Через две недели после выхода книги мне позвонили из редакции «Фигаро» и предложили написать статью про первый кинотеатр Парижа. За каждое слово журнал готов был платить больше, чем я получала в приюте за час работы. Я долго терзала себя упреками в алчности и вслух повторяла, что нет ничего праведнее, чем помощь страждущим, но в конце концов здравый смысл победил. Следом за «Фигаро» поступили еще несколько предложений, и в итоге я устроилась специальным корреспондентом в «Арли», где и проработала больше двадцати лет.

По работе мне приходилось довольно много ездить. Я была в Эфиопии, Ираке и Алжире. Я писала и про праздник урожая в Ханое, и про массовое самоубийство «Апостолов Судного дня» в Кале. Но история профессора Аникеева по-прежнему не идет у меня из головы. Мне кажется, профессор, как это говорится в русской пословице, «за деревьями не увидел леса». Не знаю, как так вышло. Может быть, для ученого лучше игнорировать необъяснимые обстоятельства и избегать домыслов, а может быть, дело в семейной трагедии и эмиграции, выбивших его из колеи. Но этот лес точно существует. Темный, мрачный и неизведанный. Пришло время в него войти. Я еду в Советский Союз, чтобы во всем разобраться. Чтобы поставить точку в этой истории. Но об этом в следующем номере нашего журнала».

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 30.06.1912.

«Нет ничего более живописного, чем поселение черкесов. Дома построены из дерева или плетня вперемешку с горшечной глиной, крыша сделана из досок, поверх которых стелется солома. Со стороны входа козырек, как у крымских татар, жилища которых наиболее близки черкесским. Рядом с домом узкие конюшни, составленные из решеток.

На въезде в этот аул, прямо на траве у дороги (которая скорее напоминает козью тропу), сидели старики с длинными безусыми бородами. Шесть человек. Абдула — переводчик, нанятый Университетом, — представил их как старейшин-аксакалов. В ходе короткого разговора стало ясно, что нам здесь не рады. Вполне ожидаемая и привычная реакция. Мы проехали сквозь селение и свернули к реке. На выезде мальчишки забросали нас камнями, а собаки, огромные мохнатые овчарки размером с теленка, чуть не покусали лошадей. Восточное гостеприимство во всей его красе. Сначала думал пожаловаться коменданту, но вспомнил письмо генерала Засса и тут же всех простил.

Золотарев встретил нас за рекой. Они расположили бивак на другой стороне у подножья горы в небольшой кленовой роще. Четыре палатки, импровизированные стойла для лошадей и полевая кухня. Наш лагерь выглядел не хуже аула.

Золотарев объяснил «теплый» прием недавним исчезновением из аула ребенка. Местные считают, что это было своего рода предостережение местных богов, и во всем винят нас. Думаю, богам стоило зайти на апрельское заседание Ученого совета и выразить свои возражения в боле цивилизованной форме. Устал как собака. Комаров тьма. Саше крупно повезло, что я оставил его дома».

Табличка «Ключи оставлять у администратора» была абсолютно лишней: алюминиевая груша брелока весила, как гантель, не вмещалась в карман и вполне могла порвать бретельки на сумочке, натянутые до предела лежавшим в ней фотоаппаратом.

— Будьте любезны, закажите, пожалуйста, мне такси, — попросила Жозе.

— Что? Такси? По телефону?

Через стойку от Жозе сидела та самая девушка, которая вчера вечером приносила кофе. Ей было не больше тридцати. Высокая прическа на бигудях, круглое, конопатое лицо и восхищенный взгляд.

— Уи, ма шери.

Девушка смотрела на Жозе, как на дивную зверушку в зоопарке, цепляясь взглядом за каждую деталь: фетровая шляпка, стрекозиные солнцезащитные очки, перламутровые пуговицы на сарафане. Жозе раскрыла сумочку и вытащила сигарету. Вместо пепельницы на стойке обнаружилась еще одна табличка — красный круг с перечеркнутой сигаретой внутри.

— Извините, но я бы посоветовала вам пройти пешком до вокзала. Машина может нескоро приехать, проще дойти, тут не далеко. Так точно будет быстрее. Можно убрать комнату, пока вас не будет?

— Конечно. Спасибо за совет. И я хочу вас отблагодарить за вчерашний кофе.

Жозе достала из сумочки губную помаду, почти новую, купленную за два дня до вылета, и положила ее на стойку.

— Это вам. Мне кажется, отлично подойдет к вашему цвету волос.

Глаза девушки вспыхнули еще большим восхищением, и она подскочила со стула.

— Мерси, мадам. Спасибо. Мне очень приятно.

Жозе кивнула и направилась к двери.

Идея Пьера отправиться на место действия романа была отличным способом привлечь внимание читателей журнала, как и лежавшее в сумочке публичное обещание Жозе «все прояснить». Дело оставалось за малым — внимание нужно было оправдать. Любая хорошая статья, как Земля на трех китах, держится на Трех Главных Вопросах; вопросы у Жозе были готовы. Откуда взялись свежие кости в древнем могильнике? Почему в черепах были гвозди? Что случилось с тем мальчиком? Ответы на эти вопросы неизбежно должны порождать новые, из которых предстоит выбрать самые интересные, и так далее, до тех пор, пока не наберется нужный объем типографских знаков.

Жозе остановилась у автомата с газировкой. Вялая струйка воды, бьющей в стакан, выглядела не особенно убедительно, и она ополоснула его трижды, прежде чем поставить под кран и бросить монету в прорезь. «Ситро» она выбрала только из-за названия. Шел всего лишь четвертый день командировки, а она уже скучала по дому.

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 01.07.1912.

«Черкесы наотрез отказались нам помогать и даже по мере сил препятствуют через всякие мелкие пакости. Такое ощущение, что они панически боятся переходить реку. В сложившейся ситуации это может быть и неплохо: целее будут наши пожитки. Епифанов выписал из станицы еще восьмерых помощников. Казаки. Буйные пьяницы и лентяи. Каждый день отправляют посыльного в Бесстрашную за чачей и всячески отлынивают от работ. Копаем в дольменах за мостом. Нашли три глиняных горшка в крайне скверном состоянии и один скелет. Горшки обожженные, сделаны довольно искусно на гончарном круге. По кругу горлышка нанесены рисунки, похожие на египетские иероглифы. Скелет, судя по тазу, принадлежит женщине. Это же подтверждает и череп: эллипсоидной формы со сглаженными надбровными дугами. Зубы в прекрасном состоянии. Думаю, ей было не больше двадцати. Причину смерти установить на месте не удалось. Ни украшений, ни каких-либо погребальных атрибутов мы не обнаружили.

В целом, вынужден признать, что пока некрополь не оправдывает надежд. Такое ощущение, что до нас в этих могилах порылся не один десяток золотоискателей. Что касается конструкции сооружений — по существу, все то же самое два года назад мы видели под Геленджиком. Отличие только в размерах и пропорциях. Здешние выше и шире.

Надписи на горшках Власенко срисовал и отправил в Университет Коровину. Сами мы их расшифровать не смогли. Не перестает удивлять мост через реку. Огромное сооружение с великолепной архитектурой, упирающееся краями в склоны. Куда мог вести этот путь? Гора-то стоит здесь миллионы лет, а ее противоположная сторона — сплошной обрыв. Склепы выглядят слишком бледно для такого величественного подъезда».

На Главпочтамте было многолюдно и шумно. Длинная стойка вдоль стены, кучки людей у окошек, огромные часы на стене и портрет Ленина над ними. Вождь мирового пролетариата приглядывал за каждым и везде.

— Куда вы прете без очереди, гражданка? — окликнула ее толстуха в спортивном костюме с олимпийскими кольцами.

— Да оставьте ее, — вступился мужчина, стоявший рядом. — Иностранка. Не видите, что ли?

— Да мне плевать. Пусть знает, что у нас все равны, и иностранцы, и марсиане. Я, может, на процедуры опаздываю.

— Она занимала.

— Ничего она не занимала.

Очередь продвинулась, и Жозе оказалась перед окошком. Женщина по ту сторону прозрачной стены протянула руку и забрала у Жозе письмо.