— Мучного тоже нельзя! Будешь сидеть на его диете. Видишь, в какой он форме! — Она кивком указывает на Михалевича, который сидит напротив всё в той же дублёнке.

Цезарь страдальчески кривится.

— Сидеть на диете вообще противно, а сидеть на чужой диете — омерзительно… — Он брезгливо посмотрел на овощи.

— Хочу булку!

Официант растерян, перешёптывается с коллегами.

— Что это он?

— «Булка» по-болгарски — «невеста», — объясняет Албена. — Вот он и удивлён.

— Какой здесь сервис! — восхищается опоздавшая Йонка. — Выхожу на балкон, а там цветы.

Она демонстрирует букет.

— Это гвоздики?.. Подарите одну! — Капа вынимает из букета цветок и протягивает его Цезарю. — Очень полезно. Можешь намазать майонезом.

— Дядя Цезарь, мы Ёлкина у входа повесили — никто не ворует, — пожаловался Жора. — Надо на ночь выставить на улицу.

Стёпа попыталась кормить Люсика.

— Ты уже три дня ничего не ешь! — Она угрожающе посмотрела на Албену. Та заерзала на стуле и быстро перевела разговор.

— Глеб прислал телеграмму. Вот. — Достала и прочла: — «Догоню в Софии». И ещё какая-то странная фраза: «Обещаю исправить тормоза».

— Телеграф напутал, — поспешно вмешалась Йонка.

— Хочу булку!

Цезарь стукнул кулаком по столу. Официант встрепенулся.

— Не обращайте внимания: это сексуальный маньяк, — шёпотом успокоил его Коста.

Снова звучит весёлая дорожная песенка, и наши герои подъезжают к Толбухину. У самого указателя флагманская машина Тихона стала кашлять, чихать и остановилась.

— А, чёрт!.. Началось!.. — Выругался Цезарь. — Хоть бы до первого ресторана дотянули!

— О ресторанах — забудь! — объявила Капа. — Больше ни водки, ни вина — только чай!

— Это пожалуйста. — Тихон открыл капот и из котла-чайника наполнил чашку горячим янтарным напитком. — Я, когда заправляюсь, сразу заварку кладу и сахар.

Капа достала солонку, посолила придорожный кустик и позвала Цезаря:

— Это твой обед.

Огромная площадь, выложенная цветными плитами. Мы видим её сверху, с крыши высотной гостиницы. На крыше — Албена и Люсик.

— И вы прыгнете? — в ужасе спрашивает он.

— Да.

— Зачем?!

— Я очень робкая по натуре. Вот и выбрала такой вид спорта. Чтобы себя преодолеть.

Он помогает ей закрепить руки на крыле дельтаплана. Она подходит к краю крыши.

— И вам не страшно?

— Очень!

Она зажмуривает глаза и прыгает. Дельтаплан планирует над площадью, как большая белая птица.

Снизу за полётом наблюдают Степанида, Тихон и Жора.

— Это она перед ним выпендривается! — зло говорит Стёпа.

— Хотите, я ее подобью? — спрашивает Жора и вынимает рогатку.

— Вот так будешь делать каждое утро! — Капа висит на дверях в номере Цезаря.

— Зачем? — уныло спрашивает он.

— Растягивается позвоночник. Лучшее средство от радикулита. — Она спрыгнула на пол. — А теперь ты попробуй!

Он становится спиной к двери, берётся руками за верх и поднимает ноги. Раздаётся треск — Цезарь летит на пол вместе с дверью, которая его прихлопывает.

— Хватит! Надоело! Я сыт по горло! — разъярённый, он вылезает из-под двери.

— Не огорчайся, — успокаивает его Капа. — Потренируешься — и получится.

— Нет, Капа, у нас уже ничего не получится… Неужели ты не видишь, что прошлого не вернуть! Я мечтал, чтоб оно повторилось… Думал о тебе, жаждал встречи… Но когда ты вернулась, вдруг понял, что праздник не получился…

— Я постарела?

