— Ах, муж?.. У тебя есть муж? А я тебе уже не нужен?! Я брежу тобой, схожу с ума, а ты…

Снова швыряет дублёнку и толчёт её с ещё большей яростью.

Подходит Михалевич, наблюдает, как Цезарь марширует на его дублёнке.

— Спасибо, Цезарь Юльевич. Вы это хорошо придумали: пусть теперь попробуют доказать, что она новая!

Глеб и Йонка сидят в побитой машине, которую тянут по дороге три маленьких ослика.

— Двигатель в три ослиные силы, — констатирует Глеб. Йонка смотрит на него и исправляет:

— Четыре.

Оба хохочут.

Раскрыв капот, Цезарь мрачно рассматривал остатки двигателя в машине у Глеба: там всё перемешано, как в детском конструкторе.

— М-да!.. — Захлопнув крышку, подошёл к Тихону, который усиленно кочегарил свой агрегат. — А у вас что?

— Не рассчитал!.. — оправдывался Тихон. — Топка маленькая, чайник большой.

— Не закипает.

— Поставьте старый чайник.

— Я его подарил Люсику, на хозяйство.

— Купите новый.

— Негде. Да и жаль от такого красавца отказываться… — Снова закочегарил.

— Возьмите мой антирадикулитный кипятильник, — предложил Цезарь, — я же теперь с ним даже по приговору в одну ванну не сяду!

— А куда он его подключит? — возразил подошедший Глеб. — Надо иметь резиновый шнур, чтобы растянуть до Габрово.

— Подождите, подождите… это идея! — Тихон лихорадочно соображал. — Я его вставляю в чайник, чайник кипит, пар идёт, я еду…

— А к чему вы подключитесь?

— К вашей машине.

— Я не могу ехать… У меня же двигатель разбит… — втолковывал ему Глеб.

Тихон посмотрел в сторону озера и изрёк:

— Вы мне дадите ток, а я вас потяну на буксире!

И вот, под весёлую дорожную песенку, путешествие продолжается. Тихон буксирует машину Глеба. Впрочем, машиной её назвать теперь несколько смело: вместо передних колёс у неё лопасти от водного велосипеда. На капоте установлена динамо-машина. Глеб и Йонка нажимают на педали и вращают лопасти, одновременно приводя в действие динамо-машину, от которой тянется провод к чайнику Тихона, из которого бьёт пар. Цезарь хлопает Тихона по плечу.

— Вы — гений! Вы изобрели перпетуум-мобиле!

Счастливый Тихон радостно трубит в паровозный сигнал. Третьей едет машина Стёпы, в которой каким-то чудом разместились все двенадцать старушек. Ведёт машину завклубом.

А сама Стёпа шагает за своей машиной и легко тянет на буксире маленький старый автобус.

Вдали показалось бетонное сооружение: вздыбленная лошадь с всадником.

— Что это? — спросил Цезарь.

— Въезд в Габрово, — ответил Коста.

— Ура-а-а! — закричала Стёпа и, обгоняя всю кавалькаду, помчалась вперёд вместе с автобусом.

Голос автора: — Да, это Габрово, город приветливых и гостеприимных людей, которые когда-то неосторожно пустили слух о своей скупости и теперь вынуждены тратить массу изобретательности, чтобы его оправдывать. Вот, например:

— Чего вы здесь сидите?

Этот вопрос адресуется габровцу, устроившемуся прямо на тротуаре. Он объясняет:

— Уронил бутылку ракии и жду зимы, когда подморозит, чтобы собрать.

— …Вы знаете, что Пенчеву прописали лечение голодом? — сообщает автор проходящей габровке.

— Да? Значит, теперь можно приглашать его на ужин!

Тут же, на остановке, какой-то габровец втаскивает в автобус большой тюк.

Голос автора: — Дружище, а вы знаете, что за ваш билет шесть стотинок, а за багаж — двенадцать?

— Ну?! — удивляется пассажир.

— Точно, — подтверждает кондуктор.

Тогда тот развязывает тюк и командует:

— Вылазь, Пенчо! «Тюком» ты стоишь дороже!

Голос автора:

— Вот уже много лет габровцы сами про себя сочиняют анекдоты и сами над ними смеются. А где лучше всего смеяться! Конечно, в габровском Доме сатиры и юмора!

Дом сатиры и юмора.

