| These despised themselves, as being the dupes of a wily fraud, a guileful snake in the grass. | Они сами себя презирали за то, что дались в обман хитрому проныре и попались на удочку. | | The prize was delivered to Tom with as much effusion as the superintendent could pump up under the circumstances; but it lacked somewhat of the true gush, for the poor fellow's instinct taught him that there was a mystery here that could not well bear the light, perhaps; it was simply preposterous that this boy had warehoused two thousand sheaves of Scriptural wisdom on his premises--a dozen would strain his capacity, without a doubt. | Награда была вручена Тому с такой прочувствованной речью, какую только мог выжать из себя директор при создавшихся обстоятельствах, но в ней недоставало истинного вдохновения, - бедняга чуял, что тут кроется какая-то тайна, которую вряд ли удастся вывести из мрака на свет: просто быть не может, чтобы этот мальчишка собрал целых две тысячи библейских снопов в житницу свою, когда известно, что ему не осилить и двенадцати. | | Amy Lawrence was proud and glad, and she tried to make Tom see it in her face--but he wouldn't look. | Эми Лоуренс и гордилась, и радовалась, и старалась, чтобы Том это заметил по ее лицу, но он не глядел на нее. | | She wondered; then she was just a grain troubled; next a dim suspicion came and went--came again; she watched; a furtive glance told her worlds--and then her heart broke, and she was jealous, and angry, and the tears came and she hated everybody. Tom most of all (she thought). | Она задумалась; потом слегка огорчилась; потом у нее возникло смутное подозрение - появилось, исчезло и возникло снова; она стала наблюдать; один беглый взгляд сказал ей очень многое - и тут ее поразил удар в самое сердце; от ревности и злобы она чуть не заплакала и возненавидела всех на свете, а больше всех Тома, - так ей казалось. | | Tom was introduced to the Judge; but his tongue was tied, his breath would hardly come, his heart quaked--partly because of the awful greatness of the man, but mainly because he was her parent. | Тома представили судье; но язык у него прилип к гортани, сердце усиленно забилось, и он едва дышал - отчасти подавленный грозным величием этого человека, но главным образом тем, что это был ее отец. | | He would have liked to fall down and worship him, if it were in the dark. | Он бы с радостью упал перед судьей на колени, если бы в школе было темно. | | The Judge put his hand on Tom's head and called him a fine little man, and asked him what his name was. | Судья погладил Тома по голове, назвал его славным мальчиком и спросил, как его зовут. | | The boy stammered, gasped, and got it out: | Мальчик раскрыл рот, запнулся и едва выговорил: | | "Tom." | - Том. | | "Oh, no, not Tom--it is--" | - Нет, не Том, а... | | "Thomas." | - Томас. | | "Ah, that's it. | - Ну, вот это так. | | I thought there was more to it, maybe. | Я так и думал, что оно немножко длиннее. | | That's very well. | Очень хорошо. | | But you've another one I daresay, and you'll tell it to me, won't you?" | Но у тебя, само собой, есть и фамилия, и ты мне ее, конечно, скажешь? | | "Tell the gentleman your other name, Thomas," said Walters, "and say sir. | - Скажи джентльмену, как твоя фамилия, Томас, -вмешался учитель, - и не забывай говорить "сэр". | | You mustn't forget your manners." | Веди себя как следует. | | "Thomas Sawyer--sir." | - Томас Сойер... сэр. | | "That's it! | - Вот так! | | That's a good boy. | Вот молодец. | | Fine boy. | Славный мальчик. | | Fine, manly little fellow. | Славный маленький человечек. | | Two thousand verses is a great many--very, very great many. | Две тысячи стихов - это очень много, очень, очень много. | | And you never can be sorry for the trouble you took to learn them; for knowledge is worth more than anything there is in the world; it's what makes great men and good men; you'll be a great man and a good man yourself, some day, Thomas, and then you'll look back and say, It's all owing to the precious Sunday-school privileges of my boyhood--it's all owing to my dear teachers that taught me to learn--it's all owing to the good superintendent, who encouraged me, and watched over me, and gave me a beautiful Bible--a splendid elegant Bible--to keep and have it all for my own, always--it's all owing to right bringing up! | И никогда не жалей, что потратил на это столько трудов: знание дороже всего на свете - это оно делает нас хорошими людьми и даже великими людьми; ты и сам когда-нибудь станешь хорошим человеком, большим человеком, Томас, и тогда ты оглянешься на пройденный путь и скажешь: "Всем этим я обязан тому, что в детстве имел счастье учиться в воскресной школе, - моим дорогим учителям, которые показали мне дорогу к знанию, моему доброму директору, который поощрял меня, следил за мной и подарил мне прекрасную Библию - роскошную, изящную Библию, которая станет моей собственностью и будет храниться у меня всю жизнь, - и все это благодаря тому, что меня правильно воспитывали!" | | That is what you will say, Thomas--and you wouldn't take any money for those two thousand verses--no indeed you wouldn't. | Вот что ты скажешь, Томас, и эти две тысячи стихов станут тебе дороже всяких денег, - да, да, дороже. | | And now you wouldn't mind telling me and this lady some of the things you've learned--no, I know you wouldn't--for we are proud of little boys that learn. | А теперь не расскажешь ли ты мне и вот этой леди что-нибудь из того, что ты выучил? Конечно, расскажешь, потому что мы гордимся мальчиками, которые так хорошо учатся. | | Now, no doubt you know the names of all the twelve disciples. | Без сомнения, тебе известны имена всех двенадцати апостолов? | | Won't you tell us the names of the first two that were appointed?" | Может быть, ты скажешь нам, как звали тех двоих, которые были призваны первыми? | | Tom was tugging at a button-hole and looking sheepish. | Том все это время теребил пуговицу и застенчиво глядел на судью. | | He blushed, now, and his eyes fell. | Теперь он покраснел и опустил глаза. | | Mr. Walters' heart sank within him. | Душа мистера Уолтерса ушла в пятки. | | He said to himself, it is not possible that the boy can answer the simplest question--why DID the Judge ask him? | Про себя он подумал: ведь мальчишка не может ответить даже на самый простой вопрос, и чего это судье вздумалось его спрашивать? | | Yet he felt obliged to speak up and say: | Однако он чувствовал, что обязан что-то сказать. | | "Answer the gentleman, Thomas--don't be afraid." | - Отвечай джентльмену, Томас, не бойся. | | Tom still hung fire. | Том все молчал. | | "Now I know you'll tell me," said the lady. | - Я знаю, мне он скажет, - вмешалась дама. | | "The names of the first two disciples were--" | - Первых двух апостолов звали... | |
