– Вам тоже надо быть осторожнее.

– Почему? – я нахмурился.

– Вы живете в удивительном месте, Николай Арсеньтевич. Здесь могут случиться разные чудеса. И беды тоже. Они всегда ходят рядом с большой радостью.

– Не понимаю о чем вы, – признался я.

– Сдается мне, что мы приехали сюда не просто так. Само провидение привело в Северск не только Романа, но и меня с мужем. Мы здесь для того, чтобы помочь сыну и вам, князь.

– Мне и впрямь не помешает помощь, – согласился я.

– И она у вас будет, – усмехнулась гостья и неожиданно зевнула.

Я тотчас спохватился.

– Мне пора к себе. День выдался суетным.

– Спасибо за гостеприимство, – ответила Анна Павловна, взяв в урки чашку. – Обещаю, что мы с семьей ответим вам за это добром.

Я коротко поклонился и вышел в коридор, прикрыв дверь. А затем подошел к своей комнате. Вошёл, закрыл окно, быстро разделся и устало опустился на кровать. И стоило голове коснуться подушки, как навалилась приятная тяжесть. Уже через несколько мгновений я крепко спал.

Проснулся же я непривычно поздно. Солнечный свет уже пробивался сквозь занавески, а из открытого окна тянуло запахом свежей травы. Потянулся к лежавшему на столе телефону, взглянул на экран. Удивленно поднял бровь: часы показывали девять утра.

Быстро встал с кровати, добрел до ванной, где привел себя в порядок, а затем оделся и вышел из комнаты. Уже подходя к лестнице, я почувствовал запах отвара. Откуда‑то с кухни тянуло свежей выпечкой, жареными сырниками и крепким травяным отваром. Где‑то в столовой негромко позвякивала посуда.

Спустившись на первый этаж, я увидел сидевшего в кресле старшего Губова, который расположился у открытого окна. Мужчина задумчиво смотрел в сад, время от времени отпивая из чашки настоявшийся отвар.

Услышав шаги, он поднял голову и тепло улыбнулся:

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – поприветствовал меня он.

– Доброе, – ответил я и сел напротив. А через мгновение, в комнате, словно из ниоткуда, появился Никифор.

– Проснулись наконец, – довольно пробурчал домовой и я кивнул. – Вот и хорошо. Сейчас завтрак подам.

С этими словами, он удалился в столовую, оставив нас с Губовым вдвоем. Некоторое время в помещении царила тишина. Побед просто смотрел на сад, время от времени отпивая отвар, я же молча сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на горящий в камине огонь.

– Спасибо вам, – произнес я после паузы.

Побед оторвался от созерцания салда и повернулся ко мне. удивленно поднял бровь:

– За что? – уточнил он.

– За вчерашний вечер, – просто ответил я. – Если честно… я уже начал думать, что помирить Митрича и Иволгина невозможно.

Старший Губов слегка улыбнулся.

– Вы даже не представляете, как просто иногда могут решаться, казалось бы, нерешаемые проблемы.

– Без вас ничего бы не получилось, – упрямо произнес я и покачал головой.

Побед тихо усмехнулся.

– Не преувеличивайте. Я лишь помог им услышать друг друга. Всё остальное они сделали сами.

Я взял стоявший на столе заварочный чайник. Налил в чашку настоявшийся отвар, задумчиво провёл пальцем по краю чашки.

– Всё равно это выглядело… просто.

– Это и было просто, – ответил Побед и сделал небольшой глоток. – Стоило убрать лишнее – и оказалось, что они вполне умеют разговаривать.

Я усмехнулся.

– Хотелось бы когда‑нибудь научиться делать это так же легко.

– Научитесь, мастер‑князь, – ответил Губов. – Обязательно научитесь. Какие ваши годы?

Я усмехнулся:

– Надеюсь, что вы правы.

В гостиную вошел Никифор, Домовой остановился в дверях и глядя на нас, произнес:

– Завтрак подан, мастера.

Мы переглянулись и не сговариваясь, улыбнулись. Побед поставил на стол чашку, затем ловко перевернул ее на блюдце.

