(Мы не можем гордиться автомобилями, которые мы выпускаем, не говоря уже о компьютерах.
И дорогами нашими мы можем пока сравниться лишь с несколькими африканскими странами.
Но из-за такой музыки, созданной на нашей земле, мы можем ходить с гордо поднятой головой.)
А теперь предлагаю вам еще повод, чтобы погордиться.
Прочитайте стихотворение А.С. Пушкина
ЦАРСКОСЕЛЬСКАЯ СТАТУЯ
Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.
Вот и все стихотворение. Четыре строчки.
О чем они?
Чтобы описать прозой тот круг мыслей, который поэт заключил в четырех строчках, мне необходимо начать эту книгу с начала.
Сколько уровней восприятия нужно пройти, чтобы до конца понять этот стих?
Давайте попробуем.
Первый: стих описывает одну из статуй в Царскосельском парке. Статуя изображает именно то, о чем написано в стихотворении.
Второй: стих написан античным размером, ибо статуя стилизована скульптором Соколовым под античность. Таким образом, само стихотворение, описывающее статую, создано в стиле поэтов античного мира.
Третий: каковы самые важные, или ключевые, слова стихотворения? Их три: ДЕВА, ЧУДО и ВЕЧНО. Почему именно они?
Я провожу опыт – углубляю значение слова «чудо». У этого слова в стихе – несколько уровней.
Уровни чуда:
Первый уровень: это то, что «не сякнет вода», а продолжает течь ИЗ РАЗБИТОЙ УРНЫ, струя никогда не прекратится.
Второй уровень: то, что вечна дева (никогда не состарится).
Третий: печаль не сменится радостью – печаль пребудет вечно.
Четвертый: чудо в том, что катастрофа (разбитая урна) привела к Вечности.
Пятый: вода, которая не иссякнет, – это источник вечности или колодец вечной мудрости.
Что же это за источник, который не сякнет?
Это Кастальский ключ – ключ избранничества.
Откуда идея вечной печали?
Из книги пророка Екклезиаста (Святое Писание – Ветхий Завет). Он сказал:
«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познание, умножает и скорбь».
Вечная печаль девы связана с ее вечным знанием о разбитой урне.
Это знание – умноженная скорбь.
Теперь предлагаю вам экстракт, то есть сконцентрированную идею этого и без того до предела сконцентрированного стиха:
…Урна разбита, но вода не сякнет…
…Вечно Чудо и печаль…
Но даже после всего, что я здесь написал, я не коснулся самого главного измерения пушкинского стиха: этот стих – об Искусстве.
Вечное чудо, вечная дева, вечный источник, вечная печаль. Это стихи о бессмертии. Ибо Вечность и есть – Чудо.
Как сохранить деву юной?
Об этом знает автор скульптуры, вдохновившей Пушкина. Об этом знает Пушкин.
Об этом хорошо знает Шекспир (модуляция 25), написавший среди прочих Шестьдесят пятый сонет.
Есть единственный шанс обессмертить человека – остановить мгновение.
Это значит – создать такие творения искусства, которые будут жить в веках.
И вместе со стихами поэтов, мелодиями композиторов, творениями скульпторов, картинами художников будут вечно жить объекты их, гениев, поклонения.
А теперь – последнее из того, что я хочу сказать о четырех строчках Пушкина: они уникальны еще и тем, что в них половина слов повторяется. В результате рождается ощущение музыки, где в невероятной мелодической гибкости звучат, развиваясь, повторяясь, те же мотивы.
Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.
Три раза «дева».
Два раза «урна».
Два раза «печально».
Два раза «разбила».
Два раза «сидит».
Два раза «вода».
По одному разу – только шесть оставшихся слов:
«уронив», «праздный», «черепок», «утес», «изливаясь» и «струей».
Трудно себе представить что-нибудь более уникальное! Шутка ли!
Пушкин позволил себе в четырех строчках повторить шесть слов, из которых одно – даже три раза.
И тем не менее повтор одних и тех же слов не только не вызывает чувства назойливости, а наоборот, создает ощущение гимна, великой силы слова, космичности, остановленного бега Вечности и вписанного в него застывшего мгновения.
И вот теперь, когда мы так много говорили о пушкинском стихотворении, нам предстоит услышать музыку, которую композитор Цезарь Кюи (модуляция 24) к этому стиху написал. Когда я слушаю это произведение, то чувствую, что Кюи невероятно любил пушкинское стихотворение и поднялся в своей музыке на огромную высоту.
Ведь это рискованный шаг – музыкально соединиться с поэзией ТАКОГО масштаба. Даже П.И. Чайковский не осмелился. Он не сочинил ни одного любовного романса на стихи Пушкина. (Но об этом самом странном явлении в истории музыки – в следующей книге.)
Слушайте!
Задание для наиболее творческих читателей
Послушайте еще один романс Кюи на стихотворение Пушкина. Он называется «Сожженное письмо».
Попробуйте на чистом листе написать короткую новеллу, рассказ, стих об одном из сильных впечатлений вашей жизни. (Не обязательно вашей – чьей-нибудь. Это может быть и просто фантазия.)
Наиболее интересные мы предложим одному или нескольким талантливейшим композиторам России, и, вполне вероятно, скоро появится произведение, написанное на ваш рассказ или стих.
Задание для поэтов (после прочтения модуляции о Шекспире)
Попробуйте создать свой вариант перевода или, как у меня, – свободной фантазии на тему сонета.
Для тех, кто считает задания слишком трудными
Напишите на листе, какой из пяти переводов вам ближе всего и почему. Этим самым вы как бы создаете небольшое эссе о переводе одного и того же сонета.
Встреча пятнадцатая
«Не спи, не спи, работай»
Б. Пастернак
НОЧЬ
Идет без проволочек
И тает ночь, пока
Над спящим миром летчик
Уходит в облака.
Он потонул в тумане,
Исчез в его струе,
Став крестиком на ткани
И меткой на белье.
Под ним ночные бары,
Чужие города,
Казармы, кочегары,
Вокзалы, поезда.
Всем корпусом на тучу
Ложится тень крыла.
Блуждают, сбившись в кучу,
Небесные тела.
