Визжу, падаю на пол и ныряю за кровать.

— О, боже мой! Все, кроме Тилли, убирайтесь к чертовой матери!

Бишоп наблюдает за мной, наклонив голову, пока в его глазах не загораются озорные огоньки.

— Эй! — Я указываю на дверь. — Убирайтесь. Отсюда!

Они уходят, но не раньше, чем Хантер останавливается, вцепившись пальцами в край двери.

— Просто, ну, знаешь, на будущее, что вы двое…

Бишоп вытаскивает его из моей комнаты за воротник, и Тилли захлопывает дверь перед их лицами.

— Господи, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — Чертова стая неуправляемых волков. — Тилли все еще смотрит на дверь, когда я разражаюсь смехом.

— Извини за это. Я должна была предупредить тебя о моем сводном брате и его стае… — Я делаю паузу, пытаясь подобрать для них подходящее слово. — Именно так — волков.

Тилли поворачивается ко мне и улыбается.

— Никаких проблем. — Она скользит взглядом вниз по моему телу. — Но серьезно, можно мне взять твои сиськи, потому что мои похожи на крошечные лимоны по сравнению с этими восхитительными штучками?

Мы все смеемся, когда она подходит ближе с сумкой на плече.

— Я буду готовиться здесь.

Я киваю, протягивая ей бутылку шампанского.

— Как ты можешь видеть… мы далеко не одеты.

Татум толкает мое бедро своим.

— Не обращай внимания на Мэди. Она немного… — она водит указательным пальцем у виска, чтобы подчеркнуть мою нервозность, — ...сумасшедшая, потому что она не пошла на стрельбу после школы.

— Стрельба? — спрашивает Тилли, вытаскивая из рюкзака какую-то одежду.

— Это своего рода мое хобби, — я улыбаюсь ей, и она улыбается мне.

— Это круто. Мне бы очень хотелось когда-нибудь научиться.

Моя спина выпрямляется при возможности найти кого-то, друга, который, возможно, заинтересован в том, что я делаю. Я знаю, что мы с Татум очень сблизились за то короткое время, что знаем друг друга, несмотря на то, что я думала мы не можем быть друзьями, но Тилли кажется осью нашей дружбы с Татум. Что-то вроде... частички каждой из нас.

Очевидно, я немного навеселе, потому что мой поток мыслей движется в эмоциональном тоннеле, и мне нужно прервать его прямо сейчас. Сглотнув, я киваю.

— Я с удовольствием тебя возьму! Переодевайся и пей!

Тилли смеется, вытаскивая короткое платье с длинными рукавами, которое выглядит обтягивающим. Она тычет большим пальцем через плечо.

— Я воспользуюсь ванной.

Скромно... гораздо скромнее, чем я сейчас, что, если подумать, намного хуже. Услышав свое откровение, ставлю бутылку Moet на прикроватный столик и поворачиваюсь к ней лицом.

— Конечно.

Протрезвей прямо сейчас, Мэди, или ты присоединишься к Татум, лицом вниз до девяти вечера.

Я поворачиваюсь лицом к шкафу, когда замечаю, что Татум смотрит на закрытую дверь.

— С чего бы ей стесняться нас? — шепчет она.

— Тсс! — Я подношу палец ко рту. — Может быть, — говорю я, ругая ее и снимая с вешалки свое новое — или Татум — платье, — потому что она была рядом с нами всего пять минут.

Татум прищуривается.

— Хммм, возможно.

— Прекрати! — Я указываю пальцем на кончик ее носа. — Не копайся и все такое. Просто оставь это. — Я немного взволнована. — Что, черт возьми, в этом вине?

— Э-э-э, вино? Вино — это то, что есть в этом вине, и не дешевый сорт. Живи и учись, любовь моя. — Она влезает в свое платье, каждый дюйм расшитого блестками материала давит на ее крошечную фигурку. — Застегни! — Я застегиваю на ней молнию, и она поворачивается. — Как я выгляжу?

— Черт возьми, ты выглядишь потрясающе! — говорит Тилли, выходя из ванной.

Я останавливаюсь, рассматривая ее пышную фигуру, заполняющую крошечное маленькое платье.

— И ты тоже! — Я показываю пальцем. — Вы двое выставите меня похожей на уродливую сводную сестру. — Татум смотрит на меня так, словно я сошла с ума, и Тилли морщится. — Лучше продолжу пить, — наполовину шучу я себе под нос.

