— А что будет, если он не придет? — спросила Полли. Она сидела на лестнице с книжкой в руках.

— Опять ты за глупости, — проворчал мистер Браунинг.

— Хватит называть свою дочь глупой, — сказала миссис Браунинг. — Она права. У тебя ни его имени, ни номера телефона, ничего.

Это было неверно. На договоре было ясно написано имя покупателя: Н. М. де Плюм. Ниже был дан адрес лондонской адвокатской конторы. Мистер Браунинг звонил им, и они подтвердили, что да, несмотря на странное имя, сделка абсолютно законна.

— Он просто чудак, — произнес мистер Браунинг. — Чудаковатый миллионер.

— Наверняка под кроличьей маской был он сам, — сказала Полли. — Этот чудаковатый миллионер.

В дверь позвонили. Мистер Браунинг пошел открывать, за ним последовали жена и дочь, надеясь поглядеть на нового владельца дома.

— Привет, — сказала леди в кошачьей маске, стоящая у порога. Маска была не очень правдоподобной. Но Полли заметила, что из-под нее блестят глаза.

— Вы новый владелец? — спросила миссис Браунинг.

— Или так, или представитель владельца.

— А где ваш… друг? В кроличьей маске?

Несмотря на кошачью маску, молодая леди (молодая ли? Во всяком случае, ее голос звучал молодо) держалась очень уверенно и почти бесцеремонно.

— Вы вывезли все свое имущество? Боюсь, то, что осталось, перейдет в собственность новому владельцу.

— Мы забрали все, что нам необходимо.

— Хорошо.

— Смогу я приходить поиграть в саду? — спросила Полли. — А то в отеле сада нет.

На заднем дворе в саду на дубе висели качели, Полли очень любила сидеть там и читать.

— Не говори глупостей, милая, — сказал мистер Браунинг. — У нас будет новый дом, и там тоже будет сад и качели. Я сделаю тебе новые.

Леди в кошачьей маске присела.

— Я миссис Кошка. Спроси у меня, Полли, который час?

Полли кивнула.

— Который час, миссис Кошка?

— Час, когда тебе и твоей семье лучше уйти отсюда, не оглядываясь, — произнесла миссис Кошка ласковым голосом.

Полли помахала ей рукой на прощание, дойдя до конца тропинки в саду.

Они стояли в консольной ТАРДИС, возвращавшейся домой.

— Я все никак не пойму, — сказала Эми. — Почему люди-скелеты с самого начала так на тебя разозлились? Я думала, они хотели освободиться от власти Короля-Жабы.

— Они злились на меня не за это, — ответил молодой человек в твидовом пиджаке с галстуком-бабочкой, нетерпеливо проведя рукой по волосам. — Я думаю, на самом деле они были очень рады освободиться.

Он пробежался руками по пульту управления ТАРДИС, трогая рычаги и ручки.

— Просто они немного расстроились из-за того, что я ушел, забрав их загогулистое что-то-там.

— Загогулистое что-то-там?

— Оно было там… — Он неопределенно помахал руками, состоящими, казалось, из одних локтей и запястий. — … типа застольного украшения. Я его конфисковал.

Эми выглядела раздраженной. Не то, что она была раздражена на самом деле, но иногда она сознательно делала вид, чтобы он не забыл, кто тут главный.

— Почему ты никогда не называешь вещи нормально? «Застольное украшение»… Надо говорить «настольное».

Она подошла к столу. Загогулистое что-то-там было сверкающим и изящным, размером и формой оно походило на браслет, но многочисленные изгибы мешали его толком разглядеть.

— Правда? Хорошо, — довольно пробормотал он. — Я запомню.

Эми взяла в руки загогулистое что-то-там. Оно было холодным и оказалось намного тяжелее, чем на вид.

— И почему ты его конфисковал? Почему ты вообще сказал «конфисковал»? Так делают учителя, если в школу принесешь что-нибудь не то. Моя подруга Мэлс установила в школе рекорд по количеству конфискованных вещей. Как-то вечером она подговорила меня и Рори, мы устроили шум, а она вломилась в учительскую кладовку, где лежали все ее штуки. Пришлось лезть по крыше, потом в окно учительского сортира…

Но Доктора не интересовали школьные подвиги Эми. Никогда.

— Конфисковал, — сказал он. — Ради их же безопасности. У них не должно было быть таких технологий. Оно, скорее всего, краденое. Это прибор, создающий и усиливающий петли времени. Так можно все в кучу перемешать. — Он потянул рычаг. — Вот мы и на месте. Все изменилось.

