхность, хоть камень. Только масла жрёт столько, что доставать его лишний раз не хочется. Однако сейчас особый случай.
Сняв заключённого с подводка, я рывком подтянул его к нарам и помог примоститься рядом. Правду говорят, в ногах правды нет, она чуть повыше находится.
— Заступаешь… Кхе, сегодня…
Слова приходилось буквально проталкивать сквозь стиснутое спазмом горло. Но ничего, разработается. Не просить же подчинённого вернуть всё как было. Командир должен подавать пример стойкости, а не наоборот. На всякий случай убирать протез далеко не стал, однако Сумрак оказался из понятливых. Ему хватило одного единственного раза, чтобы с поклоном прохрипеть:
— Слушаюсь, господин.
В подтверждение искренности его слов мне тут же пришло автоматическое уведомление. Я подтвердил запрос и с удовлетворением улыбнулся. Кадровый голод «Искатели» немного утолили, теперь бы нам и правда не обосраться…
Глава 18
— Знаешь, Рю, мне уже настаебенила твоя привычка тянуть к нам первых встречных, — призналась как-то раз моя заместительница на привале. — Ну хер с ним, китринит, он хотя бы в железках понимает. А лысый умеет здорово стучать молотком по хлебальникам. Но нет, тебе этого мало! Ты берёшь эту суку недосоленную, и она кидает нас через колено. Потом не посылаешь в окранову промежность монашка, как я тебе советовала, ведь они все брехуны и стукачи! То же самое с охранником. Мутный тип, который схоронил уже двоих до тебя, а сам никого так нормально и не зарезал! Драться толком не умеет, зато знает, из какой посуды надо жрать и как кому кланяться. Тьфу! И, наконец, этот хмырёныш из тюрячки.
— А с ним-то что не так? — удивился я.
Сумрак влился в наш коллектив с изяществом расплавленного свинца. Заполнил все пустоты, укрепил конструкцию, ну и заодно раскалил её до предела. Никогда бы не подумал, что мрачного и скупого на похвалу Шеста будут вспоминать с такой теплотой. Оказывается, он дрючил личный состав очень даже ласково, можно сказать — нежно. Жженноземец подобными сантиментами не страдал, гоняя ребят и в хвост, и в гриву, и в прочие места.
Впрочем, мне тоже пришлось поучаствовать, во имя боевого слаживания. Мы зубрили различные построения, атаку и оборону, которые хромали у нас почище меня. Все наши победы скаут объяснил банальным везением и тупостью противников. Я и сам понимал, что мы в бою всё ещё напоминаем разношёрстную банду, поэтому воспринял критику как должное. Чем лучше отряд будет сражаться, тем выше наши и без того невеликие шансы.
Тренировки Сумрак решил не откладывать в долгий ящик, гоняя нас даже во время похода. Но вот с методами он откровенно перебарщивал, пользуясь тем, что на ничью с ним в учебной дуэли удалось выйти только Двойке. Та, разумеется, потребовала нормальное оружие вместо тренировочного, но кто бы ей дал. Притом скаут отлично владел всеми видами клинков, а не только катанами. Сам он предпочитал пустынные сабли, куда более прочные и смертоносные как для латников, так и для монстров. Мне они по виду больше напоминали восточные ятаганы, хотя некоторые модели делали с классическими плетеными рукоятями — цуками.
Довольно скоро несостоявшийся лейтенант достал всех, включая невозмутимого Каяма. Тот не то чтобы открыто возмущался беспощадной муштре, но посматривал на скаута весьма хмурым взглядом. А это уже показатель.
В конце концов, мне пришлось немного подрезать крылья воспарившему от радости ронину, потому что некоторые члены отряда уже едва волочили ноги от усталости. А мы, между прочим, пересекали Великую пустыню. Место не самое гостеприимное, можно даже сказать — беспощадное, однако здесь я себя чувствовал на удивление спокойно. Словно вернулся в отчий дом, которого у меня никогда и не было. Даже напавшие сослепу рвачи вызвали у меня улыбку, которой приветствуют старых добрых знакомых.
Эх, были времена…
Раньше они казались воплощением самых жутких кошмаров, где мне уготована роль закуски на праздничном столе. А сейчас ореол ужаса заметно потускнел, и бедняги стали обычной надоедливой живностью. Да, здоровенные и злые, но всё-таки — насекомые. Тем более, в этой части пустыни жрать особо некого, кроме невкусных людей, напичканных железом. Тут частенько курсируют имперские патрули, вырезая на корню любую подозрительную активность. Стада диких гарру и прочих травоядных держатся ближе к холмистому Хэнгу, а нормальный караван и без посторонней помощи все зубы хищникам пересчитает.
Ребята, кстати, набрали себе клыков и прочих сувениров, а я вот в порыве ностальгии отведал жучиного мяска на привале. Форменная гадость, даже на мой нынешний непритязательный вкус. Увы, над поварами в отряде довлело форменное проклятье. И хотя Изнанка не погибла, она всё равно нас покинула при скверных обстоятельствах. Как тут не стать суеверным?
А так путешествие по Великой пустыне вышло для меня чем-то вроде отдыха от суеты. Психологического, разумеется. Не пытайся Матерь нас высушить каждый божий день, мог бы рекомендовать это в качестве моральной терапии. Даже мне пришлось тяжеловато, пока не втянулся в энергосберегающий ритм. На жаре лишние телодвижения противопоказаны, поэтому самые жаркие часы мы проводили под раскладными тентами, навёрстывая километры в сумерках и даже ночью, благо в отряде теперь хватало «зрячих». Но в целом двигались не так быстро, как могли.
