Леший удивленно поднял голову.

– Чего?

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться. На лице Иволгина появилось растерянное выражение, которое почти сразу сменилось привычной невозмутимостью.

– Елки, – повторил он уже гораздо серьезнее. – Это важно.

Он сделал еще один глоток отвара и степенно кивнул.

– То, что с ними все в порядке, – это хорошо.

– Конечно, – согласился я.

Иволгин подозрительно прищурился. Я постарался сохранить самое серьезное выражение лица, на какое только был способен. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Потом леший первым отвел взгляд и снова уткнулся в чашку.

Я проследил взглядом за небольшой птичкой, которая стремительно пролетела над двором, сделала круг возле старой яблони и неожиданно опустилась на перила веранды. Крохотная, серенькая, совершенно неприметная. Она несколько раз переступила с лапки на лапку, склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня круглым черным глазом.

Я невольно улыбнулся. Птичка словно сочла мое внимание излишним. Она негромко чирикнула, расправила крылышки и вспорхнула с перил, чтобы через мгновение совершенно спокойно устроиться на плече Иволгина. Молодой леший даже не удивился.

– Все хорошо, – тихо произнес он.

Я сначала решил, что эти слова предназначались мне, но Иволгин поднял руку и осторожно провел пальцем по маленькой головке птицы. Та прикрыла глаза, а потом что‑то быстро прощебетала, приблизившись к самому уху лешего.

Иволгин слушал совершенно серьезно.

Я невольно замер, наблюдая за этой странной беседой. Наверное, мне давно следовало привыкнуть к подобному. В Северске вообще быстро перестаешь удивляться вещам, которые еще год назад показались бы совершенно невозможными. И все же видеть, как леший получает утренние новости от маленькой пичуги, было непривычно.

Птица снова коротко чирикнула.

– Понял, – негромко ответил Иволгин.

Кроха встряхнула перья и осталась сидеть на его плече, а леший повернулся ко мне.

– К нам идет хозяин рек, – спокойно сообщил он.

Я едва не вскочил на ноги.

В памяти мгновенно всплыла та самая ночь, огромная стена воды и ощущение беспомощности перед стихией, которая собиралась смести нас вместе с дорогой и половиной леса. А следом появилось лицо человека, с которым мне совершенно не хотелось встречаться этим прекрасным утром.

– Платонов? – вырвалось у меня.

Иволгин невозмутимо пригубил отвар.

– Мне думалось, Илья придет раньше, – задумчиво произнес он, словно вовсе не заметил моей реакции.

Я несколько мгновений смотрел на него.

– Илья? – с облегчением уточнил я.

Леший наконец поднял глаза.

– А кто еще?

Уголки его губ едва заметно дрогнули. Я прищурился. Все стало понятно.

– Вы специально так сказали – «Хозяин рек».

Иволгин пожал плечами с самым невинным видом.

– А разве он не хозяин рек?

Птичка на его плече неожиданно чирикнула. Мне показалось, что даже она над нами смеется.

– С ним мы вроде ладим, – отмахнулся я, решив не доставлять лешему удовольствия дальнейшими расспросами.

– Вроде? – переспросил Иволгин.

– Насколько вообще можно ладить с водяным.

– Разумно.

Он сделал еще один глоток, но почти сразу остановился и задумчиво посмотрел на меня поверх края чашки.

– Хотя…

Мне сразу не понравилось это «хотя».

– Что? – уточнил я и Иволгин опустил чашку.

– Это было до того, как река ушла под землю? – уточнил он.

Я почувствовал, как недавнее облегчение начинает медленно испаряться.

– Это ведь была не моя вина, – напомнил я и невольно поежился.

Леший внимательно посмотрел на меня.

– Конечно.

Ответ прозвучал слишком быстро. Я нахмурился.

– Что значит это ваше «конечно»?

– Ровно то и значит.

Иволгин пожал плечами и снова потянулся к чашке.

– Вы совершенно ни при чем.

Он сделал небольшой глоток. Я продолжал смотреть на него. Леший выдержал мой взгляд всего несколько мгновений. Потом на его лице появилась довольная улыбка.

– Мастер Иволгин…

– Что?

– Река провалилась под землю не из‑за меня.

