Когда начался Открытый чемпионат Майами, газета Южной Флориды Sun Sentinel рассказала о жизни Наоми Осаки в этих краях в годы ее становления как звезды тенниса⁴. Это история об отце Осаки, уроженце Гаити Леонарде Франсуа, который через два года после рождения Наоми в 1999 году смотрел по телевизору Открытый чемпионат Франции и увидел сестер Уильямс. Это история о семье, которая покинула Лонг-Айленд и переехала во Флориду, и о перспективах топ-теннисистки, которые Наоми показала, когда ей было восемь лет, а ее старшей сестре Мари — 10. Это история об их матери, японке по происхождению, которая работала в офисе, чтобы обеспечить семью жильем, пока муж грезил о таком же будущем для своих дочерей, которого смог добиться Ричард Уильямс для Винус и Серены. И это история о тренерах, которым, как говорят, не заплатили, а один даже обратился в суд, так как по договору с отцом Осаки должен был получать 20 % со всех будущих выигрышей Наоми и Мари в обмен на два года бесплатных тренировок в Помпано-Бич. В первое утро Открытого чемпионата Майами вокруг Осаки собрались репортеры: все хотели знать про судебный иск. Она ответила, что не может ничего сообщить, и, казалось, чувствовала себя перед прессой излишне неловко. Через несколько дней она вылетела из турнира, уступив в третьем раунде.

Родители Гауфф решили переехать во Флориду из Атланты, когда девочка училась во втором классе⁵. Вскоре, когда Коко исполнилось восемь, она впервые обратила на себя внимание, выиграв Международный юниорский турнир Маленькой Мо (названный так в честь Морин «Маленькой Мо» Коннолли-Бринкер, которая в начале 1950-х годов выиграла девять Больших шлемов в одиночном разряде) в Палм-Бич-Гарденс, где вот уже много лет живет Серена Уильямс. В 2017 году Гауфф стала самой юной финалисткой юниорского Открытого чемпионата США. А в 2018 году она выиграла юниорский Большой шлем на Открытом чемпионате Франции. Ее тренировал ее отец Кори, который вырос в Южной Флориде и играл в баскетбол за Университет штата Джорджия. Он сидел в первом ряду на трибуне корта № 2 и наблюдал за игрой дочери; там же была и мать Кэнди, в молодости бегавшая за Университет Флориды. Рядом с ними сидел Патрик Муратоглу, тренер Уильямс. Коко недолго занималась у Муратоглу в его академии на юге Франции, и придет время, если все и дальше будет складываться так, как обычно складывается у подающих надежды юных дарований, когда отец обратится к матерому тренеру именитой чемпионки с просьбой поработать и с его дочерью.

В рейтинге Гауфф все еще находилась далеко за пределами первой сотни, как и ее соперница, еще одна юная американка и обладательница уайлд-кард, 17-летняя Кэти Макнелли. Макнелли не была афроамериканкой и тренировалась не во Флориде, а в Цинциннати, где работала тренером ее мать, прежде выступавшая за Северо-Западный университет. Родители Кэти также присутствовали на корте, и когда матч начался, они, как и еще пара сотен зрителей за их спинами, стали свидетелями настоящего шоу. Широкоплечая, атлетического телосложения Гауфф была очень непредсказуемой соперницей. Она никогда не уходит с задней линии, откуда с силой посылает крученые мячи, заставляющие соперницу отходить назад, а потом еще чуть-чуть назад. В интервью Коко говорила, что старается копировать подачу Серены, и у нее уже неплохо получается имитировать взгляд Серены и низким голосом выкрикивать «Come on!» вслед завершающему, победному удару. В свою очередь, Макнелли, которая уступила Гауфф в прошлогоднем финале Открытого чемпионата Франции, — более универсальный игрок: у нее выдающийся удар с лета — выдающийся на уровне WTA. Никто не удивится ее успеху в парном разряде, если в одиночном вдруг ничего не выйдет. (Мир тенниса очень тесен: в паре с Гауфф они выиграли юниорский Открытый чемпионат США в 2018 году.)

