— О формах?
— Да, какими способами «наружка» осуществляет слежку?
Долговязый Колосов почти минуту переминался с ноги на ногу, но вдруг гордо вскинул голову и выпалил:
— Цепочка.
— Верно, Колосов. Но только живее и с подробностями... Цепочка, это когда за объектом идут человек пять. И каждый — метрах в десяти друг от друга... Периодически они меняются — все подтягиваются, а первый отстает и становится последним в этой твоей цепочке. Так?
— Так... Есть еще двойная цепочка. Почти все, как вы сказали, но две бригады и шуруют они по разным сторонам улицы... или по параллельным улицам, если много перекрестков и все просматривается... Еще есть форма — с опережением. Та же цепочка, но основной идет не за объектом, а перед ним. Объект думает, что раз слежка, то должны за ним следовать... А наш спокойненько перед ним шурует... Потом меняются...
— Это все?
— Все...
— Не все это, Колосов! Масса еще форм есть. В людных местах чаще работают вплотную с подстраховкой. Как они при этом... шуруют? Или есть наблюдение разовое с передачей, есть сетью, есть с подключением... Ты слышал об этом, Колосов?
— Слышал, но забыл... Не наше это дело, Павел Васильевич. Есть топтуны — пусть они и изучают все это. А у нас — банки, кредиты, залоги...
— Наше это дело, Колосов! Пусть не ты сам за кем-то ходить будешь, так за тобой пойдут... Вот банкир с кредитом направит за тобой бандитов — как ты их обнаружишь, как оторвешься? Назови, Колосов, свой любимый способ ухода от наружного наблюдения.
— Загримироваться можно... Заскочить в подъезд: усы наклеил, одежду сменил и спокойненько так выходишь и шуруешь себе по улице... У меня куртка есть: так — синяя, а вывернул — красная...
— Хорошая куртка, зимняя?
— Да, теплая...
— Что ж, переносим учебу на завтра. Будем проводить практическое занятие. Все будем вести Колосова в его куртке-невидимке. Сколько там за бортом? — Тучков взглянул на прикрепленный к форточке термометр. — Плюс двадцать шесть? Отлично погуляем! И будешь ты у нас, Колосов, то синий, то красный. К такой куртке ты еще лыжи захвати — для полной конспирации... Жалко, мы на таких занятиях оценки не ставим. Знаешь, Колосов, что у меня на языке вертится? «Садись, два».
Учеба помогла — Тучков почти сразу обнаружил своих старых знакомых. Правда, он попетлял в переулках в районе Мясницкой, заводил их в тупики и узкие проходные дворы, демонстративно оглядывался. Он понимал, что очень нервирует ребят, мешает им работать. Ему надо было быстро расколоть их, но не переиграть. А то можно нарваться на еще одну неписаную форму наружного наблюдения — затащат в подъезд и отмутузят. И правильно: веди себя корректно, не нарушай конвенцию...
Он не любил работать так грубо, но сегодня ему надо было обязательно оторваться. Если он открыто расколет трех-четырех человек, они постараются сменить всю бригаду, но не успеют.
Тучков быстрым шагом шел по пустынному в это время Кривоколенному переулку. В десяти метрах за ним следовала троица молодых ребят с кислыми физиономиями. Им уже нечего было терять. Они даже не выстроились в цепочку, а решили работать по форме «дышать в ухо». Сегодня каждый из них завершит свой рабочий день за сочинением рапортов о причинах своей расшифровки.
Миновав Кривоколенный, они вышли на столь же беспокойный Потаповский переулок. Слева бесконечной лентой тянулась вереница разнокалиберных зданий и высоких заборов. За ней, где-то совсем рядом, шумел трамвайным грохотом Чистопрудный бульвар...
Еще утром Тучков из заполнявшего его стол вороха бумажек, карточек, корочек вытащил этот пропуск... А вот и дверь фирмы, которую он очень «напугал» месяц назад и директор которой самолично выписал ему этот пропуск... Затем — мрачная охрана, которая сейчас пропустит его и ни за что не пропустит преследующих его трех богатырей, потому что у них нет этого пропуска...
Тучков получил пятиминутную фору. Пока эти хлопцы сообразят, что здесь есть сквозной проход на Чистопрудный, пока будут базарить с охраной, пока свяжутся с базовыми машинами, пока побегут в разные стороны, огибая этот офисный городок...
