В дверь позвонили.

Я уже знала, кто это.

Он всегда приходит без предупреждения, но именно тогда, когда нужно.

Рома стоял в проходе, облокотившись на косяк, в классическом пальто и с тем самым выражением лица, которое я уже научилась читать: важные новости, но говорить буду спокойно.

— Привет, — сказал он и протянул мне чашку кофе.

Мой. Кофе. Из моей любимой кофейни. Чёрт, ну что за человек.

— Привет… Что-то случилось?

Он кивнул, зашёл внутрь, поставил сумку на пол и сел на подлокотник дивана.

— Всё. Бумаги поданы. Суд принял заявление. Слушание назначено. Официально: ты теперь ничем не связана с Егором. Больше никто и ничто не имеет права заставить тебя переживать на его счёт. Ни юридически, ни морально.

Я молчала. Просто смотрела на него. На этот спокойный голос. На то, как он смотрел на меня, не торопя, не требуя реакции.

Он знал, что это важно. Не громко. Не слезливо. Просто — точка. И это было лучше любых фейерверков.

— Спасибо, — только и смогла я выдохнуть.

— Не мне, Наташа. Себе. Ты дошла до сюда сама. Я просто стою рядом.

Я подошла ближе. Уперлась лбом ему в плечо. Просто так.

Он не обнял, нет.

Он лишь положил ладонь мне на затылок, чуть сжал.

— Ты свободна, Наташа. По-настоящему. И это чертовски красиво.

Мы молчали.

Но в этом молчании было всё: конец, освобождение, уважение.

И — начало чего-то другого. Необязательного. Но возможного.

Я подняла глаза и улыбнулась:

— Ну что, может, теперь у меня есть время научить тебя готовить что-то, кроме картошки?

Он рассмеялся:

— Не вздумай. Я, может, ради этого вообще в твою жизнь и влез.

ГЛАВА 28

ГЛАВА 28

Наташа

После новостей от Ромы казалось, будто воздух стал чище. Даже дышать было легче. Я могла просто жить, не оглядываясь. Но такие, как Егор, не уходят тихо. Вся грязь исчезла из сети. Исчезли заказные статьи. Исчезли намёки. А через пару часов Егор позвонил мне сам.

Я смотрела на экран телефона и не брала трубку. Потом ещё раз. И ещё. И ещё.

В итоге пришло сообщение: "Нам нужно поговорить. Я всё объясню."

И я не ответила. Потому что мне больше нечего было слушать. Внесла его номер в чс и больше не хотела знать и слушать его совершенно.

Рома встретил меня вечером. Уверенный, спокойный, такой свой, родной.

— Он попробует ещё раз? — спросила я, когда мы шли по набережной.

— Нет, — ответил Рома без тени сомнения. — Я объяснил ему, что следующим его шагом будет суд за клевету. И не административный — уголовный. Серьёзные адвокаты. Публикация извинений. Потеря последних деловых связей.

Я смотрела на него и не могла поверить: Не крик. Не истерика. Не скандалы. Просто хладнокровная, абсолютная защита. Рома — тот человек, рядом с которым не страшно.

— Спасибо, — выдохнула я.

Он остановился, обернулся ко мне, взял за подбородок двумя пальцами, чтобы я посмотрела ему в глаза.

— Наташа, запомни. Теперь тебя никто не обидит. Никогда.

С ним я была женщиной, той которая важна и нужна, той на которую смотрят с восхищением.

***

Мы сидели на веранде его загородного дома. Тот самый, куда он привёз меня в ту ночь с шампанским и искрами в воздухе. Только теперь было утро. Лёгкий туман стелился над лесом. Кофе дымился в чашках. Всё вокруг было до боли красиво и до странного спокойно.

Я закуталась в его серый кардиган — огромный, тёплый, пахнущий чем-то, что стало для меня почти наркотиком: Ромой.

Он смотрел на меня так, как не смотрел никто. Не оценивал. Не изучал. Не ждал чего-то. Просто смотрел, как будто я — его дом. Его земля под ногами.

— Странное чувство, — тихо сказала я, обхватив кружку двумя руками.

— Какое? — он усмехнулся, лениво потягивая кофе.

