В 1895 году его послужной список уже следующий[4]: «Коллежский советник[5] Анатолий Александрович Бахтиаров. Учитель Петербургской военно-фельдшерской школы. Родился 3-го июля 1851 года. Вероисповедания православного. Кавалер орденов: Св. Станислава III ст. и Св. Анны III ст. Получает содержание в год: жалование 240 руб., добавочные 180 руб., квартирные 150 руб. Итого 570 руб.
Государь Император на всеподданнейшую просьбу надворного советника Бахтиарова в 8 день сентября 1890 года, Всемилостивейше повелить изволил разрешить воспитаннику его Анатолию, рожденному 13 января 1883 года незаконно Туккумскою мещанкою-еврейкою Мариею Эдельгаус, принять фамилию его, Бахтиарова, и отчество по его имени, без предоставления ему каких-либо прав по состоянию и имуществу его.
Женат первым браком на дочери Коллежского Секретаря – девице Анастасии Валерьяновне Кашинцевой.
Имеет сына Анатолия, родившегося 13 января 1883 года.
Жена и сын вероисповедания православного, находятся при нем».
Так сирота-вогул, выросший на уральской каторге, осиротевший в детстве, прежде чем выбиться в люди, прошел суровую школу закрытых специальных учебных заведений. Нужда заставила молодого учителя русского языка обратиться к подработке писательским трудом – с начала 1880-х годов Анатолий Бахтиаров совмещает преподавание с литературным заработком.
По мрачности впечатлений детства и юности, по перенесенному опыту тяжелейшей бедности он похож на писателей-разночинцев круга «Современника» десятилетием его старше: Николая Помяловского, Иннокентия Омулевского, Ивана Кущевского, Федора Решетникова, Николая Успенского. Их отличало не только прекрасное знание быта «униженных и оскорбленных», но и отсутствие всякого умиления перед бедняками. Для них мужики – понятная среда, которой они не приписывали каких-то особенных нравственных качеств и которую изучали без какой-либо идеализации или пафоса.
Оттиск времени находит чаще свое отражение в художественной литературе и реже в бытоописаниях заинтересованных историографов. Повседневность как неизведанный мир становится в конце XIX века повсеместным предметом анализа писателей так называемой натуралистической школы. Французский философ и публицист Ипполит Тэн заявлял: «Порок и добродетель суть те же продукты, что сахар и купорос», а значит, их следует описывать и исследовать с хладнокровием и пунктуальностью естествоиспытателя.
Во Франции «натуралисты» – Эмиль Золя и его окружение, само «Брюхо Петербурга» – отсылка к знаменитому роману Золя «Чрево Парижа», в России – менее знаменитый Петр Боборыкин. Журналистика становится авангардным отрядом этого «наступления на повседневность». В русской литературе шедевры: «Остров Сахалин» Антона Чехова, «Мултанское дело» Владимира Короленко, «Записки врача» Викентия Вересаева. Важны и показательны «Подземная Москва» Владимира Гиляровского, «Петербургские профили» Николая Животова и «Язвы Петербурга» Владимира Михневича. Литература этого рода в последние два царствования пользуется усиленным спросом. «Эпоха реакции – эпоха мыслей», как говорил Дмитрий Писарев.
Анатолий Бахтиаров – важная составляющая этого литературного потока, в котором литератор выполняет роль путешественника, но отправляясь не в Японию на фрегате «Паллада», а на прибрежные финские рыбацкие тони с конкретной и понятной целью – описать быт неизвестной яркой социальной группы, заворожить родом занятий подметить характерные особенности в речи и привычках. В случае с творчеством Бахтиарова мы имеем дело с бедным людом, ремесленниками, мелким купечеством – социальным пластом населения, который не в состоянии самостоятельно себя представить: большая часть крестьянства, рабочего класса, маргинальной части населения бесписьменна.
Уже нетвердой рукой 4 октября 1911 года Бахтиаров напишет письмо к Александру Соколовскому, сотруднику «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» о своей литературной судьбе:
«Нужда указала на литературный заработок.
