Обочины заставлены машинами, повсюду люди. Я отпускаю тормоз и ползу вперед, пока пешеходы переходят дорогу, выплескиваясь на проезжую часть с переполненных тротуаров.

— Какого черта... — бормочу я, продвигаясь к дому. Но чем дальше еду, тем труднее пробраться сквозь толпу. Я опускаю стекло и слышу какие-то скандирующие возгласы, но пока не могу разобрать слов.

Наконец добравшись до въезда на свой участок, я слегка сигналю, чтобы люди расступились и дали мне повернуть. Стоит мне это сделать, как толпа приходит в неистовство — все тычут пальцами и кричат.

В полном недоумении я выхожу из машины, прихватив пакеты с продуктами. И тут до меня доносятся крики: «Она здесь!» и «Это Тори!»

Я замираю, готовясь к худшему, но вдруг понимаю — никто не кричит на меня со злостью. Это не разъяренная толпа. В воздухе чувствуется радостное возбуждение.

Перехватив пакеты в одну руку, я слегка машу людям, и они взрываются восторженным ревом, выкрикивая мое имя и размахивая огромными плакатами. К своему изумлению, я вижу, что все они посвящены Би Джею.

«Мы любим Би Джея»

«Спасите мистера Боунджанглса»

«У меня счеты с ассоциацией домовладельцев»

«Кости важнее правил»

«Права скелетов — это права человека»

«Энергия большой кости»

«Команда Костей»

И мой личный фаворит: «Лоис — неудачница».

Я не знаю никого из этих людей. Не знаю ни единой души. Но сердце переполняется эмоциями, а на глазах выступают слезы благодарности — эти незнакомцы пришли сюда, потому что любят не только Хэллоуин, но и мистера Боунджанглса — так же сильно, как и я.

— Я... я сейчас вернусь, — кричу я толпе, кивком указывая на пакеты с продуктами.

Вернувшись на кухню, я все еще слышу гул толпы снаружи. В рекордные сроки запихиваю продукты в холодильник, а затем тайком выбираюсь через гараж, пригнувшись так, чтобы меня не заметили поверх забора, и на четвереньках подползаю к Би Джею.

— Видишь? Они здесь ради тебя. Ради нас, — произношу я, опустившись на колени у его огромных ступней и подняв взгляд.

Я втайне надеюсь, что он пошевелится, подмигнет или сделает хоть что-нибудь, но он остается неподвижным. Не могу сдержать легкого разочарования из-за отсутствия реакции. Может, мне все это просто показалось?

— Ничего, здоровяк. Тут собралось много людей.

Я ободряюще похлопываю его по голени.

Я тихо возвращаюсь в дом, убираю в сумочку записи для сегодняшнего вечера, а затем выхожу через парадную дверь, не забыв запереть ее за собой.

Пока что толпа ведет себя прилично — люди остаются на тротуаре и стоят вдоль ограды моего участка, но «Отем-Эйкерс» еще никогда не пользовался такой популярностью.

При моем появлении раздаются радостные возгласы, я чувствую, как у меня краснеют щеки — непривычно быть в центре такого внимания. У въезда на мою дорожку стоит группа девушек в одинаковых черных футболках с надписью: «Жуткие стервочки за Боунджанглса».

— Тори! — одна из них машет мне рукой. — Мы здесь.

Пожалуй, здесь и стоит начать разговор.

— Э-э, привет. Можно узнать, по какому поводу все это? — спрашиваю я, подойдя к ней.

Она морщит нос.

— Ты не знаешь?

— Ну, я догадываюсь, что дело в сегодняшнем собрании ассоциации домовладельцев, но кто все эти люди и как они узнали?

— Дорогая, ты стала вирусной, — отвечает другая «жуткая стерва», мило улыбаясь мне.

— Вирусной? — повторяю я. — В смысле, в интернете?

Они дружно смеются, и поначалу я напрягаюсь. Но смеются они не надо мной — они выглядят искренне радостными. Одна из девушек протягивает мне телефон.

— Смотри.

Я смотрю первые несколько видео и не могу сдержать смеха. Мало того, что у моего ролика миллионы просмотров и тысячи комментариев со словами поддержки, — появилось множество ответных видео, где люди разражаются тирадами о веселье, Хэллоуине и о том, что не стоит лезть не в свое дело. Похоже, многие устали от таких «Лоис», как моя соседка.

