Всё здесь было сделано из бетона или стали и, казалось, буквально плавало в магии. Не говоря уже о том, что постоянные проверки безопасности ждали на каждом входе. Наши передвижения непрерывно отслеживались.

Всё это было, мягко говоря, напряжённо, и подумать только, я тренировалась здесь три месяца и ничего не помнила…

От этого у меня шла кругом голова.

Уайетт отодвинул стул рядом со мной, беспокойство на его лице сменилось разочарованием, но я продолжала смотреть на Уэса.

Генерал устроился на стуле напротив.

— Итак, мне нужно, чтобы ты рассказала, что произошло, пока ты находилась во власти лорда Годасара. Все подробности. Какими бы незначительными они ни казались, они могут помочь его поймать.

Я сложила руки на коленях. Несмотря на то что я держалась на расстоянии от Уайетта, его присутствие притягивало меня, как магнит. Проклятая связь. Но мне удалось удержаться на стуле, хотя тело иррационально стремилось придвинуться к Уайетту ближе.

— Что вы с ним сделаете, если поймаете? — спросила я Уэса.

Он склонил голову набок.

— Сомневаюсь, что нам удастся взять его живым. Но если мы это сделаем, то он предстанет перед сверхъестественным судом. С ним поступят так же, как со всеми преступниками, задержанными СВС.

— Почему вы сомневаетесь, что его возьмут живым?

— Учитывая, насколько он силён и как без угрызений совести убивает членов наших отрядов… — Генерал сжал челюсть, в его глазах мелькнуло сожаление, прежде чем он его скрыл. — Маловероятно, что мы захватим его живым. Скорее всего, он падёт в бою, если мы вообще сможем снова его найти.

Я сцепила пальцы. Но если они убьют его… Мне придётся это предотвратить, иначе богиня тоже погибнет.

— И сверхъестественный суд приговорил бы его к смерти?

— Нет, — с запинкой произнёс Уэс. — У нас нет смертной казни, но, вероятно, из него вытянули бы жизнь горгульи, если этого потребует приговор.

— Это значит, что он умрет.

— Это значит что его жизнь будет оборвана. — Уэс наклонил голову. — К чему вы клоните, мисс Майерс?

Я наклонилась вперёд, положив руки на стол. Я знала, что должна выложить всё начистоту и говорить с ним прямо. Это был единственный выход.

— Вы не можете его убить. Он должен жить.

Уэс вопросительно взглянул на Уайетта.

Уайетт наклонился ко мне ближе, аромат дуба и сосны окутал меня, словно успокаивающее облако. Я отпрянула. Мне нужно было сохранять ясную голову и не поддаваться его влиянию. Я должна обеспечить безопасность богини.

Сжав челюсть, Уайетт откинулся на спинку стула. Нахмурившись, он ровно произнёс:

— Лорд Годасара несет ответственность за сотни смертей, если не тысячи. Он и его колдуны совершали жертвоприношения, чтобы продлить свою жизнь. И ты говоришь, что мы должны сохранить ему жизнь? Даже зная, что он убил бы тебя?

Мое сердце сжалось от боли. В вопросе Уайетта не было ни осуждения, ни насмешки. Он звучал скорее заинтересованно. Ему и правда было интересно, почему я так считаю.

Чёрт бы его побрал. Вот он снова стал идеальным, тогда как реальность так далека от идеала.

Как бы то ни было, моё тело хотело смягчиться по отношению к нему.

Я выпрямила спину, отказываясь уступать. Серьёзно, этот мужчина сводил с ума. Такое чувство, будто он точно знал, как заставить меня сдаться, даже если делал этого не нарочно.

Поклявшись не поддаваться, я резко ответила:

— Его жизнь связана с жизнью богини. Если вы убьёте его, вы убьёте и её. Я не могу этого допустить.

На мгновение воцарилась тишина.

— Почему ты так думаешь? — Так же, как и Уайетт, Уэс казался заинтригованным.

Я немного расслабилась и на крошечное мгновение задумалась: могу ли доверять им обоим?

— Потому что лорд Годасара сказал мне это. Тело Вераселли до сих пор здесь, она жива и дышит только потому, что он попытался её убить, но понял, что если сделает это, то умрёт сам. Всё из-за проклятия, которое она на него наложила. Если она умрёт, умрёт и он. Так она обеспечила себе жизнь, но, к несчастью, проклятие действует в обе стороны. Невезение, карма или как там ещё. Поэтому лорд Годасара погрузил её в сон, чтобы сохранить ей жизнь, раз уж не может убить.

