- Спасибо. Теперь гораздо лучше.

От наркотических средств он отказался, принял сильный антиальгин.

- Вы ложитесь здесь, у меня… даже если они что-то заметят, не думаю, что будут возражать.

- Да… спасибо.

Алексей осторожно поднялся, перешел на диван. Джейн принесла из спальни чистое белье, одеяло, подушку, помогла пилоту раздеться.

- Вы не беспокойтесь, - сказал Алексей, - я смогу завтра вести самолет.

Он говорил тихо, казалось - бредит. Глаза его были закрыты.

- Я смогу. Это просто "Чайка"… и лету полчаса. Иначе они меня тут на неделю засадят. А я не могу, мне домой надо.

На следующее утро Алексей выглядел хуже, чем вчера, однако не так уж ужасно. Он побрился в ванной - Джейн пришлось сбегать в его номер за пастой. От новой таблетки антиальгина он отказался.

- Не надо… вдруг анализ крови возьмут. Да и правда, он реакцию ухудшает.

- А как же вы пройдете медосмотр? - сообразила Джейн, - Ведь обязательно же перед полетом.

Алексей пренебрежительно махнул рукой.

- Вы знаете, как его проводят в таких случаях? Измерение давления, дыхнуть в трубку… но могут и кровь взять, это да. А ведь незаметно под одеждой, верно? - он посмотрел в зеркало. Действительно, под униформой аккуратно наложенная повязка практически не выделялась.

- Вам не больно? - спросила Джейн.

- Немного… это ерунда.

- Если хотите, я сниму боль, - снова предложила девушка, - нас обучали.

Алексей покачал головой.

- Не надо. Я пройду в номер, заберу вещи…

- Подождите, - Джейн быстро собрала чемоданчик. Оглядела комнаты - не забыла ли чего. Из номера они вышли вместе. Джейн поймала взгляд горничной, полный нездорового любопытства…

- До свидания, - она помахала рукой. Женщина что-то буркнула в ответ.

Джейн мысленно фыркнула… интересно, что подумала горничная? Наверное, никто бы и не поверил, что им ничего такого даже в голову не пришло.

Они уселись за столик. Джейн на этот раз не позволила пилоту принести завтрак, сделала это сама.

- Я должна вас поблагодарить, - сказала она, глядя в тарелку, - Все-таки вы мне жизнь спасли.

- Скорее, этим оболтусам, - отозвался Алексей, - Попасть из "Макарова", это, знаете, нужно уметь, в наше время это редко… это маловероятно, что вас бы убили - ну может, ранили бы. Они, наверное, и сами это понимали и держали пистолет только на крайний случай… если ножом не удастся.

А вот вы бы лучевиком могли уничтожить всех.

- Я бы не стала стрелять первой, - возразила Джейн, - но скажите, как вы умудрились оказаться рядом так вовремя?

- К концу дня я подошел и решил посидеть в кафе "Волна", пока вы выйдете…

- У вас есть экстрасенсорные способности? Чувство предвидения ситуации?

- Нет, что вы, - сухо ответил Алексей, - У меня нет никаких способностей.

Просто я делал то же самое во всех городах, где мы были. У нас в провинции силен национализм.

- Можно еще один вопрос? - Джейн отодвинула тарелку, взяла стакан сока с тостом, - Почему вы не вызвали полицию? У вас же есть спайс, хотя они глушили, но вы могли бы вызвать, не приближаясь ко мне.

- Мне не хотелось вмешивать в это дело полицию, - неохотно ответил Алексей.

- Вам жаль националистов? - спросила Джейн прямо. Летчик опустил глаза.

- А вам не кажется, что они в чем-то правы?

- В чем же? - сердце Джейн забилось, - Они говорят, что мы хотим сделать их такими же, как мы сами. Но это чушь! Это даже и невозможно. Мы лишь помогаем им открыть путь к самим себе. В особенности, в наших психологических консультациях.

- Вы действительно хотите дискутировать сейчас? - спросил пилот тихо. Джейн покачала головой.

- Нет, но мне хотелось бы понять вас… Вы не похожи на примитивного националиста.

- Я… нет. К сожалению, или… не знаю. Но поймите, это не просто бандиты.

- Ну да, конечно, у них есть идейная основа. Алекс, вы же умный человек.

