— Полагаю, до тех пор, пока ты не планируешь меня убить, сойдет.

Я прячу дрожащие руки в складках юбки и направляюсь по коридору. Мне кажется, что каждый шаг уносит меня все дальше, на мили отсюда. Даже если бы я повернулась, смогла бы я когда-нибудь найти дорогу обратно в тронный зал? Обратно к самой себе?

Мы идем мимо парадных залов и гостиных: все они пусты. Столько пустого пространства. Вдали от толпы приезжей знати во дворце так мало жизни. Кажется, за всей этой красотой и богатством скрывается лишь одиночество.

Инквизитор ведет меня дальше от всего этого, к узкой лестнице на верхний этаж. Мое сердце сжимается. Может, он солгал. Может, в башне меня все-таки ждет камера. Но не то чтобы у меня был богатый выбор. Решетки камеры работают в обе стороны, и я предпочла бы, чтобы от тех людей внизу, готовых меня убить, меня отделяли бы несколько штук.

Я собираюсь спросить, почему он помогает мне, но что-то удерживает мой язык за зубами. Судя по каждому нашему взаимодействию, ответ мне не понравится.

Лестница выходит в коридор, лишенный каких-либо украшений. Оштукатуренные стены не покрашены. На потертых дубовых полах нет ковров. Ни единого намека на дворцовое великолепие.

Инквизитор останавливается у двери без таблички. В животе все обрывается, когда он отпирает ее.

Комната за ней почти такая же пустая, как и коридор, ведущий к ней. Возле окна стоит кровать. Простыни заправлены строгими, натянутыми линиями. В изножье кровати массивный сундук. В углу ютятся маленький столик и стул, а у стены стоит простой платяной шкаф.

Вот и все.

— Чья это комната? — я пялюсь на кровать.

Он медлит, что никак не вяжется с тем, что я знаю о Инквизиторе.

— Моя.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Это твоя комната?

Теперь я понимаю его нерешительность. Какого хера ему вообще взбрело в голову притащить меня в свою комнату?

Я начинаю пятиться к двери, но он преграждает мне путь. Паника вспыхивает в груди. Мои глаза лихорадочно мечутся в поисках другого выхода.

— Здесь ты будешь в безопасности. — Он поднимает руку, словно я лошадь, которую он пытается успокоить. — Это последнее место, где кто-либо станет тебя искать.

Выражение его лица умоляет меня понять.

Он прав. Никто в здравом уме не станет искать меня в личных покоях Инквизитора.

— Не уверена, что это хорошая идея.

На самом деле я абсолютно уверена, что идея просто хреновая.

Он скрещивает руки на широкой груди, все так же тщательно загораживая дверь.

— Боишься, что люди подумают о твоей добродетели?

Это вообще не входит в список того, что меня сейчас волнует.

— Какой сейчас, по-твоему, век? — я закатываю глаза. Паника уступает место уколам раздражения. — Это о твоей репутации я беспокоюсь.

Тот самый фирменный призрак улыбки мелькает на его губах, прежде чем смениться хмурым выражением.

— Я могу послать за кем-нибудь, чтобы осмотреть твою метку. — Его глаза не опускаются ниже моего подбородка. Он даже не смотрит на дикое право по рождению, выжженное на моей коже.

Я сглатываю.

— Мне не больно.

Больше не больно. По крайней мере, физически.

— Очень хорошо. — Он слегка наклоняет голову, словно понимает, о чем я умолчала. — Я поставлю у дверей Вессику.

— Мне можно выходить? — спрашиваю я.

Его желваки секунду ходят ходуном.

— Ты не пленница, леди Икарос. Ты можешь выйти, но я бы не советовал.

— Не называй меня так, — бормочу я. — Звезды отметили меня, как…

Я не могу заставить себя произнести это.

Он делает это за меня.

— Равенелл.

Название ордена повисает между нами. Я впервые слышу, как его произносят вслух.

Тени, словно дурные предзнаменования, мелькают в его глазах.

— Звезды могут ошибаться.

Он действительно так думает, или пытается спровоцировать меня на слова, которые станут мне приговором?

— Это звучит почти, как гребаная ересь.

— Это реальность. — Что-то нечитаемое проносится по его лицу.