На литературное поприще выступил в 1884 году, в газетах “Здоровье” и “Эхо”, ныне уже не существующих. С 1885 по 1887 год в “Петербургских ведомостях”, “Петербургской газете” и “Новостях” помещался целый ряд фельетонов под заглавием: “Брюхо Петербурга”. После появления первого моего фельетона в “Петербургских ведомостях” (1885 г., № 60), газета “Новое время” заметила, что “Брюхо Парижа” описано, а “Брюхо Петербурга” ждет еще своего исследователя.
Эта заметка внушила мне мысль обстоятельно ознакомиться с механизмом питания нашей миллионной столицы. С этой целью, с записной книжкою в кармане, я стал слоняться по петербургским рынкам, бойням, на Калашниковской пристани и т. д. Вступал в разговор с разными представителями городского населения»[6].
В период с 1885 по 1888 год Бахтиаров печатался в газетах «Санкт-Петербургские ведомости», «Новости», «Петербургский листок». Сотрудником «Петербургской газеты» писатель оставался до 1910 года. В разные годы публикации автора выходили в газетах «Петербург», «Фельдшер», «Земледельческая газета».
Первые фельетоны Бахтиарова под общим названием «Брюхо Петербурга» выходят в свет на страницах «Петербургских ведомостей», «Петербургской газеты» и «Новостей» в 1885–1887-х, затем, в 1888-м году, объединяются в отдельное издание, получившее широкую известность. Рецензии печатаются в «толстых» журналах: «Вестнике Европы» (1888, № 3), «Русском вестнике» (1888, № 2), «Северном вестнике» (1888, № 5); и в «тонких» – «Севере» (1888, № 3), «Живописном обозрении» (1887, № 52), «Наблюдателе» (1888), «Еженедельном обозрении» (1888, № 206); в газетах «Новое время» (1887, № 4240), «St. Petersburgische Zeitung» (1888, № 10), в «Правительственном вестнике» (1887, № 275), «Новостях» (1888, № 54) и «Неделе» (1888, № 54).
Самый взвешенный и справедливый взгляд на «Брюхо» в журнале «Север»: «Книга, так грубо и неблагозвучно озаглавленная, разделяется на две части. Первая носит название “Источники продовольствия нашей столицы” и полна интереса. Перед нами развертывается картина подвоза и главных рыночных пунктов Петербурга. Тут последовательно проходят: бойня, Щукин двор, Калашниковская пристань, живорыбные садки, Нева, Морской порт, городская водокачальня и т. д. Видно, что автор серьезно подготовился и собрал много очень интересного материала. Гораздо слабее вторая часть книги, где обрисовываются “Слуги столичного брюха”. К сожалению, здесь автор взял беллетристическую форму изложения, в которой он чрезвычайно слаб. Но в общем книга интересна, особенно для столичного жителя»[7].
После триумфа «Брюха Петербурга» Бахтиаров получает приглашения от новых журналов, по названиям которых легко угадывается их тематика и целевая аудитория: «Природа и люди», «Слово», «Техника и ремесла», «Русский паломник», «Детский отдых», «Детское чтение», «Родник», «Семейные вечера», «Колосья», «Новь», «Наборщик», «Новый мир», «Игрушечка», «Север», «Фельдшер», «Медицинский журнал», «Наша пища», «Птицеводство», «Деревня», «Плодоводство», «Крестьянское хозяйство», «Родник», «Вегетарианский вестник», «Мельник»[8].
В 1900-е годы Бахтиаров активно сотрудничает с издательской комиссией Училищного совета при Святейшем Синоде, выпуская научно-технические брошюры для населения. Эти работы не могли называться прибыльным делом для писателя[9]. Что такое 50 рублей за печатный лист?
Еще в 1858 году И. А. Гончаров подсчитал, что семейному человеку, чтобы жить безбедно в Петербурге, необходимо получать не менее двух тысяч серебром, в то время как литераторы средней руки получали от тысячи до полутора тысяч рублей в год – зарплату чиновника среднего ранга или высококвалифицированного рабочего. В 1880-е годы в журналистике платят по 60–80 рублей за печатный лист прозы; в 1890-е средний гонорар растет до 100–150 рублей. В 1894–1897 годах «Вестник Европы» платит по 80–100, максимум по 250 рублей за прозу и от 10 до 80 рублей за статью – тем, кто в 1880-е только начинает карьеру, как Чехов или Бахтиаров, до роста читательской массы приходится непросто.
