Элли осталась бесстрастна к поступку Кая, она молча продолжала прожигать нашего героя испепеляющим взглядом.

— Эти цветы — Кай снова проигнорировал недовольство девушки — кроют в себе небольшое послание. Если пересчитать все цветы в этих вазах, то их будет ровно шестьсот шестьдесят пять штук, в твоих руках находится ключевая роза, которую ты хотела выбросить — шестьсот шестьдесят шестая! Этот милый незадачливый ребус означает, что ты дьявольски хороша и с лёгкостью смогла бы очаровать даже самого Люцифера.

Элли посмотрела на цветок в своей руке и тут же бросила его, словно кусок раскалённого угля.

— Ты сущее зло! Зачем ты это сделал? Зачем устроил всё это? Я презираю тебя! — Элли рычала, в уголках её губ клубилась пена, невидимая пена ярости.

— Я так старался, — театрально нахмурился Кай, — разве тебе не нравится? В каждую мелочь я вложил душу. Ты мне так понравилась, что под конец этого вечера я готов был подарить тебе своё сердце.

Следующий жест стал замыкающим за данный вечер. Во время разговора Кай держал руки за спиной, но, когда он протянул их перед собой, Элли побледнела. В окровавленных руках наш герой сжимал человеческое сердце. Кай очень рассчитывал, что эта выходка станет замыкающей в их так и не начавшихся, отношениях. И ставка на мерзкий жест сыграла свою ключевую роль. Девушку вывернуло прямо на пол.

— Умалишённый, — прохрипела бледная Элли между подходами отторжения ещё не переваренной полноценно пищи, после чего развернулась и скрылась в кафельной пасти тускло освещённого коридора.

Кай обернулся к мяснику.

— Выход самостоятельно найдёт?

— Немного покружит по коридорам и выйдет. Это же морг, а не лабиринт Минотавра.

Результатом своей работы Кай остался доволен, правда, подумывал, что с сердцем получился перебор, но уже ничего изменить нельзя. Что сделано — то сделано.

— Что делать дальше? — поинтересовался бывший официант. — Всё? Представление окончено? Сворачиваемся и по домам?

— Садись, выпьем, — Кай хлопнул ночного сторожа по плечу и присел за столик, — и верни, пожалуйста, сердце законному владельцу, не хочу, чтобы его потревоженная душа приходила ко мне и пыталась проучить за изувеченное тело.

Человеческое сердце он бросил на соседнюю тарелку, которая предназначалась для назойливой девицы. Этот жест был чисто машинальным, но вышло весьма символически. Ночной сторож сел за стол, взял сердце в руку и сунул в нагрудный карман рабочего фартука.

— Опосля, — сказал громила. — Плесни мне что-нибудь горло промочить, а я пока отрежу пару кесиков от ноги.

— Ганс, очень надеюсь, что ты не каннибал, — Кай с опаской следил за своим спутником.

— От бараньей ноги.

— А-а, так надо уточнять с самого начала, а то мало ли. — Кай расслабился и немного сполз со своего стула. — Как кончишь забавляться с ножом — слей мне на руки.

Ночной сторож отрезал тонкий ломтик от бараньей ноги и сразу же отправил его в рот. После чего, резанув два смачных куска мяса и взяв грязными руками по куску, вернулся на своё место. Один кусок он бросил на тарелку Кая, а второй — на свою.

— Подожди!.. Там же, на тарелке, остался кровавый след от человеческого сердца, — Кай брезгливо скривился.

— Да? А, ну и пёс с ним, — махнул рукой сторож, — здоровее буду.

— Ганс, попахивает первыми признаками людоедства.

— Плевать! И прекрати называть меня Гансом. С какого перепугу я стал Гансом?

— Прости, старик, твоего имени я не знаю, а Ганс — это первое, что пришло в голову. Если быть точным, сначала выдумался Нильс, но это

не в ту степь. Ну а после Нильса на ум сразу пришёл Ганс. Кстати, ты и похож на Ганса.

— Завязывай трепаться, — сказал сторож и залпом осушил бокал шампанского. — Андреем меня звать.

— Я — Кай.

— Приятно, — равнодушно буркнул собеседник и откусил от своего куска мяса.

— Если тебя не затруднит — слей мне на руки, а то чувствую себя неуютно, когда на руках человеческая кровь.

