Внутри мы закрыли люк, как раз в тот момент, когда с другой стороны на него обрушились бесчисленные тела. Он откинулся назад. Райли, я и еще три или четыре женщины бросили в него все, что у нас было, в то время как другая женщина пыталась просунуть засов в защелку. Это была битва. Дверь задвигалась, а потом мы толкали ее обратно. Мы делали сантиметры и забирали их. Мертвые белые руки вцепились когтями в край люка. Мы ударили по ним всем, что у нас было, и эти руки были разбиты в кровь, пальцы отрублены, а дверь захлопнута. Задвинули засов, и не прошло и доли секунды, как они снова ударили по ней с такой силой, что она затряслась на петлях, а с потолка посыпалась кирпичная пыль.

Мы были в безопасности.

На какое-то время.

Я повернулся и посмотрел на тех, кого мы пришли спасать, и увидел около десятка женщин, стоящих при свете фонаря. На них была поношенная, грязная одежда. Их лица были грязными и покрытыми синяками, испещренными царапинами и порезами, глаза огромные и пустые, щеки впалые.

Райли сказала: "Стив, познакомься с девушками".

И они пошли вперед.

ЗА БАРРИКАДОЙ

Не хочу этого говорить, но когда эти несчастные существа набросились на меня, я отпрянул назад, потому что искренне испугался. Они не улыбались. Они не реагировали. Они шли на меня, как манекены. Они выглядели почти как люди. Я смотрел на лица, которые были каталогом человеческих страданий. Их глаза были суровыми и неподвижными, и на одно безумное мгновение мне показалось, что я попал в какую-то безумную ловушку. Эти лица... Боже мой... от них у меня перехватило дыхание и я почувствовал слабость в коленях. Это были лица, которые вы видели во время Второй мировой войны в Освенциме и Маутхаузене, глядя на них сквозь ограждения из цепей. Именно так они и выглядели: как выжившие в лагере смерти.

Затем они схватили меня и Райли, когда она объяснила, что мы приехали, чтобы вытащить их. Они обхватили нас, прижались к нам и не отпускали. Многие из них рыдали. Это был самый трогательный и самый отчаянный момент в моей жизни.

AДС.

Американское движение сопротивления.

Они сделали это.

Они держали этих женщин как животных.

Они держали их в клетках, издевались над ними, насиловали и унижали их. В тот момент я поклялся себе, что они за это заплатят. Я не буду делать различий между ходячими мертвецами и теми животными, которые выдают себя за людей. Я уничтожу их всех. У зомби хотя бы было оправдание.

У этой гребаной милиции его не было.

Начались представления. Имен и лиц было так много, что в голове все расплывалось. Некоторым из них было под сорок, другим - всего двенадцать-тринадцать. Только одиннадцать из них были живы. Остальные умерли от болезней и инфекций и были погребены под грязным полом соседней комнаты. Отвращение, гнев и ужас, которые я испытывал, были безграничны, а жалость к этим бедным женщинам - безгранична. Одна женщина, которая действительно выделялась на фоне других, была крепкой и задиристой латиноамериканкой по имени Сабелия Кортес. У нее были растрепанные черные волосы и огромные темные глаза. Красивое лицо было испещрено царапинами, ушибами и шрамом, напоминающим ножевой, который проходил через переносицу до одной скулы.

Она подошла ко мне, когда остальные разошлись. Она не входила в состав приветственной комиссии. Она подошла так близко, что я подумал, что она собирается обнять меня, но вместо этого она взяла мои руки в свои и сказала: "Ты - солдат, который пришел сражаться. Я буду сражаться вместе с тобой. Я умру рядом с тобой".

Затем она отстранилась, но после этого уже не отходила от меня ни на шаг. По какой-то причине она сразу же привязалась ко мне и приняла меня, она была Робином для моего Бэтмена или наоборот.

Зомби продолжали биться в люк, но он держался.

Мы открыли свои пачки MRE, накормили девушек и дали им воды. Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так наслаждался едой, как эти дамы. Сначала они жевали и глотали, не пробуя, но через несколько минут замедлили темп и стали смаковать каждый кусочек. И, клянусь, когда они закончили - а они съели все кусочки, которые мы принесли с собой, - все они стали выглядеть лучше. В их лицах снова появилось что-то человеческое, а глаза смягчились.

