Прошёл ещё год. За это время пришло много писем с подачками.

Особенно раздражало, когда в конверте, кроме денег, ничего не было.

Это выглядело как самая настоящая немая милостыня. Чёрт тебя дери, парень! Ты же родному брату весточку шлёшь. Разве так сложно черкнуть пару строк? Для меня это было дико.

Я из этих денег не тратил на себя ни копейки. А когда скопилась круглая сумма — я купил старый обрез у бывалого охотника из нашего дома. На тот момент я не мог внятно объяснить, на кой чёрт он мне нужен, но с каждым письмом, с каждым жалким взносом, чтобы откупиться от меня, мой гнев нарастал.

Прошёл ещё год, и мой уверенно стоящий на ногах братец приглашает меня в гости на дачу, которую он купил в нашем родном городе.

Его, видите ли, тоска гложет по родным землям. А теперь после покупки недвижимости на окраине за баснословные деньги будет приезжать со своей семьёй погостить на родину. Вот на такое семейное мероприятие я и был приглашён. Идти по приглашению очень не хотелось, но мне и не пришлось, Дима приехал за мной на дорогой машине прямо домой. Он приехал один. По пути к месту разговор выходил натянутым, Дима очень изменился, но я узнал, что у него уже есть дочка и благодаря жене-певице ему удалось устроиться работать на телевидение.

Званый ужин вышел вялым, всё было в рамках приличия. Дима в совершенстве познал такую добродетель, как гостеприимство, но это гостеприимство было как к уважаемому человеку, а не как к брату. И этот вечер был для меня, как разведка для финальной сцены.

После прощального чаепития Дима отвёз меня домой. Я ждал от него чего-то родного, какой-то ключевой фразы, мелкого жеста, который будет понятен только нам, но ничего так и не дождался, Дима стал для меня чужим человеком, и мы оба это прекрасно понимали.

Больше я не хотел иметь ничего общего с ним, и в эту же ночь я решился на месть.

— На убийство, — выкрикнул наркоман из соседней комнаты.

— Я спрятал обрез под плащ, — братоубийца проигнорировал колкость ассистента, чтобы не утратить нить разговора, — в карманы набрал патронов. Когда вышел из дому и шёл по улице, то чувствовал себя каким-то современным Родионом Романовичем, вот только задача у меня стояла иная — не забрать деньги, а наоборот, вернуть должок, возместить все убытки, которые я приносил Диме своим существованием.

Я пришёл на место, было около двух часов ночи. Дверь была почему-то открыта, мне даже разбивать окно не пришлось, я вошёл через парадные двери. Ну а потом я убил Диму и ушёл.

Чем ближе Обрез подходил к концу рассказа, тем тише становился его голос.

— Убил Диму, — продолжил Кай, глядя Обрезу прямо в глаза, — убил его жену Ирину, а когда в комнату вбежала их дочка, невинное дитя… Ты даже бровью не пошевелил, просто перезарядил оружие и выстрелил в хрупкое детское тельце, после чего выбросил все те деньги, которые тебе высылал брат, переступил через крохотный трупик и ушёл.

Обрез побледнел.

— Ты не можешь знать этих подробностей, — горло бледного хозяина сдавливал дикий испуг, — свидетелей не было. Ты медиум?

Кай поднялся со своего стула, перегнулся через стол и шепнул Обрезу на ухо:

— Мне всё это показал мой личный демон.

Серьёзное лицо Кая убедило Обреза в правдивости сказанных слов.

— Ты одержим!

— Тише, — улыбнулся Кай. — Частично ты прав, но мой демон указывает на плохих парней, которые заслуживают смерти, типа тебя, и это мне нравится. Ты убил родного брата, убил его жену и маленького ребёнка. По меркам Данте ты заслуживаешь седьмого круга ада, был бы своим человеком в компании убийц и насильников. Но не сегодня. После того, как твоя душа покинет тело, ты попадёшь в личный ад моего личного демона. Там ты будешь званым гостем, тебя встретит девушка, которую я когда-то любил. Но она меня предала, и я её жестоко умертвил. Можешь передать ей привет от моего имени. Ей умышленно не стирали память, как это сделали прежней смотрительнице. Сделано это для того, чтобы я не отказался делать то, что я делаю. В случае моего неповиновения мой личный демон убивает меня и бросает мою душу на растерзание бывшей. Какое же все-таки ужасное слово — «бывшая».

