Джейн не стала надевать кампо, и оказалась права - Беатрис тоже вышла из раздевалки в легком белом теннисном костюме - топе и короткой юбочке. Костюм Джейн был точно таким же, если не считать эмблемы Вирджинского колледжа на груди. Под теннисные костюмы обе девушки надели купальники.
- Слушай, мне что-то неудобно, - призналась Джейн, - Я думала, ты будешь с Клаусом… может, я помешала?
- Брось, - отрезала Беатрис, - Мы с Клаусом признаем друг за другом полную свободу… не хватало еще цепляться друг за друга, как сумасшедшие. Мы чаще всего проводим время порознь, сегодня он ушел в лес, за клюквой… представляешь, под Петербургом - болота, и на них растет дикая клюква. Неужели ты думаешь, что меня тянет в болото?
Полтора часа они с удовольствием, под крики болельщиков, гоняли мячик на корте. Джейн проиграла с разрывом в 10 очков - Беатрис была сильной теннисисткой. Наконец, тяжело дыша, обе спортсменки покинули площадку. Сбросили костюмы, оставшись в одних купальниках, поплавали в бассейне, в платном отсеке, на втором этаже, где народу почти не было. В плавании Джейн обогнала Беатрис, несмотря на сильные, мускулистые, почти мужские руки и ноги немки.
- Ты здорово плаваешь, - признала та, - Я ведь с детства занималась…
- А я просто любила купаться с детства… но это у меня получается - я даже заняла третье место в первенстве Вирджинии.
Они еще немного поплавали просто так, потом Джейн продемонстрировала свое искусство прыжков, сделав сальто с десятиметровой вышки. Беатрис прыгать не стала.
- Ну что? Я обычно по воскресеньям еще сауну посещаю… ты как?
Джейн приняла предложение с восторгом. Она еще ни разу не была в сауне, с тех пор, как приехала. Девушки зарезервировали кабину-люкс на двоих с отдельным входом.
- Тут еще есть русская баня, - пояснила Беатрис, - но это, пожалуйста, без меня. Во-первых, там только общее отделение, во-вторых, эти ужасные веники… И вообще я предпочитаю сухой жар.
Они посидели минут пятнадцать при довольно хорошей температуре - градусов 100, не меньше, потом нырнули в ледяной бассейн. Улеглись на деревянные лежаки, глядя в стеклянную крышу, над которой склонялись ветви высоких берез.
- Хорошо, - вздохнула Беатрис.
Джейн повернула голову - тело так блаженствовало после жара, что малейшее движение давалось с трудом.
- Да, тут неплохой клуб вообще.
- Столица, - пояснила Беатрис, - три раза в жар, потом еще раз поплавать - и в ресторанчик… бокал пива или сока - как тебе нравится.
- Мне, пожалуй, сок… томатный.
- Кому как. И пирожки… у них тут специалитет - пирожки с повидлом… или с рисом и яйцом… ты не веганка?
- Нет, я употребляю яйца.
- Ну и правильно. Биолог все-таки должен сохранять трезвую голову…
Они полежали еще немного, блаженствуя. Потом Беатрис спросила.
- Ну что, завтра летишь?
- Да… вообще-то у меня завтра должно быть дежурство в Социале. Заменят, вероятно…
- Конечно, заменят. А как тебе вообще Социал?
- Ты знаешь, - Джейн вздохнула, - просто поразительно. Настолько наивные, ничего не понимающие люди… как можно так жить? Я понимаю, раньше, до Преобразования, они страдали от голода, от нищеты… но сейчас все они более или менее обеспечены. У каждого есть даже возможность заниматься спортом, медитацией - все это бесплатно. Почему до сих пор они так несчастны?
Беатрис фыркнула.
- Потому что от данности никуда не денешься, моя милая прекраснодушная мечтательница. Был такой философ, Маркс, он думал, что все в мире зависит от уровня развития экономики… а на самом деле путал причину со следствием.
Причина, дорогая Дженни, лежит в наших головках… Скажем, даже простая вещь - ограничение роста населения - а сколько было нужно времени, чтобы до этого додуматься?
