История, о которой я хочу рассказать, произошла однажды, в конце мая. После трудового «отдыха» мы собрались домой. Уложив часть вещей в машину, мы вернулись в дом за рюкзаками, в которые были уложены дивно пахнущие березовые веники и увидели «картинку». На полу, в лучах солнца, сидели, внимательно рассматривая друг друга, наша черепашка и красивая довольно большая ящерица. Мы не знаем, о чем они разговаривали, но вид черепаха не говорил о дружелюбии к красивой гостье.
Решив не оставлять гостью в доме мы пытались, мягко говоря, «выпроводить» ее. Она проворно от нас убегала, но никак не хотела выбежать на улицу через открытую дверь, к которой мы ее и пытались направить. Оставив ящерку «в покое», мы продолжали укладывать вещи в машину. Оглядывая перед отъездом «жилое пространство» мы не увидели зеленую красавицу и решили, что если ящерка еще в доме и захочет уйти, она найдет выход. Времени ее искать, у нас не было…
Дома мы разобрали привезенные вещи, в том числе разложили пока на полу березовые веники. Мы привезли их для «ароматизации», Уж очень они дивно пахнут! Во всяком случае – нам нравится!
На следующий день мы позавтракали, оставили черепашке в отведенном месте свежей зелени и начали собираться на работу. Уходя, решили проверить – где черепашка. У него в квартире были «свои места»: одно в комнате сына, другое в коридоре. Там он облюбовал зимний меховой сапог «Саламандру», который лежал в углу с расстегнутым вверху голенищем. В этот сапог он забирался «отдохнуть» после дневных «трудов».
В сапоге его не было. Пошли смотреть его второе место. И что мы увидели!!! Посредине комнаты, поднявшись на свих мощных лапах, и наклонив голову, как носорог перед атакой, он застыл перед сидящей прямо напротив него болотной красавицей. Их обоих освещало солнце и нам показалось, что на голове ящерицы блестела маленькая корона. Вероятно, ящерка приехала в рюкзаке с березовыми вениками! В этот раз нам удалось, кое-как заманить красавицу в стеклянную литровую банку. Положив туда березовых веточек с листочками, мы завязали горловину банки марлей и уехали на работу. На следующий день мы отвезли ящерку в лес. Там мы нашли красивую полянку недалеко от озера. Между красивых разлапистых елок стоял березовый пенек, вокруг которого ковром расстилался нежный мох.
Мы выпустили нашу путешественницу на моховой коврик. Некоторое время она возлежала как бы затаившись, а затем шмыгнула за пенек, только мы ее и видели.
Мы пожелали ей счастья и грустные пошли домой.
А это наша черепашка на привязи, чтобы случайно, не нарочно, не ушел с огорода.
Черепашкины забавы
Наблюдая за черепашкой, которая живет у нас уже более 10 лет, не перестаешь удивляться ее черепашьему поведению. Наша черепашка показывает постоянное стремление к активной деятельности, примеры упорства в достижении цели, и, как нам показалось, даже желание поиграть с нами.
Мы расскажем о поведении нашей Черепеньки в московской квартире и на даче.
Расписание дня «в городской квартире».
Зимой, как правило, черепенечка спит. Либо в комнате сына между стеной и стоящим шкафом, либо на кухне в углу между стеной и электрической плитой.
Когда черепенька «не спит», а это период с апреля-марта месяца по ноябрь-декабрь, его «рабочий день» начинается с появлением на кухне кого-либо из нас. Бывает это часов в 7–8 утра, когда мы готовим завтрак. Черепеньнька «учухивает» наше появление на кухне и громко топая, тоже бежит на кухню. Выбегает он из тех мест, где располагался на ночной отдых, либо из зимнего сапога, специально положенного в коридоре, либо из какого либо другого скрытого от наших глаз места. Если, «не дай Бог» мы появляемся на кухне позже, а бывает это по выходным дням, мы застаем его посредине кухни. Он встречает нас сердитым взглядом, на широко расставленных лапах. В его глазах виден немой укор – «почему в его столовой нет завтрака?» Черепенькиной столовой является черный пластмассовый поднос, стоящий в углу перед мойкой. На подносе в пластмассовых «тарелочках» ему подается черепашья еда: свежая «зелень», капуста. Не прочь он поесть белый хлеб, фрукты. Порой ест даже пшенную кашу.