В начале матча обе теннисистки нервничали и были напряжены. Обе допускали ошибки, каких не делали на тренировках, но при этом обе показывали отрезки игры, когда видели и чувствовали мяч, и уверенно строили розыгрыши. Обеих настигали неудачи. Таким бывает теннис, когда в него играют подростки. В конце концов Гауфф справилась с Макнелли: 3:6, 6:3, 6:4. Без особых эмоций они обнялись у сетки и, измотанные жарой и друг другом, незаметно для зрителей, толпящихся на стадионе, вернулись в раздевалку.

Позже в разговоре с журналистами Гауфф, словно заправский профессионал, рассказывала, как работает над собой, чтобы сохранять позитивный настрой и контролировать то, что от нее зависит. Но в то же время в ней слышался 15-летний подросток: «На неделе я буду тренироваться с Кирьосом». Двадцатитрехлетний почти двухметровый Ник Кирьос — весьма противоречивый, капризный и под настроение блестящий австралийский теннисист. «Тренировочный матч мы с ним не играли, потому что очевидно ведь, что я проиграю. Но у нас была совместная тренировка, и он мне сказал: “На этом турнире ты далеко пройдешь”. А я ему: “Ой ладно, ты просто из вежливости”. А он: “Нет, ты правда далеко пойдешь”. А я в ответ: “Допустим”».

На следующий день она проиграла в матче второго круга, но вскоре вернулась на тренировочный корт и продолжила совершенствовать свои навыки.

Семья Уильямс переехала во Флориду летом 1991 года. На востоке страны жил Рик Макки, основатель теннисной академии в туристическом комплексе Grenelefe Golf and Tennis Resort, что в городке Хейнс-Сити в Центральной Флориде. Макки, как и многие прославленные теннисные тренеры, сам никогда не был выдающимся игроком, но он знал толк в талантах и умел их раскрывать, особенно когда дело касалось подающих большие надежды девочек. Он тренировал Мэри Пирс, которая летом 1991 года, когда ей было всего 16 лет, выиграла свой первый титул, а потом еще два Больших шлема и стала третьей ракеткой мира. Но еще больше внимания, в том числе и Ричарда Уильямса, Макки привлек благодаря работе с Дженнифер Каприати, которая осенью 1990 года в удивительно юном возрасте — 14 лет — вошла в мировую десятку. Ричард позвонил Рику и пригласил его в Комптон взглянуть на Винус и Серену.

«Мое первое впечатление? Честно? Увидев девочек на корте, я подумал: пустая трата времени», — поделился со мной Макки. Мы сидели за небольшим столиком под шатром рядом с кортами его академии, которая теперь находится в Бока-Ратон. Тем дождливым днем я приехал с Открытого чемпионата Майами. У 64-летнего Макки обветренное, загорелое лицо человека, который провел бесчисленные часы на теннисном корте. Его академия, как и многие сегодня, не могла похвастаться перспективными воспитанниками, как в былые времена, хотя на начальном этапе у него занималась София Кенин, подающая надежды 20-летняя американка, родившаяся в России, которая сейчас играет в WTA. У современных родителей, их одаренных мальчиков и девочек есть выбор: пробиваться самим или, если ты талантливый американский подросток, заниматься у тренеров и в академиях Ассоциации тенниса США. Макки не выказывает ни малейшего огорчения по этому поводу. По всему было видно, как любит он свою работу, с каким удовольствием вспоминает сестер Уильямс и просто счастлив потратить пару часов на рассказ о них.

Прежде чем отправиться на запад, в Комптон, Макки никогда прежде не ездил знакомиться с потенциальными учениками своей академии. Но он так много слышал о Винус Уильямс от агентов и тренеров, с которыми встречался на юниорских турнирах. К тому же, Каприати, уже стоявшая одной ногой в профессиональном теннисе, ушла от Макки (по решению своего отца) в Академию Хопмана в Saddlebrook Resort возле Тампы. «По телефону Ричард [Уильямс] показался мне веселым парнем, — вспоминал Макки. — Кажется, это было в мае 1991 года. Он хотел, чтобы его девочки занимались в теннисной академии, и подыскивал хороший вариант. Ричард сказал, что хотел бы встретиться, и пригласил к себе. Я знал, что его девчонки обыгрывают всех по юниорам. Хорошие показатели в 10–12 лет, конечно, могут о чем-то говорить, но это вовсе не обязательно. И потом он вдруг сказал: “Могу гарантировать одно: никто вас тут не подстрелит”. Я чуть не лопнул со смеху и подумал: мне надо с ним встретиться».