Активно пережёвывая мясную жвачку, сторож взял за одно ухо металлическое ведро со льдом, где давеча охлаждалось шампанское, и тоненькой струйкой дистиллированной воды полил на окровавленные руки нашего собеседника.

— Налей-ка мне ещё вашей светской браги, вкусная пакость, — причмокнул Андрей.

— Интересный ты человек, сторож Андрей, — сказал Кай и плеснул собеседнику ещё шампанского, — могу ли я на тебя рассчитывать в будущем?

— Любой каприз за ваши средства, — улыбнулся громила и осушил второй бокал шампанского.

Кай не стал дожидаться очередной просьбы и снова наполнил пустой бокал. Сторож одобрительно кивнул, промокнул своим куском мяса, словно губкой, человеческую кровь с тарелки. Онемевший Кай до последнего надеялся, что он не станет это есть, но надежды рухнули, и сторож смачно зачавкал. Содержимое желудка нашего героя начало проситься наружу.

— Не сдерживай себя, — сказал Андрей, увидав бледного собеседника, — открой рот и выпусти волну отвращения прямо на пол, я потом всё уберу.

Совет был услышан, Кай перегнулся через подлокотник своего стула и его вырвало.

— Когда я сюда впервые пришёл на стажировку, — чавкая, молвил сторож, — чувствовал себя примерно так же, как и ты. Мне сказали, что сдерживать в себе рвущееся наружу нельзя, это плохо для организма. Ну, я и блевал первые дни направо и налево, только за мной никто не убирал, много чести убирать за стажёром. Напакостил — будь добр, убери. Ты — щедрый гость, а это совсем другое дело.

Основной источник вони во-о-он в том мешке, — Андрей кивнул на груду чёрных пакетов, на верхнем из которых была надпись «МЧС Украины», — его вчера приволокли наши доблестные спасатели. Они выковыряли полуразложившееся тело бомжа из канализационного люка и с зелёными рожами вручили нам. От запаха не спасает даже плотно закрытый пакет. Если бы не этот сувенир, атмосфера в зале была бы посвежее.

Сторож запил мясную жвачку шампанским и встал.

— Да уж, трапеза славная вышла, но пора и честь знать. Кстати, ты ногу забирать будешь?

Кай отрицательно покачал головой, слюнные железы по-прежнему работали в полную силу и говорить совсем не хотелось.

— Ну и славно, значит, у меня завтра будет королевский завтрак.

***

— Так появился ещё один помощник в моей команде. И в дальнейшем он всё-таки пригодился, но об этом поговорим завтра, а сейчас — спать!

Кочегар медленно поднялся с грубого стула и начал развязывать руки невольному слушателю.

— Отпустите меня, пожалуйста, — жалобно лепетал Тимур, — клянусь, что никому не расскажу про то, что узнал. Я всё забуду! Я помирюсь со своей девушкой, я заведу с ней детей, я дам сыну твоё имя, я буду молиться Богу за спасение твоей души! ПОМОГИТЕ!!!

Сильный удар под дых осадил пленника. Стальным хватом сжались пальцы на шее Тимура, завалили его со стула на пол. Кочегар залез сверху и еле слышно прошептал на ухо задыхающемуся подростку:

— Ещё одна такая выходка, и ты сложишь голову раньше, чем окончится мой рассказ.

Тимур замер и покраснел, рука кочегара продолжала сжимать горло пленника. Из уголка глаза потекла слеза. Были ли это слёзы страха или же нехватка воздуха, Кай не знал, но хватку ослабил. Кай узнавал в этом парнишке себя, в юные годы он тоже был очень впечатлительным и тонкослёзым.

— Ну ладно, — заметно смягчился кочегар, — прекращай это мокрое дело. Встань, я перевяжу тебе руки поудобней и ложись отдыхать. Завтра будет новый день.

Последний новый день…

Эту фразу Кай не осмелился произнести вслух.

***

Заскрипела тугая пружина, дверь распахнулась, кочегар ловко успел вскочить в помещение, после чего дверь с грохотом захлопнулась.

— Пора, красавица, проснись! — улыбаясь, сказал Кай.

Кочегар пытался сымитировать, что пребывал в бодром приподнятом настроении.

— На завтрак у нас чёрный чай в пакетиках с дешёвыми лимонными вафлями. После лёгкой трапезы намечается продолжение увлекательного рассказа про мои скромные жизненные приключения, о которых ты так жаждешь узнать. Давай вставай, посети утреннее ведро в углу и топай сюда, я тебя привяжу обратно к стулу.