Мы заказали суп, какой-то сильно мясной, судя по описанию. Как-то не сговариваясь, все выбрали одно и то же. А на второе — гречу и гуляш. Если я про мясную подливу знала, то, что такое греча вообще без понятия. Просто решила попробовать что-то новое для себя. И морс.

— Джон очень советовал попробовать морс. Здесь ягоды местные и растут в естественной среде. То есть кто-то ходит на болото, собирает. А потом делается морс. — немного путанно предложил Люси.

Ну, посмотрим, дома я его пила и очень любила. Фиолетовый, слегка кисленький напиток.

Суп вкусный, даже придраться не к чему. Действительно много мяса, ещё жёлтый фрукт, как прочитала — лимон. И белый соус. Я ела дома сметану. Но здесь она прямо густая, нежная и очень смягчает вкус супа. Греча оказалась на любителя. И если сначала я морщилась, то потом распробовала. Но больше поразил морс. Для начала, он розовый. В голове возникла ехидная мысль, что этот напиток — девочка. Но после того, как попробовала, не смогла оторваться. Кисло-сладкий, с мякотью и насыщенный вкус неизвестных мне ягод. Когда пришла девушка, спросить, не хотим ли мы ещё чего-нибудь, я попросила налить морс с собой.

— У нас есть бутылки один литр, два и три, вам какую. — ничуть не смутилась официантка, видимо это постоянные просьба.

Переглянулись с ребятами и сообща выбрали три по три литра. Гулять, так гулять.

Когда шли обратно, меня не отпускало неясное беспокойство. Такое, на уровне слуха. Что-то слышу, а откуда понять не могу.

— Мамочка! — жалобно всхлипнул детский голос во дворе, мимо которого мы проходили.

Я, не раздумывая, повернула и пошла на звук. Посреди детской площадки стоял маленький ребёнок и плакал. Первое, что заметила, это нормальный цвет кожи. Сердце ёкнуло. Годика три, совсем малыш. Капюшон синего комбинезона был отделан мехом, который почти не скрывал лицо. Когда я подошла, ребёнок обнял мои ноги, поднял красные от слёз глаза и тихо спросил:

— Где мама?

И что мне ответить, ведь, я так думаю, у малыша пол не тот, который ждали родители и его просто кинули. Просто посреди детской площадки, на ночь глядя. Операцию надо сделать родителям, чтобы они больше не могли иметь детей!

— Тебя как зовут?

— Мама называла Сеней, а сегодня сказала, что я Есения и что пойду гулять. Мы даже в другой город уехали на поезде. А потом я играла, а куда мама ушла не видела. Зову её, зову.

Девочка всхлипнула, я тоже. Наружу рвалось много нелестных эпитетов, которые малышке слышать не стоит, поэтому сдерживалась, как могла. Мужчины рядом со мной стояли молча. Я посмотрела на них и решила:

— Надо убедиться, что в базе или где здесь объявления о пропаже вывешивают, нет этой малышки. Или есть. Если Есению никто не ищет, и на самом деле бросили родители. То я нашла первого ученика в школу Джона и Джека. А если капитан откажется взять её на борт, значит, на Землю полечу с этой планеты.

— Ты можешь объяснить, что произошло? — спросил Макис, беря малышку на руки. Она начала вырываться и пришлось её перехватывать.

— Вы же рядом стояли, всё слышали.

— Мы слышали только то, как ты общалась с ребёнком на её языке. Который почему-то не заложен в наши переводчики. — Эрин развёл руками, а остальные кивнули, подтверждая слова.

— Да, мы и официанта не понимали, поэтому ели то, что ты заказала. Спасибо, кстати, вкусно было. — улыбнулся Люси. — И ещё, ты переводчик забыла надеть.

Я потрогала ухо, понимая, что мужчина прав. И уставилась на девочку. Я же с ней разговаривала, мне же не показалось?

— Ты найдёшь маму? — не показалось. Девочка прижалась ко мне, как к родной.

— Постараюсь, если не найду, заберу с собой, полетим вместе? — не знаю. Почему, но было очень важно не оставлять девчушку здесь. Не только на площадке, но и на планете.

— Полетим. — согласилась малышка зевая.