Раздался ритмичный скрежещущий звук, словно запротестовали сами шестерни вселенной, хлопнул вытесненный воздух, и синяя полицейская будка материализовалась в саду позади дома Эми Понд. На дворе стояло второе десятилетие двадцать первого века.

Доктор открыл дверь ТАРДИС.

— Это странно, — проговорил он.

Он стоял в дверях, будто и не собираясь выходить. Эми подошла к нему. Он протянул руку, не давая ей выйти из ТАРДИС. Снаружи был идеальный летний день, практически безоблачный.

— Что не так?

— Все, — ответил он. — Ты не чувствуешь?

Эми посмотрела на сад. Он выглядел заросшим и заброшенным, но ведь он выглядел так всегда, сколько она его помнила.

— Нет, — сказала Эми и чуть погодя добавила:

— Тихо. Машин нет. Птиц нет. Ничего.

— И радиоволн, — сказал Доктор. — Даже «Радио 4».

— Ты слышишь радиоволны?

— Нет, конечно. Никто не слышит радиоволны, — но его ответ прозвучал совершенно неубедительно.

И тут раздался тихий голос.

Внимание, посетитель. Вы входите в пространство Рода. Этот мир — собственность Рода. Вы нарушаете границы частной собственности.

Этот странный, шепчущий голос, как показалось Эми, звучал прямо у нее в голове.

— Это Земля! — воскликнула Эми. — Она вам не принадлежит. Что вы сделали с людьми?

Мы выкупили у них землю. Вскоре после этого они вымерли естественным путем. Нам очень жаль.

— Я вам не верю! — заорала Эми.

Галактические законы не были нарушены. Планета была приобретена абсолютно законным путем. Тщательное расследование Прокламации Теней показало, что наше право собственности легально.

— Она не ваша! Где Рори?

— Эми? С кем ты разговариваешь? — спросил Доктор.

— Голос. У меня в голове. Ты не слышишь?

С кем ты разговариваешь? — спросил голос.

Эми захлопнула дверь ТАРДИС.

— Зачем ты это сделала? — спросил Доктор.

— Странный шепчущий голос в голове. Сказал, что они купили планету. И что… Прокламация Теней подтвердила, что все о’кей. Он сказал, все люди вымерли естественным путем. Ты его не слышал. А он не знал, что ты тут. Элемент неожиданности. Закрытая дверь.

В состоянии стресса Эми Понд могла действовать с потрясающей эффективностью. Сейчас она была в именно таком состоянии, но это было бы трудно понять, если бы не загогулистое что-то-там, которое она держала в руках. Оно изгибалось и принимало формы, непостижимые для глаза, будто временами уходя в другие измерения.

— Он не сказал, кто они такие?

Девушка на мгновение задумалась.

— «Вы входите в пространство Рода. Этот мир — собственность Рода». Вот что он сказал.

— Они могут быть, кем угодно. Род. В смысле… Это ведь то же самое, что Народ. Так называет себя почти каждая раса. Кроме далеков. В переводе со скаронского это означает «Металлическая Машина Убийства и Ненависти».

Он бросился к пульту управления.

— Или вроде того. Такое не могло случиться за одну ночь. Люди не могли просто вымереть. Сейчас 2010-й. А это значит…

— Это значит, что они что-то сделали с Рори.

— Это значит, что они что-то сделали со всеми.

Он нажал несколько клавиш на клавиатуре, похожей на антикварную пишущую машинку, и по экрану, висящему над панелью управления ТАРДИС, побежали символы.

— Я не слышу их… а они не слышат меня. Но ты слышишь всех нас. Ограниченная телепатическая передача, исключительно на человеческих частотах. Гм. Ага! Лето 1984 года! Вот точка дивергенции…

Его руки задвигались, переключая рычаги и нажимая на кнопки, а потом коснувшись чего-то маленького, что мелодично зазвенело.

— Где Рори? Я немедленно хочу его видеть! — потребовала Эми, но ТАРДИС уже ускользнула в другое пространство и время. Доктор лишь однажды виделся с Рори Уильямсом, ее женихом. Вряд ли он понимает, что Рори для нее значит. Иногда она и сама была не очень уверена в том, что он для нее значит. Но в одном она не сомневалась: никто не имеет права отобрать у нее жениха.