– Я разве спорю?

– Но вы так смотрите.

– Как?

Я тяжело вздохнул.

– Как человек, который знает что‑то неприятное и очень доволен тем, что это знаю не я.

– Я не человек, – напомнил Иволгин.

– Это сейчас совершенно неважно.

Леший тихо рассмеялся. Птичка на его плече встрепенулась, но улетать не стала.

– Конечно, княже, – повторил он уже с откровенно заговорщической усмешкой. – Конечно, вы совершенно ни при чем.

После чего демонстративно занялся отваром. Я посмотрел на него, потом на птицу, которая почему‑то тоже уставилась на меня, и почувствовал нехорошее подозрение.

Кажется, предстоящее появление Ильи радовало меня уже немного меньше.

Я невольно покосился в сторону леса, откуда должен был появиться хозяин местных рек, и подумал, что, пожалуй, сначала стоило накормить водяного завтраком. Никифор как раз приготовил достаточно драников.

К порогу бодрым шагом подошел Морозов. Судя по всему, раненое плечо сегодня беспокоило его значительно меньше. Воевода успел привести себя в порядок, переодеться и теперь выглядел так, словно вчера вечером не участвовал в схватке посреди леса, а всего лишь немного задержался на прогулке.

– Утро доброе, – поздоровался он со мной, а потом коротко кивнул Иволгину. – Как ваше здоровье?

Молодой леший оторвался от чашки с отваром и задумчиво оглядел Владимира Васильевича.

– Сейчас вы вполне могли бы меня добить, – добродушно заметил он. – Сопротивляться особенно не стану.

– Учту, – без тени улыбки отозвался воевода.

Иволгин хмыкнул и снова пригубил отвар. Похоже, подобный ответ его вполне устроил. Я же посмотрел на Морозова внимательнее, пытаясь понять, шутит тот или действительно мысленно оценивает состояние недавнего противника. По лицу Владимира Васильевича определить это было совершенно невозможно.

– К нам идет Илья, – сообщил я.

Воевода заметно нахмурился. Потом покосился в сторону кухни, откуда по‑прежнему доносился запах жареного картофеля и свежей выпечки.

– Надо его накормить повкуснее, – рассудительно заявил Владимир Васильевич. – Это, конечно, вряд ли поможет. Но…

Продолжение так и повисло в воздухе.

Я прекрасно понял, что именно он имел в виду. Где‑то неподалеку от нас вчера еще вполне мирно текла река. Сегодня часть этой реки находилась неизвестно где под землей, и мне совсем не хотелось выяснять, насколько близко к сердцу хозяин местных водоемов способен принять подобные изменения в принадлежащем ему хозяйстве.

Иволгин тихо хмыкнул в чашку. Я сделал вид, что не услышал.

В этот момент через двор стремительно пронесся Аргумент. Пес еще мгновение назад мирно лежал возле крыльца, но теперь вдруг сорвался с места, добежал до калитки и застыл неподалеку. Шерсть на его загривке слегка поднялась, уши настороженно встали торчком. Он внимательно смотрел в сторону дороги, но не рычал, а значит, непосредственной угрозы пока не чувствовал.

Морозов проследил за ним взглядом и одобрительно хмыкнул.

– Ну хоть кто‑то у нас не просто так харчи ест, – пробурчал он. – Дружина совсем распоясалась. Пес раньше всех гостей замечает.

Я поднялся с кресла, собираясь встретить Илью.

Почему‑то мне представлялось, что водяной появится со стороны леса или просто пройдет по дороге. В крайнем случае я ожидал увидеть знакомую фигуру возле калитки. Однако уже через несколько секунд из‑за поворота донесся странный нарастающий грохот.

Аргумент настороженно повел ушами. Морозов нахмурился. Иволгин перестал пить.

Звук быстро приближался, становясь все громче. А потом моему взору открылось зрелище, к которому я совершенно точно не был готов.

По дороге ехал мотоцикл. Красный, громкий, с люлькой.

Машина бодро подпрыгивала на неровностях, поднимая за собой легкое облако дорожной пыли. Но удивил меня вовсе не мотоцикл. В конце концов, после последних событий красным мотоциклом меня было трудно поразить.