У меня не такая уж высокая самооценка, но это произошло из-за того, что я много лет не вписывалась в общество. Все красивые девочки тусуются вместе, они все тянутся друг к другу, все питаются красотой друг друга и все такое, но я никогда не была такой. Я всегда была сорванцом-одиночкой, которая любит стрелять из ружья и носить кеды или чаксы. Татум? Она девушка на каблуках и бриллиантах — всегда выглядит сногсшибательно — и обладает такой уверенностью, которая может появиться только после того, как тебе всю жизнь говорили «ты — дерьмо». Тилли, с другой стороны, я все еще пытаюсь понять. В ней есть что-то от ретро-хиппи, с ее пастельно-розовыми волосами и земной, естественной красотой, в соответствии со Вселенной, если это вообще имеет смысл — а я уверена, что это не так, потому что это гребаное вино.

Господи, мне нужно взять себя в руки. Глубокое дыхание, вдох и выдох. Но каждый вдох, который я делаю, вызывает у меня сильный привкус в горле от послевкусия дорогого алкоголя.

— Алло? — Татум машет руками перед моим лицом. — Земля вызывает Мэди, переодевайся!

— Черт, — вырываюсь я из своих затяжных мыслей о жалости к себе и пьяном бреде. — Я переоденусь. Включи щипцы. — Проскальзываю в свой шкаф, расстегиваю бюстгальтер и надеваю без бретелек. Когда снова выхожу, то говорю: — Татум, я говорила тебе, как сильно ненавижу тебя за то, что ты выбрала это платье? Я не люблю платья.

— Хорошо, что я дала тебе вина заранее. — Она подмигивает, завивая волосы, когда Тилли наклоняется над раковиной в ванной, делая макияж.

— Это был твой план? — Я смотрю на нее свежим взглядом. Она хитрее, чем я себе представляла.

Татум постукивает себя по голове.

— Ты никогда не узнаешь.

Хм, конечно, не узнаю.

— Итак, — говорит Тилли из ванной, — я никогда раньше не была на элитной вечеринке.

Я останавливаюсь, сжимая платье в руке.

— Что? — легкомысленно спрашиваю я.

— Знаешь, — Тилли подводит глаза черным, — элитная вечеринка.

— Ты имеешь в виду в переносном смысле?

Татум закатывает глаза, позволяя своим длинным светлым свежим локонам упасть на ее стройные плечи.

— Нет. Она имеет в виду элиту, Мэди. Мы уже это обсуждали.

— Подожди, откуда ты вообще об этом знаешь? — Я оглядываюсь на Тилли.

Она прекращает то, что делает.

— Мы все слышали о них, Мэди. Хотя я и не знала, что твой сводный брат — Нейт Риверсайд.

— Ты меня осуждаешь?

Она останавливается и поворачивается ко мне лицом, на ее лице мелькает ужас.

— Боже, нет, Мэди. Нет. Я просто удивилась, когда подъехала сюда. Вот и все.

Я киваю, отворачиваясь, удерживая платье. Если Нейт и его парни будут стоить мне дружбы, мне придется убить его по-настоящему. Мне и так нелегко заводить друзей — не то чтобы меня это волновало, — но мне нравится Тилли, так что я не хочу потерять ее дружбу. — Кстати, что бы ты о них ни слышала, это не так.

— Это так.

— Татум, заткнись. — Я с улыбкой оглядываюсь на Тилли. — На самом деле это не так. Они не такие уж и интересные. — Я не знаю, почему чувствую необходимость защищать то, что, черт возьми, защищаю, но снова обвиняю в этом вино.

Тилли пожимает плечами.

— Я мало что знаю, только слухи, и, конечно, Бишоп Хейс встречался с девушкой из моей школы. — Мое сердцебиение замедляется, сгущая кровь. — И все знают, кто такие Элитные короли. Кроме того, — добавляет она небрежно, — Нейт и Кэш всегда в «Backyard Bucks», и, как обычно, — говорит она небрежно, поджав губы, — Бишоп всегда разрывает улицы.

— Что, что и что? — спрашиваю я, подходя ближе к ней и натягивая облегающее красное платье без бретелек. Оно тонкое, облегающее, с глубоким вырезом над грудью, демонстрирующее мое декольте.

— Знаешь, «Backyard Bucks Octagon» и гонки Бишопа? — Она смотрит на меня, ожидая, что я пойму.

Татум смотрит на меня косо.

— Она новенькая. Разберется.

— Мне жаль. — Я прочищаю горло, подавая знак Татум застегнуть молнию на моей спине. — Я правильно поняла? Нейт в октагоне, а Бишоп гоняет на чем? Машине?