Уайетт и Уэс снова переглянулись, и я почувствовала раздражение.

— Если вам есть что сказать, то говорите, — отрезала я.

Уэс приподнял бровь, а из груди Уайетта донёсся тихое недовольное ворчание.

— Мы ничего от тебя не скрываем, Эйвери, — спокойно сказал Уайетт. — Думаю, нас обоих просто удивляет то, что ты говоришь.

— Чему тут удивляться?

— Потому что этот человек… — Уайетт глубоко вздохнул и сжал кулаки с такой силой, что на его руках вздулись вены. Резким тоном он произнёс: — Он похитил тебя, держал в плену и собирался принести в жертву во время ритуала, который мы прервали. От одной только мысли о том, что он сделал всё это, я хочу оторвать ему голову. Но все же ты, жертва этих чудовищных преступлений, пытаешься его спасти.

— Я не хочу его спасти. Я просто не хочу, чтобы пострадала она. Это разные вещи. Я убила бы его, если бы могла, но раз не могла это сделать, я… — Я облизнула губы, когда к горлу подступила тошнота. — Я обезвредила его, чтобы мы могли сбежать.

Уайетт нахмурился.

— Как обезвредила?

У меня скрутило живот.

— Я… я отрубила ему ноги, чтобы он не мог последовать за нами.

Уэс изумленно приподнял брови, в глазах Уайетта отразился шок.

Я закрыла лицо ладонью.

— Я знаю, что поступила как чудовище, и меня саму тошнит от этого, но я должна была его остановить. Он убил бы всех вас, и это был единственный способ замедлить его, не убивая, и вытащить вас всех.

Уайетт сжал мое запястье и мягко отвел руку от моего лица. В его глазах пылало золото.

— Ты одна из самых храбрых женщин, которых я знаю. Тебе не в чем себя винить, и если сейчас нужно оставить Годасара в живых, значит… — Он с трудом сглотнул. — Мы не станем его убивать.

Он не отводил взгляда. И в этот миг я увидела, что он действительно пытается понять. В нем все еще горели все его защитные и собственнические чувства ко мне, рождённые связью между парой, которая умоляла его при первой же возможности прикончить эльфа. Но все же…

Он слушал меня.

Я отвернулась от него к Уэсу, когда в животе снова запорхали бабочки.

Мне нужно сейчас сосредоточиться на другом!

— Так вы обещаете, что не убьёте его? И не передадите горгульям или кому-то ещё? — спросила я Уэса. — Потому что если вы это сделаете, богиня умрёт. Единственный выход — найти способ разорвать их связь. Если их души больше не будут связаны, тогда теоретически лорд эльфов может умереть, а Вераселли останется жива.

Генерал Макклой изучал меня долгий миг, затем постучал пальцем по столу.

— Но должны ли мы оставить ее в живых?

У меня перехватило дыхание.

— Я просто задаю вопрос. То, что ты предлагаешь, усложняет задание. Наша первоочередная миссия — защищать сверхъестественных существ здесь, на Земле, а не защищать богов из других миров.

Я сцепила дрожащие руки. Потрескивающая энергия бежала по моим нервам. Сила Вераселли заворчала и запульсировала внутри меня. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но это не помогло.

— Да, мы должны сохранить ей жизнь, — сказала я Уэсу, и в словах отозвалась сила Вераселли. Он откинулся на спинку стула, словно на него обрушился порыв ветра.

Я попыталась сдержать свой гнев. Я не знала почему, но чувствовала невероятную потребность защищать богиню. Несмотря на то что она выбрала меня своей наследницей и перевернула мою жизнь вверх дном, я всё равно хотела её спасти.

Возможно, это стало побочным эффектом того, что её сила внутри меня, а возможно, и нет. Я не знала, но не собиралась сидеть сложа руки, чтобы они убили лорда Годасара, а вместе с ним и Вераселли.

— Ты очень остро реагируешь, — тихо сказал Уайетт.

— Очень.

Они с Уэсом снова переглянулись — эти проклятые взгляды, — прежде чем Уэс произнёс: