С этими мыслями я прошел по коридору до своей комнаты. Переступил порог, закрыл за собой дверь и подошел к окну. Распахнул раму, впуская внутрь прохладный ночной воздух. Чуть поодаль шумел ветер, путаясь в кронах деревьев, а в кустах стрекотали сверчки. Митрич сказал, что лес еще напряжен, но здесь этого не ощущалось. Но я оставался человеком, пусть и наделенным силой и властью. А значит не мог видеть то, что видел леший.

Я разделся и лег в кровать. Некоторое время просто смотрел в потолок. Постепенно сознание стало зыбким, и последней ясной мыслью было то, что утром первым делом нужно проверить Иволгина. А затем сон всё‑таки взял своё.

Проснулся я позже обычного. Несколько секунд лежал, глядя в потолок и пытаясь понять, что именно меня разбудило. За окнами уже давно было светло. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались солнечные полосы, ложились на пол и край кровати. После вчерашней ночи утро казалось почти неприлично спокойным и тихим.

Я закрыл глаза. Хотелось полежать ещё хотя бы несколько минут. Организм требовал отдыха после вчерашнего. Но мысль об Иволгине окончательно прогнала сон. Стоит проведать гостя, чтобы убедиться – с ним все в порядке. По крайней мере я очень на это надеялся.

Встал с кровати, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок. Царапина на щеке уже не выглядела так неприятно. Все же целительская сила сестры сделала свое дело. Однако тело ныло после вчерашних приключений. Каждое движение отзывалось тянущей болью в мышцах.

– Надо тренироваться, – пробормотал я и тяжело вздохнул.

Не хотелось в этом признаваться, но я и впрямь ленился. Вчерашний бой бок о бок с воеводой была успешным только благодаря его опыту и нашему везению. Но больше полагаться на удачу не стоило. Надо заниматься, оттачивать свои способности и таланты, чтобы всегда быть готовым дать отпор внезапному противнику. Ведь дружины может рядом не оказаться. Как и Морозова.

Размышляя об этом, я облачился в костюм и вышел в коридор.

Остановился у гостевой комнаты, где лежал Иволгин. Глубоко вздохнул. Ладонь потянулась к ручке двери, но в этот момент створка распахнулась, едва не ударив меня в лоб. И в коридор выглянула Марина.

Увидев меня, сестра отчего‑то смущенно пригладила волосы, а приложила палец к губам.

– Тише, – едва слышно произнесла она и я удивленно поднял бровь:

– Что случилось?

Марина устало улыбнулась.

– Он проснулся.

Я на секунду замер. Затем шагнул в проем, желая войти в помещение, но сестра перегородила дорогу.

– Только ненадолго, – строго предупредила она. – Он только пришел в себя, ему нужен покой.

– Я всё слышу, – послышался из комнаты хриплый голос. – Незачем относится ко мне как к котенку. Может я и хворый, но не беспомощный.

Марина закатила глаза, словно услышала что‑то глупое, но спорить у нее не было ни сил, ни желания. Это не было свойственно ее характеру, но удивиться я толком не успел. Иволгин достаточно уверенно попросил:

– Входите, мастер‑князь.

Княжна отошла в сторону, пропуская меня и я перешагнул порог. Иволгин лежал на кровати. Выглядел он всё ещё плохо: бледный, осунувшийся, с тугой повязкой на груди и плече. Волосы растрепались, под глазами залегли тёмные круги. Но взгляд был живым и в зрачках поблескивали золотистые искры.

Заметив меня, леший слабо усмехнулся.

– Никогда бы не подумал, что приду в себя в доме человека, мастер‑князь, – произнес он и осторожно попытался пошевелиться и тут же поморщился.

– А я никогда бы не подумал, что буду держать у себя в гостевой главу лесного клана, – ответил я. – Жизнь вообще умеет удивлять.

Иволгин качнул головой и тут же замер, когда движение отдалось болью. И тут же приложил ладонь к груди.

Марина нахмурилась.

– Вам лучше не шевелиться, – предупредила она.

– Суровые у вас порядки, – рассеянно пробормотал Иволгин.

