На секунду я просто пялюсь на него.

— И это все? — наконец говорю я. — Ты просто будешь притворяться, что между нами ничего не было?

Он даже не вздрагивает.

— Я Инквизитор. Я давал клятву.

Я тычу пальцем ему в грудь так сильно, что он и впрямь делает шаг назад.

— Это не потому, что ты Инквизитор. — Мой голос срывается, и я сглатываю. — А потому, что ты трус. Такой же трус, какой была я в ту ночь в банях. Ты убедил меня снова начать жить, помнишь?

Теперь он не может взять свои слова назад. Но его лицо остается таким же каменным, как статуи поблизости.

Я не утруждаю себя ожиданием ответа, отворачиваюсь и спешу к полигону; подступающие слезы щиплют глаза.

Когда я добираюсь туда, Ши уже ждет, одетая в тренировочную форму. Она бросает один взгляд на мое лицо и хмурится.

— Что стряслось?

— Ничего, — говорю я, игнорируя застрявший в горле ком, и затягиваю ремешок на левом наруче. — Давай просто начнем.

Ши кивает, но не выглядит убежденной. Она качает головой, и мы направляемся к стойке с оружием. Ши задерживается, обдумывая выбор. Я же просто хватаю первый попавшийся меч. Его лезвие длиннее, чем я привыкла, но разве не в этом весь смысл упражнения — бросить меня в воду и посмотреть, не пойду ли я ко дну?

Талиесин встречает нас на пути к арене полигона.

— Готова? — спрашивает он, косясь на меня так, словно ждет, что я сейчас взорвусь.

— Более чем, — рычу я.

Талиесин и Ши переглядываются.

— Ты уверена, что в порядке? — переспрашивает Ши, когда мы занимаем свои места.

— Я в порядке, — огрызаюсь я, пока Талиесин кружит вокруг нас, лишь раз остановившись, чтобы оценить мой хват.

После вчерашнего дождя земля под нашими сапогами плотно утрамбована, щебень превратился в опасную смесь из острых камней, песка и грязи. По тренировочной яме гуляют порывы холодного воздуха, принося солоноватый запах моря.

— Помни, когда в руках мечи, вы больше не подруги, — бормочет он достаточно тихо, чтобы Ши его не услышала. Затем он улыбается, но его слова настолько холодны, что у меня на затылке волоски встают дыбом. — Ладно. Правила просты: кто первым выбьет оружие или нанесет удар в шею, грудь или голову, тот получает балл.

Не уверена, что смогу вынести сегодня больше ударов. Только не после того удара, который Инквизитор только что нанес мне в самое сердце.

Талиесин отходит и кивает, давая знак начинать.

Я упираюсь ногой в землю, мой меч поднят лишь наполовину, когда Ши делает выпад. Ее клинок нацелен мне в ребра. Я едва успеваю его отбить, и шок от внезапного удара вибрацией отдается в пальцах.

Перестань думать о нем и дерись.

Ши уходит влево, нанося второй удар прежде, чем я успеваю вернуться в стойку. Я неловко изворачиваюсь, но ее меч описывает дугу над головой и рубит вниз, в миллиметре от моего правого плеча. Но это лишь отвлекающий маневр. Ее меч бьет вниз, и я отшатываюсь, теряя равновесие, когда лезвие касается моего бедра. Я жестко падаю на землю; воздух вышибает из легких с такой силой, что клацают зубы.

— Один! — кричит Талиесин.

Я моргаю, глядя на Ши снизу вверх, когда она протягивает мне руку. Полагаю, Талиесин был прав: здесь мы не подруги. Проигнорировав ее ладонь, я вскакиваю на ноги. Меня пытаются убить.

Это вопрос выживания.

Мне нужно научиться защищать себя. Потому что я не уверена, что смогу остаться в Веннаро. И последнее, чего я хочу — это доказать правоту Инквизитора. Показать ему, что я настолько слаба, что ему приходится защищать меня вместо того, чтобы…

— Талиесин велел мне не делать тебе поблажек, — говорит она, почти извиняясь, пока мы начинаем кружить друг вокруг друга.

— И отлично. — Я разминаю запястье, заново балансируя вес меча. — Ты меня не сломаешь.

И он тоже не сломает. Я ему не позволю.

На этот раз я атакую первой. Высокий рубящий удар призван оттеснить ее назад, пока я разворачиваюсь вбок, целясь ей в плечо. Она отбивает каждое движение, словно предугадывая их, и когда я медлю, разрываясь между выпадом и финтом, она крутится вокруг своей оси, скрещивая наши мечи под таким углом, что мой вылетает у меня из рук.