Через минуту Тучков был уже на бульваре и, на это он даже не рассчитывал, сразу заскочил в последнюю дверь уходящего трамвая — «Аннушки». Позиция у заднего окна давала отличный обзор... Кажется, все чисто... Правда, от Покровки, визжа тормозами, выскочила бежевая «Волга» и попыталась протиснуться поближе к трамваю. Но вскоре она влилась в поток машин, ведущих себя вполне пристойно, и вместе с ними устремилась к Солянке и Яузским воротам... Показалось...
Тучков прошел середину вагона и занял только что освободившееся место по левому борту. Трамвай шел почти вплотную к ограде бульвара, и здесь, даже если машина «наружки» догонит их, он будет незаметен... Хотя для полной конспирации не помешала бы и сине-красная куртка Колосова...
Его путь лежал на юго-запад, к Беляево. Он должен познакомиться с этой «Совой». Тучков хорошо запомнил последние фразы из горячего монолога следователя Борко: «Это же — Савенков. Он знаете какой? Если взялся за дело Маруева — обязательно раскопает. Он очень цепкий. Это не «Сова», а коршун какой-то, беркут...» Да, очень трепливый этот следователь. Молодой еще. И закваска не наша, а ментовская. Тучков даже предупредил его напоследок: «Больше об этом никому. Я, понятное дело, из ФСБ. Но мог и другой заявиться. И липовую ксиву в нос сунуть. И подставил бы ты своего Савенкова... Теперь об этом деле — только со мной. С любым другим — молчок. У вас в районе какой-нибудь банк есть?.. Считай, что я тебя о нем и спрашивал...»
После разговора с генералом Баскаковым Тучков действовал очень осторожно. Он не делал почти никаких записей, никому не докладывал, не регистрировал и уничтожил последние сообщения Пегаса. Он думал и вообще прекратить работу по этому делу, если бы не список...
Пегас на последнюю встречу добыл тридцать шесть фамилий из журнала элитных посетителей «Дронта». Просто стащил эту тетрадочку с золотым тиснением со стола секретаря, переписал все, сидя в туалете, а затем подбросил ей же под стол... Рисковый парень... И зачем это ему нужно? Не из-за денег же! Да Тучков и не платил ему никогда — стыдно банкиру предлагать гроши.
Так вот — список... Кроме Маруева и Кавторадзе, Тучков нашел в нем еще двоих, недавно отошедших в мир иной. Понятно, что весь список — это элитные клиенты. Другими словами — группа риска в чистом виде. Их в первую очередь стреляют, взрывают, топят и режут. Но не до такой же степени. За пять месяцев — четверо из тридцати шести. Это выходит за все мыслимые рамки «допустимой статистической погрешности».
Жалко, что Пегас на время выпал из обоймы — вчера улетел на Камчатку с группой новичков из «Дронта»... А может быть, он именно оттуда привезет что-нибудь важное? Тем более что с ними будет Дрож-жин, заместитель Карина.
...Для страховки Тучков около часа колесил по московскому метро — самое удобное место для выявления слежки и отрыва. Он неторопливо входил в вагон, а потом неожиданно в самый последний момент выскакивал из него, иногда раздвигая двери руками. Он по нескольку раз поднимался и сразу же спускался по эскалатору в попытке выявить тех, кто повторяет этот маневр. Он на длинных переходах с односторонним движением разворачивался и быстро пробирался навстречу потоку.
Было ясно, что за ним работают профессионалы. А это значит, что наверху по его маршруту следуют две-три машины, ловящие чуть слышные у станций метро и совсем затухающие в туннелях кодированные радиосообщения топтунов: «Идем на Пушку... Реверс — на башню... От Лубка — к Китаю... На Китае — горка. Горка — на Плевну. Опять, сука, реверс дал...»
Сигналы проходили не везде, и Тучков хорошо знал эти «мертвые зоны». Помогало еще и введенное мэром одностороннее движение вокруг Кремля. Стоило только сделать несколько челночных рейсов от «Лубянки» до «Библиотеки» и обратно — и машины «наружки» метались бы наверху, пытаясь удержать на связи свою подземную бригаду, ведущую столь хитрозадого клиента... Это была игра не по правилам. И все это могло закончиться «намятием боков» где-нибудь в темном переулке. Одно дело — оторваться, но зачем же издеваться...