Позавтракав, и немного отдохнув, либо в сапоге, либо на наших ногах, когда мы сидим за кухонным столом. Это бывает в пасмурную погоду. Когда же день солнечный и кухня бывает «залита солнечным светом» черепенька «балдеет» лежа на полу в лучах теплого света. Погревшись, и вероятно накопив и потенциальную и кинетическую энергию одним из его любимых занятий является «сизифов труд». Между стенкой и кухонной дверью специально для него были положены круглые булыжнички. Накопив заряд энергии, черепенька бежит к камушкам, и начинает их передвигать. Устав, от труда, он ложится на камни и греется в лучах попадающего солнца.
В первые годы его жизни с нами, любимым занятием у него было «расшвыривание журналов». У сына в комнате, у стенного шкафа на полу лежали стопки технических журналов, которые он покупал во время учебы в МАИ. Так вот, позавтракав, черепенька бежал к стопке с журналами и расталкивая их формировал «ступеньки» на которых организовывал себе места для отдыха. Это было, прямо таки ритуальное утреннее занятие. Естественно раскиданные журналы мы потом снова укладывали друг на друга.
Другим его «любимым» занятием является «игра с нами в прятки». Вероятно, мы не даем ему сосредоточенно подумать о смысле жизни, и он старается укрыться от нас, где-нибудь. При этом он стремиться не просто спрятаться, а еще и проявить способности к «преодолению трудностей и опасностей». Для этого он выбирает места между стенками и мебелью и старается проникнуть в эти пространства. Однажды мы сидим на кухне и слышим, как кто-то царапается за кухонной мойкой. Мы подумали уж не мыши ли это?! Оказалось, что это наш «черепок» пролез между плитой и двумя кухонными столами и запутался в электрических проводах. Нам пришлось отодвигать столы и спасать попавшего «в сети» спелеолога. Чтобы он больше не «путешествовал» за столами, мы закрыли проход от плиты металлическим подносом. Но на всякий случай убрали с пола электрический кабель идущий от розетки к кухонной электроплите. Наша «хитрость» с подносом не удалась. Упрямство черепеньки не знает предела! Он своими стараниями отодвинул поднос и освободил себе путь между стеной и мебелью. Довольный собой он устроил себе там «зимний» ночлег. Мы тоже были довольны, что он теперь не попадет «в сети». Вот так мы с ним и «играем» в прятки. И всем «весело»!
Куроед
Я хочу рассказать историю, которая закончилась для ее героя весьма плачевно. Хотя воспоминания о ней всегда вызывает улыбку и положительные эмоции. Героем рассказа является маленькая черненькая собачка чистокровно дворянской породы.
История произошла в одно из первых лет освоения нами мещерских болот. В те годы большинство «садоводов» были «безлошадными», и добирались до своих участков всего, за каких-то, 7–8 часов, т. е. почти за такое же время, за которое долетает самолет из Москвы до Иркутска. Добирались садоводы до места назначения «на перекладных». Сначала электричкой с Казанского вокзала до станции Кривандино, затем пересаживались на «местный» поезд, называемый «Кукушкой». Это был состав из 5–6 старых плацкартных железнодорожных вагонов, которые тащил тоже старый тепловоз. В выходные дни вагоны заполнялись, как говорят, битком. Дачники сидели на своих рюкзаках даже в проходах и тамбурах. Но всем было весело – всех ждал свободный труд на, как всем казалось, своей земле. Хотя на самом деле хозяевами земли в то время были кровожадные комары, ужи и гадюки.
Судя по возрасту, дачниками были мужчины и женщины лет «от и после сорока», возраст, о котором героиня фильма «Москва слезам не верит» говорила, что «только после сорока и начинается настоящая жизнь».
Прибыв на станцию назначения, поселок Рязановка, дачники дружно высыпались из вагонов, как горох, на придорожную насыпь – каких то метра полтора от ступенек, с рюкзаками, колясками, «вилами и граблями» и конечно с четвероногими друзьями. А затем, это надо было видеть! Дружными рядами, с пионерским задором, сплошным потоком, точь в точь как на Первомайской демонстрации, весело шагали к своему счастью! До счастья надо было добираться «своим ходом» всего километров 7–8. Сначала километра полтора по асфальтовому шоссе, затем поворот на симпатичную, пахнущую коровами и сеном, деревушку, затем с километр – лесом, где можно было подкормиться малиной и прихватить 3–4 подберезовика для супа. После леса дорога шла до «самого счастья» вдоль или по узкоколейной железной дороге. По узкоколейке иногда проезжал с большим визгом и шумом паровозик, очень похожий на «Паровозик из Ромашково». Он тащил несколько вагончиков груженых торфом.
