Варвара взглянула на часы — около трех часов ночи... Надо забраться куда-нибудь повыше. Она давно мечтала увидеть рассвет над морем.
* * *
Олег Крылов не очень любил бывать в этой квартире на проспекте Мира. Когда-то здесь жила Евгения Елагина. Полтора года назад она приютила, а потом и прописала здесь свою дальнюю родственницу из Саратова Анастасию Жукову.
Первую встречу с Настей Олег помнил очень хорошо. Ей тогда было всего двадцать два года. Но не она, не Настя, интересовала Крылова в тот момент. Ему нужен был выход на Елагину, и он его получил. Но вместе с этим получил и проблему.
Конечно, Елагина была жуликом. И очень крупным. А среди ее связей были шантажисты, вымогатели, убийцы. Собственно говоря, именно эти ребята и интересовали Крылова в первую очередь, но для Насти она была родственницей. Дальней, даже очень дальней, но... Не надо было ввязывать Анастасию в это дело. В первый момент она действовала в порыве, по справедливости. Но сейчас ее, да и Олега, преследовало чувство, которое мудрый Савенков назвал «синдромом Павлика Морозова».
Елагина исчезла почти год назад. Это случилось не вдруг. Заранее были открыты крупные счета в иностранных банках и упакованы чемоданы. И назад она не вернется. В последний день она узнала, что ее вызывают в качестве свидетеля. Эта беседа очень просто могла плавно перерасти в «допрос обвиняемой Елагиной». А сейчас все это повисло и будет висеть, пока она находится вне пределов досягаемости...
К моменту исчезновения Елагиной ее фирма находилась на пике, в той самой верхней точке, с которой должно было начаться катастрофическое падение. Правда, ее преемники значительно смягчили удар. Каждому вкладчику они направили извещение о срочном собрании акционеров фирмы, которое состоится во Владивостоке. Голоса тех, кто не приехал, автоматически переходили к администрации. Все законно! Выбрали нового генерального, утвердили новый устав, заморозили все вклады... Народ, конечно, немного побузил: опять, мол, нас обманули. Но успокоился. Опыт уже был, все знали: бузи или не бузи — результат один и тот же.
Крылов убеждал Настю, что Елагина исчезла бы и так, без ее помощи. И прописала она ее «на всякий случай». Чтоб было, кому за вещами присматривать... Вещи! Именно они угнетали больше всего. Вазочки, картины, плюшевые игрушки... Они каждый раз кричали, вопили, смеялись со своих полок, стен, диванов. И тронуть их нельзя — чужое, и смотреть на них тошно. Особенно остро это чувствовалось в первые месяцы. Сейчас, через год, все сгладилось. И все эти вещи в Елагинской квартире — не то чтоб они стали родными, но уже не так раздражали...
Олег не считал себя трусливым человеком. По обычным меркам, его можно было считать даже храбрецом, героем, этаким Рембо. За последний год он несколько раз бегал под пулями, тесно общался с бандитами, попадал в аварии, ощущал азарт погони — иногда он догонял, иногда убегал... Но все это смелость действия. Решения здесь принимаются быстро и на короткое время: стреляют — спрятался, убегают — догнал, попал в западню — ищешь выход. Все — мгновенно, резко, решительно. И все — вынужденно.
А вот жениться — здесь нужна смелость другого рода. Нет, можно, конечно, и здесь действовать по тем же принципам: женился — развелся. Но Крылов так не хотел. Больше так не хотел. Во второй раз — не хотел...
Об этой истории десятилетней давности никто в «Сове» не знал. Олег, при всей его разговорчивости, никогда ее не упоминал. Сам он усиленно пытался забыть эти несколько месяцев своей жизни. Но чем больше он пытался забыть, тем чаще вспоминал. Правда, вся эта история была до безобразия банальна и укладывалась в несколько фраз... Быстрое, веселое знакомство. Шумная молодежная свадьба с его друзьями из Высшей школы КГБ и ее — из универмага «Москва». Уже к концу медового месяца в сладком появилась горчинка. К третьему месяцу обоим стало скучно. При этом они ни разу не ругались. Потому и не ссорились, что безразлично все было... Потом он вдруг пришел домой во внеурочное время... Короткое выяснение отношений, развод, выговор без занесения...
