— Что? Так все это глухонемой говорил!?

Да, Гек сделал еще одну ужасную ошибку! Он так старался не дать старику ни малейшего намека на то, кто такой, на самом деле, испанец, однако язык его, казалось, был полон решимости навлечь на Гека беду, как бы он ни старался от нее отвертеться. Гек предпринял несколько попыток выбраться из западни, в которую сам же себя и загнал, но старик не сводил с него глаз, и он совершал промах за промахом. В конце концов, валлиец сказал:

— Не бойся ты меня так, мой мальчик. Да я и волоска на твоей голове не трону, ни за что на свете. Нет, я буду защищать тебя — буду! Испанец никакой не глухонемой, ты сам об этом проговорился — ну так, скажи мне больше. Ты же что-то знаешь о нем, только говорить не хочешь. Доверься мне — расскажи, что знаешь, и верь — я тебя не выдам.

С мгновение Гек смотрел в честные глаза старика, а потом склонился и прошептал ему на ухо:

— Это не испанец — это Индеец Джо!

Валлиец едва из кресла не выпрыгнул. И, помолчав немного, сказал:

— Ну теперь все понятно. Когда ты рассказывал об отрезанных ушах да изуродованных ноздрях, я решил, что ты это сам придумал, для украшения, потому что белый человек так не мстит. Но индеец! Это совсем другое дело.

За завтраком разговор продолжился и старик рассказал, что ночью, перед тем как лечь спать, его сыновья взяли фонарь и поискали у изгороди и вблизи нее следы крови. И ничего не нашли, один только здоровенный узел с…

— С ЧЕМ?

Если бы слова были молниями, они и то не смогли бы покинуть побелевшие губы Гека с такой ошеломляющей внезапностью. Он ждал ответа, вытаращив глаза и задержав дыхание. Валлиец даже испугался и тоже уставился на него — прошли три секунды, четыре — и наконец, старик ответил:

— С воровским инструментом. Да что это с тобой?

Гек осел в кресле и задышал тихо, но глубоко, сердце его тонуло в несказанной благодарности. Валлиец несколько времени смотрел на него — с серьезностью и удивлением, — а затем добавил:

— Ну да, с воровским инструментом. Тебя это, похоже, сильно обрадовало. Но почему ты так испугался? Что, по-твоему, могли мы найти?

Положение было почти безвыходное — на Гека смотрели проницательные глаза, — он отдал бы все за правдоподобный ответ, а в голову ничего не приходило, — глаза проникали в него все глубже, глубже, — и наконец, ответ явился ему — не так, чтобы очень умный, однако обдумывать его времени не было, и Гек пролепетал:

— Может… учебники для воскресной школы.

Бедный Гек был слишком расстроен, чтобы улыбнуться, старик же захохотал громогласно и весело, хохот сотрясал все его тело, от головы и до пят, а, успокоившись, он сказал, что такой смех — это верные деньги в кармане, потому что после него никакие доктора не нужны, значит им и платить не придется.

— Бедняга, совсем-то ты побледнел и умучился, чувствуешь себя плохо, — чего же удивляться тому, что ты такой пугливый и голова у тебя плохо варит? Но это пройдет. Поспишь, отдохнешь, силы-то и вернутся.

Геку неприятно было думать, что он такой олух — не смог скрыть охватившее его счастливое волнение, а ведь сам, едва услышав разговор у забора вдовы, понял, что никакого сокровища в том узле нет. Правда, он только думал, что в узле вовсе не сокровища упрятаны, а наверняка ничего не знал — ну и не смог сдержаться, услышав о находке. Но, в общем и целом, он был доволен, что все так сложилось, потому что теперь ему было точно известно: это не тот узел и значит можно успокоиться и мыслями о нем не терзаться. На самом-то деле, все последние события подвигались в правильном направлении — сокровища, несомненно, так и лежат в № 2, злодеев сегодня изловят и упрячут в тюрьму, а он и Том этой же ночью завладеют золотом без всякого страха и помех.

Едва с завтраком было покончено, как кто-то постучал в дверь дома. Гек спрятался в тихом углу, не желая, чтобы кто-нибудь хотя бы отчасти связал его с ночным происшествием. Валлиец впустил в дом нескольких леди и джентльменов, в том числе и вдову Дуглас, а выглянув в дверь, увидел поднимавшиеся в гору компании горожан, намеревавшихся полюбоваться забором. Выходит, новости уже распространились.