- Ну, додумались довольно давно. Мальтус…
- Да, но вот преодолеть вопли всяких там церковников, ханжеское возмущение обывателей - как это так? Нам, да запретить рожать детей?! Это же сплошное безобразие! Наши естественные, природные права… и так далее.
- К счастью, - решительно сказала Джейн, - в 21 веке человечество уже доросло до того, чтобы и эти проблемы решить без насилия…
- Ну насилие, положим, было. Когда начали вводить принудительную стерилизацию для маргиналов в Африке и Латинской Америке… Ты же знаешь, приходилось оборонять клиники от толп бандитов. И с церковью… тогда еще католическая церковь была сильна… в общем, приходилось наводить порядок.
- Это были лишь мелкие проявления насилия… и все-таки никого не приговаривали к смертной казни, не ссылали. И это тоже скоро прекратилось, я даже считаю, что это было ошибкой. Насилием ничего нельзя добиться.
- Пойдем уже в баню, - Беатрис поднялась, открыла с усилием дверь сауны - сухой жар на миг обжег лицо, перехватило дыхание. Джейн закрыла глаза, опустилась на лавку, подстелив полотенце, через несколько секунд лицо привыкло к жару.
- Да, - согласилась Беатрис, - насилием мало чего можно добиться. И эти пункты консультаций по всему миру, центры планирования семьи, то, чем ты сейчас как раз занимаешься… ну и реклама, и соответствующее воспитание, и искусство - все это сделало свое дело. Подумать только, что в конце 20 века на Земле жило 6 миллиардов человек!
- А сейчас только четыре миллиарда… и будет еще меньше.
- Ресурсы Земли не беспредельны, - жестко сказала Беатрис, - Тут ничего не поделаешь.
И ребенка нужно заводить, хорошо подумав и создав для него все условия.
Иначе сделаешь его несчастным человеком.
- Конечно, - согласилась Джейн, - У нас в семье трое детей… но моя мама почти не работала. А ведь она тоже должна состояться как личность, согласна?
- Именно, - Беатрис энергично кивнула стриженой головой, - Поэтому я, например, планирую не больше одного, и не раньше 32-35… позже уже опасно. Но с другой стороны, может быть, это призвание твоей матери… иные женщины находят себя именно в воспитании детей.
- Да, возможно, - согласилась Джейн и подумала, что о своем призвании имеет пока только приблизительное представление.
- Я вообще думаю, что наиболее правильным является то, что и складывается стихийно. Когда одни женщины не занимаются карьерой, но воспитывают трех-четырех детей… так сказать, профессиональные матери. А другие всецело посвящают себя профессии, и детей не заводят… или заводят одного максимум, которого отдают на воспитание няне - возможно, той же профессиональной матери.
Джейн еще как-то не задумывалась об этом и просто поддакнула. Беатрис продолжала болтать.
- И все же… здешнему населению ничто не поможет. Поверь мне - я здесь три года…
В Америке и Европе мы как-то добились равенства национальностей.
Фактически, каждый, кто живет в Европе - будь то турок, африканец, араб - давно уже европеец и ничем не отличается от нас. Так же и в Америке - все американцы.
Но когда преобладающее население - понимаешь, преобладающее -славяне… делать с ними что-нибудь - это дохлый номер. Разве что нарожать побольше англо-германцев и сунуть к ним… как в Дальневосточной республике - японцы там уже составляют большинство, а они - толковый народ.
- Но почему? Разница в национальной психологии? - спросила Джейн.
- Черт его знает, в чем разница… только факт остается фактом - одни народы добиваются процветания, другие нет. Одни через материальное благополучие приходят к психологической грамотности и разумным, научным основам жизни.
Другие остаются стадом, пусть сытым, одетым, даже частично образованным - но стадом.
- Что же делать? - спросила Джейн беспомощно, - Чем мы можем им помочь?
- Что делать? - Беатрис прищурилась, - А основа все та же, что и триста лет назад…
И она, перейдя на английский, продекламировала любимого Джейн Киплинга.
Твой жребий - Бремя Белых!
Как в изгнанье, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли;
На каторжную работу -
Нету ее лютей, -
Править тупою толпою