Камера ведёт нас по залам: иллюстрации сатирической живописи, ритуальные маски, базарно-ширпотребные изделия (китч), книги писателей-сатириков всего мира. И, наконец, самый большой зал — выставка всемирной карикатуры.

— Вот здесь будут висеть и ваши рисунки. — Представитель дирекции указал на свободную часть стены.

— Ещё раз спасибо за подарок! — Он крепко пожал руку Цезарю.

— Минуточку! — Йонка щёлкнула затвором фотоаппарата. — Для истории!

Глеб, Тихон, Коста и Жора развешивали карикатуры.

— А где Ёлкин-Палкин? — спросил Глеб.

— У меня. Я его приспособил. — Цезарь поднял маленькую картину, вставленную в большую старинную раму. — Может, на раму польстятся. А это, чтоб удобней украсть (сверху к раме была приделана ручка от чемодана).

— Тихон Степанович, вас разыскивают, — сообщила вошедшая Капа. — Очень интересная дама.

— Меня?!

Тихон искренне удивлён.

Он выходит на улицу. Возле такси ожидает высокая элегантная женщина.

— Мария!

Тихон бросается к жене. Она обнимает его, целует.

— Тихон, дорогой, нам нельзя расставаться… Я искала тебя по всей Болгарии! — Лицо Тихона излучает счастье. — Я поняла, что не могу без тебя… Вот!

Она распахивает дверцу такси, и оттуда с криками «мапа» вываливаются все дети. Жена выставляет на тротуар из машины чемоданы, пакеты, горшочек в авоське… Еще раз целует Тихона и садится в такси.

— Мне надо назад, на совещание… Увидимся дома, перед выборами!

И такси уезжает на аэродром.

На берегу шипящей и извивающейся реки Янтры, напротив памятника кузнецу Рачо — основателю Габрово, нарядный, свежевыбритый Цезарь ждёт Капу. Притаившись за кустом, она наблюдает за ним. Влюблённый смотрит на часы, нервничает. Решив, что на сегодня мучений достаточно, она не спеша направляется к нему.

— Наконец! — Он счастлив. — Извини, что я без цветов: купил тебе букет гвоздик, но по дороге не удержался и съел их! — В доказательство показывает зажатые в кулаке стебли. — Я жду тебя уже сорок минут!

Но Капа бесстрастна и холодна.

— Я пришла сказать, что я не приду к тебе на свидание!.. И завтра не приду… — Она смотрит на часы, — …в это же время… И не разрешаю тебе звонить мне по телефону 2–22–11… Я иду гулять. И не смей идти за мной, вот здесь, с левой стороны!

И пошла, напевая свое беспощадное «Дидл-дудд». Он побежал за ней, схватил за руку:

— О Капа!..

— Я не люблю тебя, понимаешь?.. Мне неприятны твои прикосновения. Посмей только меня обнять… Ну, посмей же! — командует она, и он робко обнимает ее… — Видишь, как мне противно?! А твои поцелуи — мне просто оскорбительны. Посмей только оскорбить меня. Ну! — Он нерешительно целует ее. — Какая мерзость! Оскорби меня ещё раз!

Студия телевидения. Оркестр закончил репетицию. Усталые музыканты складывают инструменты. Вбегает Коста.

— Ребята, вот… — протягивает пачку нот. — Надо до завтра разучить… — Музыканты продолжают возиться с инструментами. — Не мог я раньше, не мог!.. Переписчица подвела… — Музыканты надевают пиджаки. — Ну не притворяйтесь безразличными… Человек об этом мечтал… Для него будет сюрприз! Праздник! И вам сюрприз. — Вынимает бутылку. — «Горилка с перцем» — украинская экзотика… Вез специально для вас…

— Нахал ты, Коста… Знаешь, что тебя любят, и пользуешься!

Дирижёр снял пиджак. За ним, ворча, сбросили пиджаки и оркестранты.

— А горилка это что — дочь гориллы? — спросил ударник.

Коста спешит по коридору телестудии, спускается по лестнице. Видит режиссёра, хочет спрятаться, но поздно, тот его усёк.

— Коста, где сценарий?

— Будет, будет!

Младший редактор пытается проскочить к выходу, но режиссёр стоит у него на дороге.

— Ты каждый день вносишь новые изменения…

— Жизнь вносит…

Коста протискивается между ним и перилами.

— Какая жизнь! — кричит режиссёр. — У меня она давно кончилась из-за тебя! Завтра передача! Где окончательный вариант? Куда ты бежишь?