— Значит, все они пришли поддержать меня? — спрашиваю я, и голос мой дрожит от волнения.

Я и мечтать не могла о такой реакции.

— Ну, не совсем все, — говорит одна из них, кивнув через плечо. Я смотрю на противоположную сторону улицы и вижу несколько хмурых людей, которые с неодобрением наблюдают за собравшейся толпой.

Предводительница группы кладет руку мне на плечо и улыбается.

— Но большинство — да. К тому же, у нас самые веселые плакаты.

— И футболки, — добавляю я.

Она улыбается.

— Я Доун. Мы и для тебя такую сделали. — она протягивает мне футболку, и я натягиваю ее поверх своей одежды. Уверена, ассоциации домовладельцев это «очень понравится».

— Так, Жуткие стервочки, по местам! — начинает выкрикивать команды Доун, забирая у кого-то мегафон.

— Погоди, что? — спрашиваю я, пока толпа приходит в движение.

Доун указывает на пару здоровяков.

— Это охрана скелета. Они организуют периметр, чтобы никто не лез к Би Джею, пока тебя не будет. А те, кто уже пришел? Это армия Би Джея. Они дойдут до собрания ассоциации и встанут снаружи — для демонстрации протеста. Ну а мы впятером — группа поддержки. Мы здесь, чтобы подбодрить тебя, подать все, что понадобится, и быть твоей группой поддержки — дерзкой и крутой.

— Есть, капитан, — неуклюже шучу я.

Не могу подобрать слов, чтобы поблагодарить ее. Чтобы поблагодарить их всех.

Она замечает, что у меня блестят глаза, и, улыбаясь, толкает меня локтем в бок, а затем снова поднимает мегафон и командует.

— Выступаем, стервы!

Толпа приходит в движение, и эта странная компания увлекает меня за собой. Я ужасно боялась идти в одиночку к зданию ассоциации «Отем Эйкерс». Не хотелось входить в зал и оставаться один на один с Лоис и ее приспешницами. А теперь мне это не грозит.

Я замедляю шаг.

— Но, Доун, чтобы присутствовать на собраниях, нужно быть местной жительницей.

— Ну, — говорит она, беря меня под локоть и подстраиваясь под мой шаг, — формально мы ими и являемся. Мы вместе учимся в колледже, а наши родители здесь живут.

— О, — удивленно отзываюсь я.

Еще одна девушка кивает.

— Я Фрэнки. Изучаю маркетинг и прохожу стажировку в городской администрации. Я слежу за обстановкой в местных районах, поэтому, когда увидела это в ленте, сразу позвонила Доун. Ясно же — дело для «Жутких стерв».

— Простите, а кто такие «Жуткиe стервы»? — я не могу не спросить. Отчасти из любопытства, а отчасти потому, что сердце вот-вот выскочит из груди — мы все ближе к собранию жильцов.

Все они смеются.

— Что-то вроде женского сестринства, только гораздо старше. У нас есть отделения во множестве колледжей и университетов, — говорит Доун.

— По всему миру, — добавляет Фрэнки.

— Привет, Тори! Я Невер. Мы защищаем все жуткое. Криптидов, Хэллоуин, места с паранормальной активностью. Если что-то внушает жуть — это попадает в поле нашего зрения, — говорит третья девушка обернувшись.

— У всех милых созданий есть общества и законы, которые их защищаю. А мы — команда тех, кого никто не жалует, — говорит Доун. — По легенде, мы ведем свой род от Ордена Дракона.

— Подожди, как Дракула? — спрашиваю я, заинтригованная.

Она смеется и кивает.

— Именно он. Мы существуем уже очень давно. Менялось только название.

И вот мы на месте. Толпа мирно собралась на тротуаре — люди держат плакаты и переговариваются друг с другом.

В сгущающихся сумерках вспыхивают проблесковые маячки — к одноэтажному зданию подъезжает полицейская машина. Называть это здание «клубным домом» — явное преувеличение, ведь оно меньше моего собственного дома. По сути, это место, где члены ассоциации домовладельцев могут посплетничать и вообразить, будто они находятся в своей «башне из слоновой кости».

Машина останавливается во втором ряду, и из нее выходят двое полицейских в форме.