— У нас были похожие заказы, но вы первый, кто подошел так обстоятельно, — досталась мне похвала, которая совсем не тронула.

Мысли уж больно тяжелые вращались в голове. Так что стоял равнодушно, пока с меня снимали мерку. И на предложения высокотехнологичных тканей просто кивал.

«Надо будет посмотреть, что заказали себе Эффа и Хенни».

Первая-то ладно, с головой на плечах и опытом. Вторая может искренне верить, что государство обо всем подумало.

«Может, Канцлера убить?..» — Лицо публичное, а арбалет с оптикой и нужной силой выстрела продавался в любом хорошем спортивном магазине.

Но тут же отмел — ничего это для нас не изменит. На практику все равно придется ехать и рисковать в той же мере. Разве что предатель на какое-то время станет общенациональным героем — а как всплывет история с таллиумом, то уже никто не станет обнажать ее в прессе. Ходи потом по проспектам, названным в честь Канцлера, проходи через музеи, университеты и школы его имени и пытайся не исплеваться… Нет уж, подонок должен умереть подонком — надо дать время вон Альтазару, пусть устраивает скандал. Даже если ради этого времени придется покорно отбыть к южной границе.

После ателье вышел на улицу, занял свободную скамейку на пешеходном бульваре неподалеку и просто смотрел на проходящих мимо людей. Поймал себя на остром чувстве дежавю — было уже такое, не так уж и давно.

Тогда я был беден, в зачетке кое-как была выведена тройка, и если не найти двадцать пять тысяч к следующему месяцу — грозили погоны и южные болота. Сейчас я богат, круглый отличник, но южные болота стали гораздо ближе.

Что я делал в прошлый раз, чтобы все наладить?..

«Шел за Эффой», — хмыкнул даже с некоторым удивлением.

Но это, разумеется, совпадение.

Решил, что раз занялся подготовкой, то надо бы и с медосмотром покончить сегодня же. Все равно откосить под вымышленным поводом не выйдет, а травму можно доказать и после неявки на отбытие, справкой или выпиской из истории болезни.

Медосмотры проводило Минобороны — хоть студенты подчинялись Минпросвещению, но, видимо, наверху два министерства договорились между собой. Адрес соответствовал расположению городского военкомата — значит, нам туда.

Прокатился на такси, отметился на входе — все-таки использовать телефон вместо бумажных документов невероятно удобно. Правда, тут же выдали картонную карточку обхода, которую потом следовало сдать — ну, это для архива, наверное.

Поднялся, следуя указанию, на второй этаж, а там встал не в такую и большую очередь — тут тоже прошел наплыв желающих.

Первым выбрал кабинет окулиста — перед ним было всего два человека. Через минут пять зашел в небольшой кабинет с ветхой мебелью и решетками на окнах — хотя, казалось бы, второй этаж.

— Присаживайтесь, — женщина в возрасте указала на стульчик в дальнем углу.

Присел — на противоположной стене была таблица для проверки зрения, подсвеченная лампой.

— Что видите?

— Вижу двадцать тысяч на столе под журналом. — Отметил я меланхолично.

Женщина суматошно поправила журнал, прикрывая две «десятки».

— Годен, — ляпнула она штамп и подпись на обходную карту.

Потом зашел в кабинет психиатра, сел под понимающий взгляд усталой женщины в очках с роговой оправой.

— Жалобы?

— Меня постоянно пытаются убить. — Поделился с ней, положив локоть на стол и глядя с тревогой.

Та заинтересовалась, пощелкала в компьютере перед собой.

— У вас три медали и четыре ордена. Перед этим всегда пытаются убить, — покивала она. — Все нормально.

— Доктор, вы меня очень успокоили. — Выдохнул я. — А еще я знаю про инопланетян и заговор.

— Давайте лучше проверим на знание поговорок. — Вымученно улыбнулась она.

— Давайте, — грустно кивнул я.

— У семи нянек дитя без глазу. Что это значит?

— Мутации генома не зависят от воспитания.

— Одна голова хорошо — а две лучше.

— Бывают и полезные мутации.

— Мал золотник, да дорог?

— Убить могут и за мелкую монету.