Это у всех детей такая адаптация быстрая? Или только у этой расы? Она же ко мне, как котёнок льнёт и не боится, абсолютно чужого человека. Может это на уровне инстинктов. Животные, как выяснилось, меня тоже любят и кверы, и змейки. Вероятно, дети интуитивно умеют чувствовать того, кто не причинит вреда. По крайней мере, для моего эго просто отличная отговорка.

Так мы и пошли в сторону гостиницы. Выходя из-за угла, успели заметить Славика с незнакомым мужчиной, которые заходили внутрь здания. Резко отпрянули обратно, а я ещё и за спутников спряталась. Люси выглянул наружу, а Эрин и Макис решали, как легче меня провести. Из адекватного: чёрный ход и пожарная лестница. Остальные версии даже слушать не стала.

— Ты их боишься? — спросила Есения, разглядывая гостиницу так, как будто не дремала.

— Очень. Они хотят меня забрать, но ребята обещали, что не дадут в обиду.

— И я не дам, — девочка улыбнулась, обняла за шею и шепнула: — Иди.

Малышка, неожиданно исчезла, прямо у меня на руках. То есть я ощущала тяжесть и понимала, что она здесь. Но не видела даже намёка на девочку. Хорошо, что братья-близнецы на мне этот фокус уже отточили, а то сейчас накрыла бы паника.

— А где Лена? — поинтересовался Макис, оглядываясь вокруг.

— В смысле? — повернулся Люси. — Лена?

Эрин разглядывал следы от ботинок, по которым выходило, что я стою рядом.

— Ребята, я здесь. — успокоила. Так, наивно, думала, на деле же они начали хватать воздух, чтобы убедиться, что действительно здесь. Каждый нашёл “кусочек” и крепко за него держался. Сразу появилась мыслишка, что грудь, как бронежилет, прикрывает Есения.

— Объяснить не хочешь? — первым спросил Эрин.

— Малышка стала невидимой, по всему выходит, что я тоже. — сама бы ещё что понимала.

— Так это замечательно, идёмте быстрее. — сообразил Макис. — вдруг эффект временный.

Я шла в середине, как можно крепче прижимая к себе ребёнка. На нашем этаже дежурили эти двое. Они стояли у окна в конце коридора и видели всех, кто заходил с лестничного пролёта. Поэтому без лишних слов, оказалась в комнате Люси. Макис и Эрин ушли по своим номерам, но, думаю, что это ненадолго. Есению раздели, снизу на ней были кофта и спортивные штанишки. Девочка точно не замёрзла, я сразу пощупала ручки и ножки.

— А пописать можно? — абсолютно непосредственно спросила мелочь.

Повела в туалет, заодно и выяснила, что она всё умеет делать сама, только не достаёт до унитаза. Помыв руки, вышли обратно, чтобы увидеть лёгкий ужин на столе и почти всю команду, не хватало только пилотов. Мы отсутствовали всего минут пять, когда и успели-то. Прст не было, Стрнг сказал, что она набегалась в сугробах и теперь спит в номере. Есения посмотрела жалобным взглядом.

— Иди, кушай, я рядом.

И пока она ела, рассказала всем про маму, которая вывела погулять малышку. В другой город. Впервые команда слышала, как я ругаюсь матом, на общем языке и девочка не понимала, потому что в выражениях не стеснялась. Более того, команда меня поддерживала, капитан ничего не имел против ещё одного пассажира, благо остался только один перелёт. Ася залезла в сеть и выяснила, что малышку никто не ищет. Уснула я в обнимку с Есенией, на кровати Люси. После того, как Ая выдал успокаивающее. Потому что меня просто разрывало на части, и просто так взять и выдохнуть не получалось. Была бы возможность найти мамашу, набила бы ей морду, честно.

— Как получается, что ты знаешь местный язык? — спросил утром Люси, который спал здесь же, на кресле.

Я уже успела умыться и завтракала в его компании. Малышку доктор вчера осмотрел, сказал, что она здорова, но очень устала, поэтому пусть спит сколько надо.

— Не знаю, я думала, что через переводчик общаюсь, а тут такой сюрприз. Переход на другой язык как-то неосознанно происходит. Знаешь, эта планета чем-то похожа на нашу, какой она была веке в двадцать первом. Правда кожа была разных оттенков коричневого. Но на старых голограммах можно найти и такие дома, и машины, и детские площадки. Может и язык тоже земной, а у меня включается какая-нибудь мышечная память. — настолько вчера перенервничала из-за малышки, что совсем забыла о слежке. — Как там Славик с другом.