— Чувство, что я больше никому ничего не должна.

Он молча протянул руку, запустил пальцы в мои волосы, медленно погладил затылок.

И в этом движении было больше любви, чем в тысячах слов.

А потом он вдруг отставил чашку и сказал серьёзно:

— Наташа, я не хочу больше, чтобы ты возвращалась туда... в квартиру, где тебя тянет назад. Я хочу, чтобы ты была здесь. Со мной. Каждый день. Каждую ночь. Я хочу строить с тобой наше завтра.

Я подняла глаза. Слова будто застряли в горле.

Всё это было так реально...

Так невозможно...

Так страшно...

И в то же время так правильно.

— Рома... — я выдохнула. — Это… это быстро.

— Быстро? — он усмехнулся и склонился ближе. — Знаешь, сколько я ждал, чтобы встретить именно тебя?

Он коснулся моего лба своим.

Тёплым. Надёжным. Настоящим.

— Я не тороплю тебя, — продолжил он мягко. — Хочешь — медленно. Хочешь — завтра. Хочешь — через месяц. Но знай: дверь всегда открыта. Для тебя. И место рядом со мной всегда твоё.

Я смотрела на него, и внутри всё постепенно растворялось: страхи, обиды, злость на прошлое.

Оставалась только одна уверенность:

Это мой человек.

Моя жизнь.

Моё завтра.

Я молча поднялась, подошла к нему, села к нему на колени, прижалась к его груди и прошептала:

— Я хочу попробовать. С тобой.

Он не ответил словами.

Он просто крепче обнял меня и спрятал своё лицо в моих волосах.

И в этом молчании было больше истины, чем в любых клятвах.

Я нашла его или он меня… Разве это важно? Точно не это.

Мы с Ромой договорились: через пару дней я начну постепенно переезжать к нему. Без драм, без истерик, без чужого мнения. Только я. И он. И наше новое завтра.

Я возвращалась домой поздно вечером. Квартира казалась мне уже чужой: как будто это не моё место, а просто промежуточная станция между прошлым и будущим.

Я только вытащила ключи, как вдруг из темноты появился Егор. Всё такой же: усталый, потрёпанный, в помятой куртке, с глазами, полными отчаянья.

— Наташ, — выдохнул он, делая шаг ко мне. — Нам надо поговорить.

Я молча сунула ключ обратно в карман. Разговор с ним был последним, чего мне хотелось.

— Не сейчас, Егор, — отрезала я.

Но он словно взбесился:

— Ты меня вообще слышишь?! Я твой муж, хоть и бывший уже, мать твою! Ты не можешь просто вот так вычеркнуть всё! Нас! Семью!

Какую, к чёрту, семью?! Ту, где я каждый день просыпалась и засыпала в одиночестве?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут появился Рома. Спокойный, сильный, как скала за моей спиной.

Он молча встал рядом со мной, сложив руки на груди, смотрел на Егора так, что воздух вокруг будто сгустился.

— Ты тут зачем? — спросил Рома ледяным голосом.

— Это не твоё дело! — огрызнулся Егор.

— Ошибаешься. Рома сделал шаг вперёд, его голос был низким и спокойным, но за этой спокойной поверхностью кипела угроза, от которой по спине пробегал холодок:

— Здесь тебе места нет. Ни в её жизни, ни даже рядом с её дверью. Так что разворачивайся и уходи. Или я передам дело людям, которые не будут видеть в тебе человека. И поверь, тебе это точно не понравится.

На несколько секунд наступила тишина. Глухая, вязкая, тревожная.

Егор сжал кулаки, хотел что-то крикнуть, но в последний момент осёкся. Он бросил на меня взгляд — смесь боли, злобы и унижения — и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл прочь в темноту.

Рома посмотрел мне в глаза.

— Всё хорошо, — сказал он, тихо, как будто закрепляя этот момент в вечности. — Теперь его не будет. Никогда. В этот раз я его жалеть не стану.

Я кивнула. Где-то внутри меня лопнула тугая пружина страха, которую я носила в себе столько лет. Свобода. Настоящая.

Рома взял меня за руку, переплёл наши пальцы.

— Пошли домой, — сказал он просто. — Куда? — спросила я, всё ещё не веря.