— Отлично, вы полностью здоровы. — Очередной штамп с подписью косо украсил собою картонку. — Позовите следующего. — Заинтересованно смотрели на дверь, а не на меня.

Зашел к неврологу.

— Жалобы?

— Психиатр меня совсем не слушает. — Возмущенно ответил я.

— А голова не болит? — Совсем не встретил я сочувствия.

— Если по ней не бить, то не болит. — Остался стоять я на ногах.

Думаю, тут тоже все будет быстро.

И вправду — штамп стукнул по столу через картонку.

— Не давайте бить себя по голове, — дали мне строгое напутствие и указали на выход.

Выждав очередь, оказался у хирурга — старенький дедушка шел от чайника к столику мелкими шагами, удерживая в руках кружку.

На меня он посмотрел грустно — как, впрочем, наверняка смотрел на весь окружающий мир, не делая исключений.

— Травмы были?

— Были, но я отомстил.

— Половую жизнь ведете? Жалоб нет?

— Только восхищения. — Сунул я ему карточку, и он поставил на нее кружку.

— Ой.

— Да без разницы, штампик — подпись, — грустно кивнул я.

— Да, конечно… — завозился он, переставляя кружку.

Помахал картонкой в воздухе — влажный круг должен был сойти. Хотя подпись и штамп психиатра смазалась… Зайти, что ли, сказать, что она недослушала про инопланетян?..

Ладно, и так пойдет — направился я к стоматологу.

— Жалобы? — Сидела молодая девчонка рядом с аппаратом, который был призван немедленно наказывать тех, кто пожалуется.

— Иногда перекусываю стальную ложку. Потом изжога.

— Паяц. Давайте карточку.

В коридоре покрутил головой — оставался гастроэнтеролог, лор, терапевт и биоэнергетик.

Зашел к первому, рассказал про ложку — тетенька даже хохотнула и штампик поставила быстро, даже присаживаться не пришлось.

ЛОР оказалась женщиной строгой — высокой, лет тридцати пяти. Халатик приятно обтягивал верхние и нижние девяносто. Кольцо на руке отсутствовало, и, быть может, поэтому присутствовало недовольство в глазах.

— Повторяйте, что слышите, — велели мне отвернуться и желали проверять слух. — Тридцать семь.

— Тридцать семь.

— Сорок пять.

— Сорок пять.

— Синий карандаш на большой книге, — еле слышным шепотом.

— Ее трусики пахли лавандовым мылом. — Прошептал я в ответ.

— Что?

— Что? — Повернулся я.

— Забирайте карточку, — смотрели на меня с подозрением.

У терапевта замерили давление, рост и вес.

— Еще немного, и будет первая степень ожирения, — отметили, сопоставив.

— Дай-то бог, — покивал я.

Штампик был предпоследним перед посещением главврача — он уже выносил вердикт.

А там, видимо, минобороны получало информацию, какая часть может недополучить практиканта — иначе смысла сначала брать билет, а потом проходить медосмотр, не было.

Какое-то количество шаров, впрочем, наверняка тоже окажется в барабане по завершении срока — с этим им тоже что-то придется придумывать.

Биоэнергет смотрел какой-то сериал — который поставил на паузу, когда открылась дверь.

Молча указал мне на железку — вроде дверной ручки, выступающей из аппарата. Ну, такое мы знаем — есть в университете.

Подошел, подал чуть энергетики — и зажглась зеленая лампочка. Никаких дополнительных цифр.

Даже если взять заряженный таллиумный браслет — и человек со слабым контролем такое повторит. Даже инвалид.

«Наверное, Эффа так и сделала», — хмыкнул я. — «Ну и взятку сунула, чтобы и дальше свое кино смотрел».

Последний штампик имелся — настало время занимать очередь к главврачу. Где меня и обрадовали, что «годен без ограничений», а в личном деле в приложении появилась соответствующая отметка.

Главной же пользой двухчасового медосмотра стало то, что в голове выстроилось понимание, как нам пережить месячный южный вояж — или хотя бы минимизировать риски.

Вышел на улицу и набрал Эффе — та взяла неохотно, где-то после десятого гудка.