Она умерла от того же, отчего умер и я. Я повесил её на шнурке от своего кроссовка, как ранее я сам повесился на другом шнурке и пережил клиническую смерть. После этого посмертного приключения я вернулся не один. Отсюда мне пришла в голову свежая мысль.

У тебя обрез сохранился?

— Парень, ты либо молодой медиум-мститель со скрытыми возможностями и фантазией, богатой на выдумки, либо конченый псих, одержимый бесом, — сказал Обрез, ещё не до конца переварив всю чепуху, услышанную из уст Кая.

— Повторю вопрос: обрез остался или ты его сбросил?

— Да, остался. Храню его в память о моём поступке.

— Неси. Хотя нет. Идём вместе за ним.

Обрез встал и поплёлся в соседнюю комнату. Специально не обратив внимания на наркомана, который вырезал православный крест на выкрашенном белой краской наличнике, он дошёл до тумбочки, где когда-то стоял телевизор, и достал оттуда тряпичный свёрток. Кай перехватил свёрток из рук хозяина.

— Спасибо, дальше я сам. — Кай раскрыл старую ветошь и в его руках оказался тот самый обрез из сна.

— Патроны где?

— Там же, в тумбочке.

Кай наклонился и выудил из комода всего один патрон.

— У тебя будет одна-единственная возможность частично искупить вину перед своим братом, — сказал Кай и зарядил обрез. — Каким бы высокомерным не был Дима, в первую очередь, он был тебе братом. Он старался настроить свою жизнь, ещё и одновременно с этим помогал тебе, а то, что ты воспринимал его помощь как подачки — это уже полностью твоя проблема.

— На счёт три он выстрелит в тебя. Будь готов!

Кай еле заметно кивнул в знак благодарности и, наплевав на осторожность, вложил в руки Обрезу заряженное оружие.

— Один, — спокойно прошептал на ухо голос Ивана.

Дуло упёрлось Обрезу в подбородок.

— Два.

— А теперь бери судьбу в свои руки и сделай последний выбор, —

Кай отдал оружие Обрезу, тот продел указательный палец здоровой руки в кольцо со спусковым крючком и замер.

— А ты не перегибаешь с доверием? — наркоман стал в стойку и напрягся.

— Не боись, — улыбнулся Кай, — там всего лишь один патрон, а нас двое. Даже если всё пойдёт не по сценарию, то один из нас…

— Три!

Не дав договорить Каю, Обрез направляет оружие на оратора и стреляет. По своевременному предупреждению Ивана, Кай юлой закрутился в сторону с линии огня и упал на пол. Обрез попал в зеркало, которое рассыпалось на множество осколков. Находящийся за спиной стреляющего наркоман среагировал мгновенно и сразу же после выстрела всадил нож боковым ударом в шею Обреза по самую рукоятку и бросился к Каю.

— Живой? — с тревогой в голосе спросил наркоман.

— Живой.

— Герой, мать твою! Нашёл кому в руки заряженное оружие давать!

Уцелевшие ребята поднялись на ноги, поражённый ножевым ударом Обрез остался лежать. Он держался за горло и страшно хрипел, между пальцев сочилась тёмная кровь.

— Так тебе и надо, братоубийца, — сказал наркоман и плюнул себе под ноги.

— Отойди, — Кай оттолкнул злорадствующего компаньона и присел подле умирающего. — Тебя как звать-то?

Обрез захрипел и закашлялся.

— Прости меня, одержимый, я не смог тебе помочь.

— О чём ты?

— Сегодня мне было суждено умереть. Если бы я убил сам себя, то поступил бы глупо. Вот я и решил перед смертью попытаться освободить тебя от влияния лукавого. Если бы я освободил твою душу от оков Люцифера, то мне было бы немного легче. Прощай, одержимый, я умираю бесполезной, мучительной смертью. Ещё раз прости, что не смог помочь тебе узреть спасение.

Обрез защёлся в кашле и через мгновенье затих навсегда. Кровь продолжала вытекать из горла остывающего хозяина и впитываться в половые щели. Это выглядело, словно обиталище Обреза старалось впитать в свои недра последнее, что осталось от умершего хозяина.