— Нет! Ты тут ни при чём! Всё дело во мне… Проклятый характер! Я привык доставать, преодолевать, добиваться. Мне надо «нельзя», чтоб появилось «хочется». Тогда я слышу призыв трубы, у меня вспыхивают глаза… А когда всё легко и доступно, я гасну… Мне становится неинтересно… Вспомни, как тяжело ты мне доставалась когда-то… Наша первая гастрольная поездка…

— Ты был и администратором, и конферансье…

— Да. И я тебя объявил. — Он встал и поднёс к губам воображаемый микрофон. — Выступает ученица Ляли Чёрной и Зои Белой — Капитолина Серая! Микрофонно-колоратурное сопрано!

Она продолжала сидеть, но вместе с ним уже была в прошлом.

— Я исполню песню протеста. Песня называется «Я не хочу тебя!» Исполняется на заграничном языке. — И запела:

— О боже! — простонал Цезарь. — Как будто это было вчера…

— Капа, пощади! Ты терзаешь мне сердце!

Но она беспощадно добивала его:

— Господи!.. Все как вчера!.. Потом ты подавилась микрофоном, и я отвёз тебя в больницу… А вечером мы сидели в чебуречной…

Он берёт её руку, хочет прижать к груди, но она вырывает её.

— Не надо, Цезарь!.. Ты прав: прошлого вернуть нельзя… Прощай!

— Капа, не уходи!

Он бросился за ней, но она остановила его тем же величественным жестом, с каким исполняла песню протеста.

— Я не хочу тебя!

И ушла, напевая «Дилд-дудл». Он, преображённый, помолодевший, забегал по своей комнате.

— Не хочу — значит надо! Нельзя — значит хочется! Нет — значит будет! Я добьюсь тебя, Капа… Добьюсь!

И вдруг из глаз его ударили два прожектора и прозвучал сигнал трубы, как перед атакой.

Старая крепость в Тырново. Наши путешественники стоят на площадке башни Болдуина, над пропастью.

— Вот отсюда он выпрыгнул, — рассказывает Албена. — Его заточили, а он бросился в пропасть.

Йонка заглянула вниз.

— Даже смотреть страшно.

Напротив, на горном склоне, пасётся стадо овец.

— Дублёнки бегают, — заметил Михалевич.

— Я обменял все деньги, — сообщил Цезарь. — Сегодня раздам.

— Наконец-то Тихон купит большой чайник!

— Если б найти! — вздохнул Тихон.

— Михаил, — ледяным голосом произнесла Капа. — У меня нет денег!

— У тебя никогда не было денег, сколько бы я тебе ни давал.

— О чём ты думаешь? — тревожно спрашивает Стёпа у Люсика.

— Что помогло ему прыгнуть? Мужество или отчаяние?

— Любовь, — уточняет Коста. — Любовь к свободе.

— Чем ты забиваешь себе голову! Лучше поешь! — Стёпа протянула Люсику принесённый с собой бутерброд.

— Не хочу.

— Так ты отдашь мне мои деньги или нет? — угрожающе спросила Капа. — Отвечай!

— Они уже не твои. Они остались в семье, которую ты бросила.

— Ах так?! Ну, погоди! Тогда они и тебе не достанутся!

Она схватила стоящий на полу «дипломат», раскрыла его и вытряхнула содержимое в пропасть.

— Вот тебе! Вот тебе!..

— Давай, давай, вытряхивай! — с хохотом «подначивал» ее Михалевич — в руках у него был точно такой же «дипломат».

Из уст Цезаря вырвался стон:

— Это мой чемодан… Все наши деньги!..

Грустные, понурые, наши герои выходят из крепости и бредут к машинам. Цезарь догоняет идущую впереди Капу и пытается её утешить.

— Ты не расстраивайся.

— А я и не думаю расстраиваться, — спокойно отвечает она. — Всё получилось очень кстати. Ты ведь любишь трудности — я тебе их предоставила.

К ним подошли остальные.

— Мы посовещались. — Коста протянул Цезарю бумажник. — Тут немного, но до Габрово хватит.

Албена смущённо вынула из сумочки две купюры.

— У меня всего двадцать левов… Но приедем в Этрополе — я возьму у мамы ещё…

— А я могу продать гантели, — предложила Стёпа.

— Спасибо, друзья, спасибо! — Цезарь был растроган. — Но Цезарь Крутицкий в любой ситуации сам найдёт выход… Вот увидите!