Тем не менее, он пожимает плечами и направляется к платяному шкафу.

Наконец-то оставляя входную дверь без охраны.

Я бросаю на нее взгляд. Шансы обогнать его ничтожно малы, если я вообще доберусь до коридора. Только Звезды знают, что меня там ждет, если мне это удастся. Но доверять ему…

— Я бы не стал, — произносит он низким голосом.

Я резко поворачиваюсь: он пристегивает к бедру кинжал в ножнах. Затем снова лезет в шкаф. Я готовлюсь к появлению нового оружия, но он достает только красный плащ. Его глаза не отрываются от моих.

— Я и не собиралась.

Он приподнимает бровь, но не развивает тему. Накинув плащ на плечи, направляется к двери.

— Хочу предупредить, — говорит он, взявшись за ручку. — Вессика менее милосердна, чем я.

Менее? Я подавляю ответ, уже почти готовый сорваться, и лишь коротко киваю, прежде чем он уходит.

Проходит всего десять секунд с его ухода, и я понимаю, что он оставил меня наедине с настоящей опасностью: моими собственными мыслями.

В данный момент это кажется чертовски плохой идеей.

Лучше отвлечь себя чем-нибудь. Чем угодно. Учитывая, что его комната, как комната покровителя ордена Мариус, очень аскетична, я не нахожу в ней ровным счетом ничего. Ничего, что могло бы рассказать мне хоть что-то о человеке, который спит в этой кровати. Никаких картин или писем на столе. Нет даже скомканной рубашки на полу.

Тело берет верх: я начинаю мерить комнату шагами, пытаясь убежать от своих мыслей. Но от них не скрыться. Мой разум и я это единый комплект.

Что он вообще здесь делает? Кажется, на этом тонком, узком матрасе невозможно даже спать.

Сердце сжимается. С тех пор, как мы с Киреном гуляли по столице, прошли считанные часы. Наверное, он еще даже не знает, что произошло, и я не уверена, что Бродерик ему расскажет.

Я отгоняю эту мысль. Конечно, брат ему расскажет. И даже если отношения между ними останутся натянутыми, Кирен в любом случае скоро все узнает.

Вместе со всем остальным Антаресом.

Вот тебе и попытка не думать.

— Скажи мне, что тут припрятана бутылка вина. — Я роюсь в его шкафу, затем в столе. Никакой фляги. Ни единого пера или клочка бумаги. Прямо сейчас я согласилась бы и на книгу. Впрочем, ее у него тоже нет.

Но у Инквизитора есть книга. Я видела, как он ее украл. И, возможно, я не хочу отвечать на вопросы о своей собственной судьбе, но накопать немного грязи на него я была бы не прочь.

Мест, где он мог бы ее спрятать, раз-два и обчелся. Она точно не с ним, учитывая, как сшита его парадная форма, подчеркивающая грубые, мускулистые линии его тела и напоминающая, что он убийца. Нет, книга должна быть здесь. По крайней мере, поиск не займет много времени.

Я убедилась, что стол пуст, но, на всякий случай, еще раз проверяю шкаф. Там висит второй плащ. Вблизи на нем видны бледные пятна, от которых желудок делает кульбит. Это тот самый плащ, который был на нем сегодня днем. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и ощупываю его руками. Внутри нет карманов. Книгу спрятать негде.

Я уныло осматриваю остальные вещи, но все они свежевыстиранные, хлопок отутюжен, кожа смазана. Большинство выглядит настолько нетронутыми, что я не уверена, надевали ли их вообще. Сколько у него комплектов формы? Глупый вопрос. Если от тебя ожидают, что ты будешь одеваться для устрашения, тебе по любому случаю нужен угрожающий гардероб.

Остается обыскать только сундук. Самое очевидное место, но в то же время, место, которое, как я уже знаю, является тупиком, судя по ноктиметрическому узору, вытравленному на замке.

Я все равно опускаюсь перед ним на пол. Запертый сундук идеальное место, чтобы спрятать запрещенную книгу. Секунду я изучаю узор, потом быстро провожу пальцем по нескольким линиям. Металл обжигает кончик пальца, и я отдергиваю руку. Однозначно не та комбинация. Пробую другую и на этот раз тоже получаю жгучий разряд. Тоже мимо.