При мысли о Шевларе Реньяро только что не облизнулся. Таймуранг очень велик, а его жители богаты, но Шевлар еще больше, а шевларийские богачи дадут нураонским сто очков вперед. Реньяро всю жизнь мечтал перебраться на юг, в Шевлар.

Конечно, еще сильнее он мечтал перебраться в Грандтаун. О, Грандтаун, Грандтаун, великолепный Грандтаун! Столица империи Грандпайр, самый большой и богатый город в мире! Какое раздолье там должно быть умелому мошеннику, сколько денег можно выкачать из тамошних простофиль!

Единственное, что охлаждает пыл — в любом большом городе есть и свои мошенники. И в Грандтауне они должны быть мастерами высшей пробы. Будет не так-то просто с ними конкурировать.

До сего дня Реньяро не встречал себе равных, но мудрые люди не зря говорят — не гордись, что хитер, встретишь хитрее…

Впереди показалась стайка пикальщиков. Это нищие бродячие мальчишки, они тоже поднимаются рано и постоянно снуют вдоль речушек и каналов, бегают по набережной, не отрывая глаз от темной воды.

У каждого мальчишки при себе пикалка — деревянная колобашка, на одном конце которой кольцо с веревкой, а на другой гвоздь. Пикальщик ходит по берегу или мосту, а завидев плывущую доску или полено, нацеливается, бросает пикалку в полено, чтобы воткнулось гвоздем, и вытаскивает добычу. Так он заготавливает дрова на зиму — частично себе, частично на продажу.

Зимы в Нураоне бесснежные, но холодные. Ледяные ветра продувают все насквозь. Хорошо тем, у кого есть теплый дом с камином. А вот бродягам, особенно малолетним, приходится несладко. Реньяро и сам провел детство на улице, хоть родом и из дворян.

Но одними только дровами не проживешь. Не так уж много их можно выловить, и большая часть идет в очаг самого пикальщика — иначе он умрет от холода. На продажу остается всего ничего — а потому оборвыши промышляют всем, что только даст возможность набить брюхо.

Вчера был Веселый День, и они досыта налопались от щедрот дожа и других богатеев, но такие праздники случаются нечасто, а человечий живот не знает благодарности и не помнит вчерашних благодеяний. Сегодня новый день, и сегодня его опять нужно чем-то наполнить.

На грабеж пикальщики решаются редко. Зато они тащат все, что плохо лежит, и пристают к каждому, в ком не видят опасности. Как вот к этому старому маленькому чину в рясе из самого дешевого сукна.

Реньяро сразу понял, кто перед ним. Монах Ши, конечно. Бритая голова, синяя ряса и бумажный зонтик выдают его с потрохами. Эти монахи-летописцы встречаются по всему миру — бродят повсюду и записывают все, что увидят и услышат. В Таймуранг тоже наведываются нередко — все-таки город немаленький.

Судя по всему, монашек дал пикальщикам несколько медяков. Большая ошибка. Чин пытался покинуть обступившую его ватажку, но мальчишки шумели, клянчили, тянули руки, а самые наглые уже и попросту шарили по карманам, так что монах Ши едва успевал беречь свое жалкое добро.

— У меня больше ничего нет, дети, — виновато говорил он. — Я отдал вам все, что имею…

Ему не верили, потому что никто в Таймуранге не отдаст нищим все, что имеет. Кто-то уже толкнул монаха, так что он едва не упал…

— Пошли вон! — резко и грубо крикнул Реньяро, не вынимая рук из карманов. — Будет с вас, оглоеды!

Пикальщики окинули его злыми взглядами, но расступились. Реньяро быстро подхватил монаха Ши под локоть и повлек прочь, на ходу наставляя:

— Никогда не давайте им ни зольдо, гуру, иначе они не отстанут, пока не выдоят вас до капли.

— Да я и так отдал все, — обезоруживающе улыбнулся монах. — Они же голодные.

— Голодные, — кивнул Реньяро. — Но они всегда голодные. А если будут сытые — ничего не изменится. Я-то уж знаю… Чьи дела, гуру?

— Хочешь знать, что за дело привело меня в ваш город? — переспросил монах. — Просто странствую и наблюдаю жизнь, как учит нас Елегиаст. Сейчас следую на Дворцовую площадь, дабы встретиться там с другом. Но я, кажется, немного заблудился, сын мой…

— Это в центре города, — ответил Реньяро. — Давайте провожу, гуру, мне все равно в ту сторону.

Реньяро э’Брока не был набожен. Он бросал зольдо-другое в ящик для подаяний, если вдруг оказывался в храме Фуракла, Вентуария или Йокрида, но не более того. И священнослужителей он облапошивал с тем же удовольствием, что и всех остальных, благо денежки у них водятся часто.

Но на сей раз он не планировал никакой проказы — проще встретить девственницу в портовом борделе, чем золотой дукатон в кошельке монаха Ши. Даже если он прилгнул пикальщикам и что-то у него все же осталось — растрачивать талант ради горсточки меди Реньяро не собирался.

Так что вместо этого он взял монаха Ши под опеку и любезно согласился показать ему город. Тот раньше не бывал в Таймуранге и на все взирал с каким-то детским любопытством.

— Таймуранг, гуру, делится на восемь секций, — с охотою рассказывал Реньяро. — Воспитательную, Морскую, Торговую, Законов, Зрелищ, Продовольствия, Ремесел и Рыболовства. Дворцовая площадь лежит аккурат там, где сходятся Торговая, Законов и Зрелищ. Мы сейчас в секции Рыболовства, но вон там, где видны мачты, начинается Морская, она же Портовая. Смотреть там, впрочем, нечего, так что мы сейчас свернем в этот проулок, пройдем секцией Зрелищ и выйдем куда вам нужно.

Сразу за проулком лежала улица Театральная и знаменитая на весь Нураон Эльфова башня. Построили ее, вопреки названию, вовсе не эльфы, а называется она так потому, что когда-то эльфы в ней жили. Были времена, когда небольшая их диаспора пыталась закрепиться в Таймуранге, и эта башня служила им чем-то вроде слободы.

— … Но это было очень давно, — сказал Реньяро. — Даже вас еще не было на свете, гуру, а уж меня и подавно. Эльфова башня совсем обветшала, и ходят слухи, что ее скоро снесут.

Монах Ши с любопытством смотрел на увенчанную золотым куполом громаду. Местами и впрямь виднелись проплешины, сусальное золото будто ободрали целыми клоками.

— Это все гарпии, — пояснил Реньяро. — После эльфов они тут поселились самозахватом, а их детвора взяла в моду кататься с купола, съезжая на хвосте. При этом лапами они обдирали позолоту. Но дож… не нынешний, а его двоюродный дед… постановил гарпий из Таймуранга изгнать. Городской волшебник сделал ему особых ястребов, которые гарпий прогнали, а потом еще много лет патрулировали небо над городом. Я их еще застал, своими глазами видел.

Монах Ши слушал со всем вниманием. Даже достал какую-то трубочку с закрученной вокруг нее лентой, поставил несколько крохотных значков и сказал:

— Сын мой, я хотел бы написать о вашем городе. Вижу, ты знаешь о нем многое — не поделишься ли?

— Охотно, гуру, — хмыкнул Реньяро. — Я в Таймуранге родился и вырос. Но, я полагаю, вам известно, что наш город — столица Нураона, а Нураон — бывшая часть Ирхекии. Триста лет назад, во время гражданской войны, феодалы восточных земель под шумок откололись от государства, решив управляться сами, без короля. С тех пор в Нураоне правят шестнадцать дожей. Однако серьезной властью из них обладают только четверо. От Ирхекии, видите ли, откололось три герцогства, двенадцать графств и свободный город Таймуранг.

— Мне известно о славных дожах э’Вальтега, э’Трино и э’Фирроу, — сказал монах Ши.

— Да, это потомки ирхеканских герцогов. Они владеют тремя четвертями Нураона. Последнюю же четверть делят между собой двенадцать других дожей — потомки графов. Так что… у нас шутят, что всего в Нураоне дожей пять, просто один из них — двенадцатиглавый.

— А шестнадцатый…

— И, конечно, дож э’Сандерра, — кивнул Реньяро. — Потомок бургомистра Таймуранга. Он правит всего одним городом, но это Таймуранг, один из величайших городов мира. И в его распоряжении портал. Так что дож э’Сандерра стоит даже повыше потомков герцогов, хотя и ненамного. Формально-то все шестнадцать равны между собой, но на деле… о, гуру, на деле все совсем не так.