— Это два, — озвучивает Талиесин, ведя счет, будто и без того не ясно, кто побеждает.

Физически я, может, и здесь, но мыслями все еще на том дворе. Я заставляю себя сосредоточиться и сокращаю дистанцию, пытаясь вывести Ши из равновесия. Но я, блядь, слишком медлительная, и она уходит в сторону. Она давит, заставляя меня отступать. Я пытаюсь контратаковать выпадом ей в плечо, но она блокирует прием, словно ожидая его. Инквизитор ненавидит, когда я так делаю. Эта мысль дорого мне обходится. Ши сцепляет наши клинки и толкает так сильно, что я снова спотыкаюсь — и в итоге оказываюсь опыть в грязи.

— Три, — произносит Талиесин чуть тише.

Пока я поднимаюсь на ноги, лицо заливает жар. Во мне закипает злость. Проблема в том, что я хочу направить ее на того, кто стал ее причиной. А не на Ши. Мы продолжаем спарринг. Я проигрываю каждое очко, пока наконец Талиесин не говорит:

— Думаю, на сегодня хватит.

— Все еще подруги? — спрашивает Ши, когда мы вешаем тренировочные мечи на место.

Я потираю ушибленное место на заднице.

— Смотря какого размера будет синяк.

— Могли бы сходить в бани, — предлагает она.

Даже если бы мне было комфортно, это предложение лишь пробуждает слишком много воспоминаний.

Прежде чем я успеваю ответить отказом, ее взгляд цепляется за что-то у меня за спиной.

— Кажется, он хочет с тобой поговорить.

Я оборачиваюсь и вижу Талиесина, прислонившегося к стене со скрещенными руками.

— Догоню тебя через секунду, — говорю я. Ши кивает, одаривая меня ободряющей улыбкой, и оставляет меня один на один с моим следующим избиением.

Я заставляю себя подойти к нему, хотя уже знаю, что он скажет.

— В настоящем бою ты была бы мертва, — заявляет Талиесин. — Причем многократно.

В этом напоминании я не нуждалась.

— Спасибо за ободряющие слова поддержки.

— Ты проиграла еще до того, как ступила на арену, — говорит он, игнорируя мой сарказм.

Я сжимаю кулаки, пытаясь отвлечься от давления за ребрами.

— Я думала, смысл в том, чтобы тренироваться.

— Смысл в том, чтобы остаться в живых. Знаешь, из-за чего люди гибнут? — он растягивает паузу до тех пор, пока я не начинаю ерзать. — Из-за невнимательности. Когда думают о чем-то другом. О ком-то другом. Вместо противника прямо перед собой.

— Или, может, Ши просто лучше меня, — холодно отвечаю я.

— Так и есть. — Он кивает. — Но сегодня ты дралась не с ней. Ты дралась с самой собой.

Мне хочется возразить, что это был просто неудачный день, но он прав. Мыслями я была не в бою.

— Я понимаю.

Он подается вперед, понижая голос, пока мимо проходят новобранцы.

— Правда? Потому что они уже пришли за тобой на земли ордена Мариуса. Им надоело ждать, чтобы прикончить тебя. И в следующий раз у тебя не будет нескольких раундов. Не будет второго шанса. Если ты не научишься присутствовать в бою здесь и сейчас, ты не выживешь.

Эти слова бьют сильнее любого удара Ши. Потому что это правда. Но я не собираюсь проигрывать еще один раунд. Не после того, как позволила Ши надрать мне задницу, и особенно не после того, что произошло с Инквизитором.

— Меня отравили на вечеринке, — говорю я. — Не уверена, что меч бы тут помог.

Он улыбается, но улыбка не касается глаз.

— Не все, кто желает твоей смерти, будут столь цивилизованны в своих попытках.

— Я та, кто чуть не сдохла, — выплевываю я в ответ, — И в этом не было ничего, блядь, цивилизованного.

Но он не утруждает себя сочувствием.

— Что бы там у вас с Инквизитором ни происходило, — говорит Талиесин, игнорируя то, как я ощетиниваюсь при упоминании его имени, — Тебе нужно решить, стоит ли оно того, чтобы умереть.

Я пялюсь на него, не в силах выдавить ни слова. Может, когда-то оно того и стоило, но Инквизитор сам сдался. Сам снова провел черту между нами. Если Инквизитор хочет дистанции, он ее получит. С меня хватит прятаться.