По молодости лет его даже взяли на работу «в разведку», не придав должного значения такому «пятну» в биографии. И всего-то парню было двадцать три года. Но еще через три года его вызвал начальник: «Работа у нас, Крылов, выездная. А на длительную командировку ты не подходишь. Сам понимаешь: враг не дремлет. Тебе, холостому, сразу подставят, подкинут, подложат... Потом — окрутят и перевербуют, а я здесь — разбирайся. Год тебе даю, Крылов. Женись или...»
Через год Олег ушел на вольные хлеба. Как раз подоспело очередное планомерное сокращение силовых структур и удалось расстаться по удобной статье: «В связи с организационно-штатными мероприятиями».
В «Сове» ничего этого не знали и даже не догадывались. Олег просто не давал повода. Все видели его бурлящую энергию, которая распространялась в том числе и на женский пол. Все полагали, что до встречи с Настей он находился в состоянии активного поиска. И все его многочисленные потенциальные невесты исчезали так же быстро, как и появлялись. Все это было... Когда же появилась Анастасия, в «Сове» начали готовиться к свадьбе. Но подготовка затянулась. А Олег... Он просто боялся.
Первый решительный шаг он сделал вчера, когда вдруг ляпнул Дрожжину о возможности поездки на Камчатку со своей невестой.
Очевидно, он не стал бы впутывать Настю в рискованное мероприятие. Но опасности пока не видел.
Вчера вечером Крылов самым простеньким способом уточнил картину «страшного кровавого преступления» в Миусском переулке, свидетелем и участником которого он был несколько часов назад, из автомата на Тверской он позвонил по «02» и его соединили с нужным отделением милиции. Назвав адрес и сообщив о двойном убийстве, Олег сразу же повесил трубку. Через двадцать минут он нашел другой телефон — автомат около Дома пионеров на Миусской площади и повторил сообщение. Его уверили, что группа уже работает на месте.
И действительно: проходя быстрым шагом по знакомому переулку, Олег увидел две машины у того подъезда и фигуру в каске и бронежилете, маячившую в том окне. Оглянувшись метров через сто, Крылов заметил, что выходящие из подъезда бойцы выполняют команду «По машинам!».
Все это не давало точного ответа, и Олег позвонил в третий раз. Дежурный достаточно вежливо уточнил адрес, где произошло убийство, и передал кому-то трубку. Вот тут уж Крылов услышал то, что хотел. Весь текст был очень длинным и нет необходимости приводить его полностью. Но общий смысл был в следующем: «Если ты, нехороший человек, еще хоть раз попытаешься сообщить нам свою... ерунду и повесить нам на уши макаронные изделия, мы тебя поймаем, больно побьем и оторвем у тебя все, включая твой язык».
Теперь была полная уверенность — Дрожжин специально для Крылова устроил спектакль. И если фирма «Дронт» хочет, чтоб он, Крылов, поверил в этот маскарад, — пусть так и будет. Нечего умничать. Быть простаком гораздо выгоднее. В любой сказке царем становился либо соответствующий наследник, либо Иван-дурак. Не чиновник какой-нибудь, не кузнец, не купец, а так — дурак без профессии. Средний класс у нас никогда не любили. Его всегда обходили. Сначала элиту втаптывали в грязь, а затем других — из грязи да в князи...
Одним словом, опасности в поездке на Камчатку Олег не видел, а необходимость, похоже, была. Уж если вести разведку, то в полном объеме.
Оставался еще вопрос финансирования. Но решить это должен был Савенков. И он решит. Олег в этом не сомневался — мало того что он добрейший мужик, но еще и прекрасный семьянин. Поймет! В крайнем случае, можно объявить это свадебным путешествием и принять как «подарок от фирмы». Тем более что за все, что связано с делом Маруева, платит отсутствующий Павленко, а Савенков только заказывает музыку...
Настя ждала его. Она быстро открыла дверь, ткнулась лицом в его щеку и побежала на кухню, откуда доносилась очень уютная смесь запахов жареного мяса, чеснока, печеных яблок, ванили, еще чего-то очень вкусного...