Одна из них, высокая блондинка, чье лицо было темным от въевшейся грязи, исцарапанным и опухшим, подошла ко мне и бросилась на меня. Я не был уверен, нападает ли она на меня или проявляет романтику. Когда она попыталась засунуть свой язык мне в рот, я понял, что это второе. Остальные оттащили ее, и она разрыдалась.

"Прекрати", - сказала ей Сабелия.

Кэтрин, высокая рыжеволосая женщина царственного вида, которая, похоже, была лидером, сказала: "Это Анна. Она не в себе после... после того, что они с ней сделали. Они сломали ее во многих отношениях. Я не знаю, сможет ли она когда-нибудь снова стать нормальной".

"Она думает, что вы позаботитесь о ней и защитите ее, если она... ну, вы понимаете", - сказала Сабелия.

Это было душераздирающе. Нет другого слова, чтобы описать растление Анны и остальных. От этого мне стало плохо. Мне хотелось подойти к каждому из них и сказать, что теперь все будет хорошо, что я больше никогда не позволю причинить им боль... но я не мог. Я не мог пообещать им ничего подобного, как бы мне этого ни хотелось. Я имею в виду, кого я обманывал? Мы попали в настоящую переделку, в настоящий переплет. Мы застряли в самом центре матери всех катаклизмов. Мы не могли выскользнуть через туннель. А судя по тому, что я видел во дворе школы, мы никак не могли пробраться через сотни этих мертвецов.

Кэтрин ввела нас в курс дела. Насколько она знала, все ополченцы были мертвы. Большинство было зарезано во дворе (как она полагала), но она слышала вертолет, так что некоторых из них, возможно, сняли с крыши. На днях несколько человек пытались пробраться внутрь, но их схватили зомби. Они слышали их крики в туннеле. Кэтрин, Сабелия и еще несколько человек вышли наружу и обнаружили, что ополченцы мертвы, а зомби питаются ими. Они проломили им головы трубами и ножками стульев. Теперь у них было оружие - три "Ругера", пара АК-47, пара пистолетов 45-го калибра, - но они не пытались подняться наверх. Пока не пытались. Это было на очереди, поскольку к моменту нашего прибытия они были в таком положении, что просто не могли позволить себе больше ждать, зомби или не зомби.

"Мертвые там?" спросил я. "Они внутри?"

"Мы слышим, как они время от времени ходят".

Я услышал Тука по рации. "У нас все в порядке", - сказал я ему. "Мы нашли женщин, и они живы...", - я не решался сказать, что они в порядке, потому что знал, что так будет лучше, - "но мы никак не можем вернуться через туннель".

"Понял. Какой у тебя план?"

"Пока не знаю. Какова ваша ситуация?"

На мгновение наступила тишина. Затем раздался треск помех. "У нас тут говноедов как мух. Они не могут добраться до нас, но я не думаю, что мы можем добраться и до вас. Я открыт для предложений".

"Я свяжусь с тобой", - сказал я ему.

Я остановил Райли вместе с Кэтрин, Сабелией и еще несколькими людьми. Я сказал им, что единственное, что мы можем сделать, это попытаться подняться туда. Пройти через школу, убить мертвоголовых и посмотреть, сможем ли мы попасть в какую-нибудь комнату, может быть, на втором этаже, где можно будет пострелять. Может быть, проредить стада, а потом вызвать "Страйкер" и вывезти наши задницы через заднюю дверь.

Других вариантов я не видел.

Затем мы поделились планом с остальными. Они были за. Анна не очень понимала, но это было нормально. Еще несколько человек тоже были не в себе, но мы просто направили их в нужное русло. Прежде всего, нужно было решить, кто из девушек будет вооружен. Сабелия и еще одна женщина по имени Кэрри взяли автоматы. Мне показалось, что обе они были городскими девушками, которым пришлось несладко в не самых лучших районах. Кэтрин взяла один из пистолетов 45-го калибра, а другая - смелый подросток по имени Джинни. Обе они уже пользовались оружием. Винтовки Ruger достались трем другим - Сьюзан, Миа и Дориан. Последняя выросла на ферме и охотилась вместе с братьями, две другие были деревенскими девушками, и винтовки для них были в новинку. Проблема заключалась в том, что если у пистолетов 45-го калибра были полные обоймы, то только у одного из "Ругеров" - полный магазин на пять патронов. У одного из них было три, а у другого - только два. Нехорошо. У АК в полных магазинах было по тридцать патронов, а у обоих - только половина. Я приказал девушкам стрелять только в полуавтоматическом режиме. Выстрелы в голову.