Поймите, это люмпены! Их жизнь сложилась неудачно, и вину за это они готовы переложить на кого угодно, только не взять на себя. У них есть все шансы, все возможности полностью перестроить, улучшить свою жизнь. Но вместо этого они предаются примитивной зависти. Всегда легче злиться на соседа, чем самому что-то сделать для улучшения своей жизни и своего народа…

Джейн оборвала гневную филиппику. Ей показалось, что Алексу причиняют боль ее слова. Собственно, потому только, что он опустил голову еще ниже, перестал есть и смотрел в тарелку, словно ожидая, когда Джейн замолчит.

- Извините, - пробормотала она, - Я не имела в виду обидеть вас. Поймите, я ни в коей мере не смешиваю вас с этими людьми.

- А я точно такой же, как они, - летчик поднял голову, - У меня другие убеждения, но в целом разница между нами не так уж велика.

- Алексей… пусть вы не ликеид, но вы умный, образованный, культурный человек. Неужели вы придаете такое большое значение национальному единству? Вы ближе к нам, чем к ним, хотя с ними вас объединяет национальность.

- Да нет, Джейн, - устало ответил пилот, - Вы и сами гораздо ближе к ним, чем вам кажется.

- В каком смысле?

- Вы тоже человек… и тоже ошибаетесь. Это нам, людям, свойственно.

- И вы ошибаетесь, - ошеломленно сказала Джейн.

- И я ошибаюсь, - согласился Алексей, - не без этого.

Джейн вдруг ощутила раскаяние… человек рисковал из-за нее жизнью, получил рану. А она теперь дискуссии с ним разводит. Откуда ей знать, может, его брат или отец - член вот такой же националистической группировки. Может, поэтому для него это так болезненно.

Алексей пилотировал, как обычно. Левая рука его была слегка ограничена в движениях, но в "Чайке" она, собственно, не так уж нужна. Джейн предложила было, что машину поведет она сама, но Алексей отказался наотрез.

"А диспетчерская?" Он почти полностью справлялся с управлением одной правой рукой и педалями. Автопилот использовать им почти не пришлось - едва вышли в нужный коридор, как уже через несколько минут внизу на горизонте возникли купола и золотые шпили старого Петербурга. В полете, как обычно, разговаривали мало. Джейн ощущала страшное любопытство… так хотелось понять этого человека. Узнать - чем он дышит, во что верит его непостижимая душа. Но разговорить Алексея казалось совершенно невозможной задачей.

Летчик посадил "Чайку" безупречно, после короткого пробега вывел ее к площадке перед ангарами. Джейн спустилась по подвесному трапу.

- Ну вот и все, - вежливо сказал Алексей, пожимая ей руку.

- Спасибо большое, - ответила она, глядя в глаза пилота, - Я буду ходатайствовать о том, чтобы вам дали премию. Вы просто блестяще справились с задачей.

- Спасибо, но лучше не надо… я имею в виду премию. Можно только одну просьбу?

- Да, пожалуйста, все, что угодно.

- Не упоминайте пожалуйста о том, что произошло в Петрозаводске. Поймите, это честь моего народа… Мне это было бы очень неприятно. Всего лишь кучка недорослей, и… ведь шум поднимется.

- Да, Алекс, я понимаю. Не беспокойтесь, у меня нет никаких причин это рассказывать кому-то. Но как вы объясните вашу рану?

- Нападением уголовников… с целью ограбления. Вы при этом не присутствовали.

- Хорошо. Договорились, - Джейн замолчала.

Ей не хотелось расставаться с пилотом. Как-то внезапно она ощутила, что вот это - чужой, холодный, но практически единственный человек здесь, в России, на которого она может полностью положиться. И вообще - просто не хотелось уходить.

Ведь это - уже насовсем. Нельзя же столько времени пробыть вместе, пережить такие опасности - и вдруг вот так холодно расстаться, может быть, навсегда.

- До свидания, - Алексей улыбнулся, как ей показалось, с каким-то облегчением, и быстро зашагал прочь.

Глава 4. В Петербурге.

- Аркадий, но ведь это же невозможно, - повторила Джейн. Она сидела в глубоком кресле в кабинете директора, плечи и уголки ее губ были опущены. Она видела в окне пасмурное питерское небо, и рифленая сероватая поверхность стен кабинета сливалась с ним, образуя единый, разве что разделенный невесомыми прямыми отрезками рам, нейтральный грунт - чистое, наводящее тоску полотно без единого штриха на нем, без яркого мазка кисти. Джейн поймала себя на том, что почти не ждет ответа. Ах нет, Аркадий говорит что-то… а она как будто не слышит? Что с ней произошло?