Леший посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Марину. Та спокойно поправила край одеяла, проверила повязку и только после этого отступила от кровати.

– Пять минут, – строго напомнила она мне. – Потом вытолкаю прочь. И не посмотрю, что ты старший брат.

Я только покорно кивнул. Сестра же вышла из комнаты, притворив за собой дверь и оставив нас вдвоём.

– Суровые у вас нравы, – отметил леший, как только дверь за Мариной закрылась.

– Кто мы без семьи? – усмехнулся я и Иволгин кивнул:

– Ваша правда.

Несколько секунд больной просто смотрел в потолок. Было заметно, что даже короткий разговор даётся ему тяжело. Дыхание оставалось ровным, но неглубоким. На виске выступила испарина.

– Как себя чувствуете? – спросил я.

– Бывало лучше, – ответил леший и медленно прикрыл глаза. – Эти ваши разборки….

Я только пожал плечами:

– Никто не мог предвидеть, что дела примут такой оборот.

Леший открыл глаза и посмотрел на меня. И я заметил, что в его взгляде появилась настороженность.

– Что произошло?

– Дела княжества, – ответил я и леший усмехнулся:

– Большая власть – это большая ответственность, да, мастер‑князь? – уточнил он и я кивнул. Придвинул к кровати стул и сел.

– Вы выяснили, кто за этим стоит? – уточнил Иволгин и я кивнул:

– Пленные рассказали.

Леший взглянул на меня, затем медленно отвернулся к приоткрытому окну, за которым тихо шелестела листва. Где‑то во дворе хлопнула дверь, затем послышался далёкий голос Никифора.

– Мои знают? – наконец спросил он и я кивнул:

– Знают.

– И что сказали?

Вот теперь наступила моя очередь немного помолчать.

– Хотели забрать пленных сами, – ответил я после паузы. – Но я попросил подождать.

Он слабо хмыкнул.

– И они послушались?

– Не сразу.

Леший поджал губы. Я почти физически чувствовал, как внутри него идёт борьба. Ещё несколько недель назад он наверняка уже потребовал бы отдать пленников клану. Причём без всяких обсуждений. И это было бы вполне справедливо, если смотреть с его стороны. Его атаковали и ранили на собственной земле. Нападавшие остались живы и теперь находились в руках человеческой власти.

Но Иволгин неожиданно спросил:

– Вы будете их судить?

Я кивнул:

– Жандармы проведут следствие. Потом дело пойдёт дальше.

Он ещё немного помолчал.

– Всем было бы лучше, если бы им назначили как можно больший срок, – ответил Иволгин после паузы.

Я застыл. Потому что такой реакции ожидал меньше всего. Иволгин заметил это, и на его губах мелькнула слабая усмешка

– А что, мастер‑князь? Вы ждали, что я начну требовать человечьи головы? – с интересом глядя на меня, уточнил он.

– Признаться, да, – с неохотой произнес я и леший тихонько рассмеялся. Впрочем, смех почти сразу перешел в булькающий кашель:

– Они напали не только на меня, – произнес он. – Целью были вы. А значит, вам и решать, как с ними поступить.

Я внимательно посмотрел на лежавшего в кровати хозяина леса. Он говорил спокойно, без прежней резкости и привычного желания тут же подчеркнуть, что лес сам разберётся со своими врагами. И его слова прозвучали куда весомее, чем он, возможно, сам понимал.

Он откинулся на подушки и прикрыл глаза. Видимо, разговор его утомил. А я вдруг вспомнил наши первые разговоры. Как Иволгин почти каждую встречу напоминал мне, что лес не принадлежит людям. Что его клан сам решает свои дела так, как посчитает нужным. Теперь он признал моё право решать там, где человеческий закон соприкасался с законом леса.

Для князя, который ещё совсем недавно пытался хотя бы добиться того, чтобы старший народ воспринимал его всерьёз, это было настоящей победой.

– Я еще зайду к вам, – пробормотал я и встал со стула. Леший только кивнул:

– Судя по всему, времени на разговоры у нас будет много, – с усмешкой произнес он.

Я кивнул и вышел из комнаты.