Валлийцу пришлось рассказать гостям о ночных событиях. И вдова осыпала его непомерными благодарностями за спасение ее жизни.

— Ни слова об этом, мадам. Есть человек, которому вы обязаны куда больше, чем мне и моим мальчикам, однако он не разрешает назвать его имя. Если б не он, мы бы туда не пошли.

Разумеется, это возбудило интерес столь безмерный, что о самом главном, о ночном происшествии, все едва не забыли, валлиец же лишь распалил любопытство своих гостей, — а через них и всего городка, — так своей тайны и не раскрыв. А после того, как он рассказал все прочие подробности, вдова сказала:

— Я заснула, читая в постели, и проспала весь шум. Но почему же вы не пришли и не разбудили меня?

— Да решили, что не стоит оно того. Эти мерзавцы навряд ли вернулись бы снова — орудий-то своих они лишились, — так зачем было будить вас и пугать до смерти? А дом ваш всю ночь сторожили трое моих негров. Они только что вернулись оттуда.

Вскоре явились новые гости и старику пришлось рассказывать и пересказывать всю историю в течение еще пары часов.

Во время каникул занятия в воскресной школе не проводились и жители городка пришли в церковь пораньше. Все они обсуждали волнующее ночное событие. Сообщалось, что никаких следов двух негодяев обнаружено пока не было. Когда же закончилась проповедь, супруга судьи Тэтчера пристроилась к миссис Харпер, шедшей с прочими прихожанами по проходу церкви, и спросила:

— Моя Бекки, что же, весь день проспать собирается? Я так и думала, что она устанет до смерти.

— Ваша Бекки?

— Ну да, — испуг в глазах, — разве она не у вас ночевала?

— Нет, а что?

Миссис Тэтчер побледнела и опустилась на скамью, и именно в этот миг проходившая мимо и живо беседовавшая со знакомой тетя Полли сказала:

— С добрым утром, миссис Тэтчер. С добрым утром миссис Харпер. Опять мой мальчишка куда-то пропал. Я так понимаю, Том в вашем доме заночевал — или в вашем. А теперь боится в церкви показаться. Ну, я ему устрою.

Миссис Тэтчер слабо покачала головой и побледнела еще пуще.

— У нас его не было, — признесла начавшая тревожиться миссис Харпер. Тревога проступила и на лице тети Полли.

— Джо Харпер, ты моего Тома нынче утром видел?

— Нет, мэм.

— А когда видел в последний раз?

Джо попытался припомнить, но не смог. Выходившие из церкви люди стали останавливаться, перешептываться, тень беспокойства легла на каждое лицо. Начались встревоженные расспросы — детей, молодых учителей. Выяснилось, что никто из них ни Тома, ни Бекки на борту возвращавшегося в город пароходика не заметил — было уже темно, а проверить, не остался ли кто на берегу, никому в голову не пришло. Наконец, один молодой человек испуганно выпалил, что они, верно, и сейчас еще в пещере! Миссис Тэтчер упала в обморок. Тетя Полли зарыдала, заламывая руки.

Страшное известие передавалось из уст в уста, от одной людской компании к другой, с улицы на улицу и через пять минут забили церковные колокола, поднимая на ноги весь городок. Происшествие на Кардиффской горе утратило большую часть его значения, о грабителях все позабыли и еще до того, как ужасная новость успела состариться на полчаса, две сотни мужчин направились по реке и по береговой дороге к пещере.

В долгие послеполуденные часы городок выглядел пустым, словно вымершим. Многие женщины навестили тетю Полли и миссис Тэтчер, чтобы постараться успокоить их. Ну и поплакать с ними, конечно, что было лучше всяких слов. Всю томительную ночь город ждал известий, но, когда, наконец, наступило утро, известие пришло только одно: «Пришлите побольше свечей — и еды». Миссис Тэтчер почти обезумела, да и тетя Полли тоже. Судья Тэтчер присылал жене записки со словами надежды и ободрения, однако поднять дух бедных женщин этим запискам не удалось.