Это потому, что в этой комнате висели многочисленные портреты Ленина, Брежнева, красные знамена, агитация за советскую власть в плакатах.)

В «красном уголке» – никого. Все готовятся к экзаменам.

…Он включил телевизор.

…Просто чтобы что-то говорило, светилось, двигалось.

А там – открытие сезона – трансляция из Концертного зала филармонии. Вначале ведущая начала рассказывать о Бетховене. О его Девятой симфонии.

Ему хорошо запомнилось то, что Бетховен писал эту музыку, будучи совсем глухим.

А затем музыка зазвучала. И случилось что-то неожиданное. Он слушал музыку как никогда в жизни.

Музыка потрясла его.

Каждый звук проникал в Душу, волновал, удивлял, радовал. А затем началась четвертая часть, и вскоре в музыке, до сих пор звучавшей без единого слова, появился могучий человеческий голос, который запел:

О, братья!

Довольно печали!

Давайте гимны петь

Безбрежному веселью

И вечной радости.

А затем – другие голоса.

А затем – огромный хор:

Радость, пламя неземное,

Райский дух, слетевший к нам,

Опьяненные тобою,

Мы вошли в твой светлый храм.

Ты сближаешь без усилья

Всех разрозненных враждой,

Там, где ты раскинешь крылья,

Люди – братья меж собой.

Он по-прежнему помнит то невероятной силы впечатление, то состояние, которое он испытал.

Бетховен, глухой и одинокий, нашел в себе силы для такой радости.

На следующий день наш молодой человек проснулся с двумя ощущениями.

Первое – пустота, а второе – потребность немедленно заполнить образовавшуюся пустоту той энергией, которую он ощутил вчера, слушая Девятую.

Но где и как ее теперь услышать?

Ведь то были не нынешние времена, когда к нашим услугам Интернет, лазерные диски. Это были советские семидесятые годы.

Наш молодой человек немедленно написал письмо на радио в передачу «Концерт по заявкам» с просьбой как можно быстрее исполнить Девятую симфонию Бетховена. В течение целого месяца он слушал все концерты по заявкам. Но никакой Девятой так и не исполнили.

Тогда он написал еще одно письмо на радио, теперь уже угрожающее, где сообщил, что вопрос идет о жизни и смерти.

Они испугались и ответили ему, мол, молодой человек, не умирайте, а купите себе пластинку с записью симфонии. Ведь в концерте по заявкам исполняются только произведения протяженностью в две-три минуты.

В конце концов он купил пластинку с записью симфонии и каждый раз, как только получал доступ к проигрывателю, слушал эту музыку.

Через некоторое время слушал уже не один.

Они познакомились на наших концертах. Она – первокурсница и он – выпускник.

На этом и закончился его рассказ.

…Прошли годы.

Через десять лет я принимал участие в фестивале «Мастера искусств – труженикам села».

Приезжаю в деревню, а там – полный клуб!

Даже на полу сидят. Такого я еще в деревне не видал. Чтобы столько народу собралось слушать скрипку и фортепиано!

Оказывается, председатель этого колхоза и его жена – главный специалист – безумные меломаны.

В деревне все знают, что по вечерам он и его жена, уложив детей спать, слушают какие-то симфонии да сонаты.

А когда председатель и его жена узнали, что я приезжаю в их деревню со своей скрипкой и рассказами, – сами обошли все дома и сказали всем сельчанам, что концерт этот ни за что пропустить нельзя.

Вот почему собрался полный зал.

После концерта они пригласили меня к себе в гости.

Все как обычно: деревенский дом, старые фотографии, часы с маятником, только вдоль целой стены – полки, где все уставлено коробками с сотнями пластинок.

В разгар пира мой герой поднялся, подошел к полкам, из самого центра собрания достал пластинку с Девятой симфонией Бетховена и показал мне.

Мы с ним переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу.

Вот и вся история.

Но вы, дорогие читатели, наверное, тоже не успокоитесь, пока я не раскрою секрета, почему, прочитав записку, я сразу понял, что любовь моего собеседника к Девятой симфонии Бетховена не случайна, а вызвана какими-то особенными обстоятельствами.

Да ведь именно на этом построены все принципы моих выступлений, бесед, концертов, книг!

Восприятие классической музыки связано прежде всего с особым состоянием Души, с ее открытостью навстречу музыкальному Космосу. В отличие от всех видов популярной музыки, классическая музыка не может звучать просто как заполнение свободного времени. Потому что восприятие такой музыки – это огромная душевная работа. Воспринятая классика дает наслаждение такого масштаба, какое не знакомо ни одному потребителю любой другой музыки.

Музыка Бетховена настигла нашего молодого человека именно в тот момент его жизни, когда его Душа была как открытая рана. В такой момент можно покончить жизнь самоубийством, а можно написать самые великие в мире стихи или музыку, можно совершить открытие всепланетного масштаба.

Ибо проснувшаяся в своих страданиях Душа сотрудничает с Вечностью. С трагедиями Шекспира, с симфониями Бетховена и фугами Баха, с картинами Рембрандта и поэзией Данте.

Именно поэтому моя задача в любом выступлении и в книгах – обострить все органы чувств и все способности к восприятию моих слушателей, вывести их из состояния повседневности, открыть специальные клапаны высокого общения.

– Ну вот, – скажете вы, – значит, для того чтобы воспринимать классическую музыку, нужно, чтобы любимая бросила или еще какая-нибудь беда случилась. Уж лучше тогда любая попса, чем страдать и мучиться.

Нет-нет, совсем не обязательно, чтобы любимая бросила. Просто случай, который я вам рассказал, – совпадение, приоткрывающее завесу над тайнами восприятия великого искусства. И то, что Душа должна быть очень чуткой, это правда. И то, что в Душе все должно быть обострено, – это тоже правда. Да и жизнь, увы, не угощает ежедневно радостями…

Сколько Зла приходится встречать нашей Душе!

Только реакция у разных людей может быть разной.

Один скажет: «С волками жить – по-волчьи выть», – и начнет подвывать волчьему стаду.

У другого же существование волчьего стада вызывает протест и дает реальное основание для ухода от стадности в мир богатейших личностей, в мир индивидуума, где познается радость полета, творчества и свободы.

И наконец, предвижу следующее соображение: если общение с великим искусством – работа, то зачем человеку, работающему в другой сфере, вновь идти на работу? Не пора ли отдохнуть?

Ответом может быть только то, что отдыхом для человека духовно богатого может быть прежде всего смена рода деятельности. Это еще Рахметов сказал.

Существует понятие полной релаксации. И здесь я ничего не имею против.

Но деятельность Души, познающей свои Космические корни через классическую музыку, никак не сравнима со всеми видами работ.

И, тем не менее, общение с искусством – это работа. Только прежде всего – работа Души, которая «обязана трудиться».

Но это общение – также и отдых ото всех земных и материальных структур.

Сегодня я предлагаю вам понять, что случилось с героем этой главы.

Почему он воспринял музыку Бетховена, не имея никакой предварительной подготовки?

Итак, представьте себе: поздний вечер, одиночество, потрясение от потери любимой…

То, с чего начинается Финал Девятой симфонии Бетховена, другой великий композитор, Рихард Вагнер, назвал «фанфарами ужаса». Это – первая в книге ссылка не на мое собственное восприятие. Но ничего точнее и лучше я бы придумать не смог.