– Идемте, князь, – мягко произнес он, поднимаясь на ноги, и я кивнул:

– Идемте.

Стол был уже накрыт. В центре стояло большое блюдо с румяными сырниками. Рядом расположилась плетеная корзинка, в которой красовались горячие булочки с маком и несколько небольших баночек с вареньем. А еще, на столе был большой кувшин с молоком и пузатый чайник, из носика которого поднимался ароматный пар травяного отвара.

Все уже собрались за столом. И едва я вошел в комнату, Марина вздохнула и покачала головой:

– Ну и горазд же ты спать, братец, – закатив глаза, произнесла она.

Я улыбнулся, развел руки и просто произнес:

– Так вышло.

Сестра ничего не ответила. Вера спрятала в уголках губ улыбку. И мы приступили к завтраку.

Завтрак прошел в молчании. Видимо, Никифор заставил всех ждать, пока я проснусь. И за это время, все успели изрядно проголодаться. Поэтому, с сырниками и булочками все разобрались быстро. И вскоре, довольный Никифор уже убирал со стола посуду:

– Вот всегда бы так, – бормотал он себе под нос.

– Все было вкусно, – ответила Марина, бросив на меня укоризненный взгляд.

Никифор только фыркнул.

– Значит, еда удалась.

Домовой собрал последние тарелки и, довольно напевая себе под что‑то нос, скрылся на кухне. А следом за ним начали расходиться по своим делам и остальные.

Вера встала из‑за стола последней:

– Если понадоблюсь буду в вашем кабинете, – произнесла она. – И да, чуть не забыла. Звонила Альбина Васильевна. Просила напомнить, что сегодня у вас приемный день. В управе уже начинают собираться люди.

Я на мгновение замер с чашкой в руках.

Приемный день! Из‑за последних событий, я совсем забыл о расписании, которое сам же и подписывал. И уже собирался ответить, когда на столе завибрировал телефон.

На экране высветился номер Альбины. Я нахмурился и принял вызов.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – раздался в динамике бодрый голос секретаря. – Я звонила Вере Романовне…

– Она мне уже все передала, – торопливо ответил я и встал из‑за стола. – Уже еду.

– Жду вас, – был мне ответ.

– Много народа собралось?

– Достаточно, – ответила секретарь. – Но можете не волноваться, я только начала их регистрировать.

– Через час буду, – коротко произнес я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и посмотрел на Победа.

– Государственная служба? – уточнил Губов.

– Она самая, – ответил я.

– Машина готова, Николай Арсентьевич, – произнес вошедший в помещение Морозов.

Я кивнул и мы направились к выходу. Машина уже была припаркована у крыльца. Воевода открыл дверь, помогая мне сесть в салон, занял место за рулем. Завел двигатель, и авто выехало с территории.

Некоторое время мы ехали молча. Я сидел, откинувшись на спинку кресла и смотрел в окно, за которым мелькали деревья. Между стволами лугами клубился легкий туман.

– Не ожидал, что все закончится именно так, – неожиданно произнес Морозов, и его голос вырвал меня из раздумий.

Я повернулся к нему.

– Вы про вчерашний вечер?

Воевода кивнул.

– Честно говоря, думал, Митрич с Иволгиным еще долго будут ходить кругами перед важным разговором.

– Я тоже так думал, – признался я. – Но по счастью, все вышло иначе. Кажется, наш столичный гость оказался куда лучшим дипломатом, чем многие из чиновников

Морозов негромко хмыкнул.

– Есть люди, которые за долгую жизнь настолько хорошо начинают понимать других, что им уже не нужно никого убеждать, – произнес он. – Это умение приходит с возрастом.

Я задумчиво посмотрел в окно. В словах воеводы была правда. И отчего‑то, вспомнились слова Победа, что я обязательно этому научусь.

– Иногда один вечер способен изменить будущее, – пробормотал я.

Морозов коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Именно поэтому ваш предшественник всегда старался решать любые конфликты сразу. Пока обида не успела пустить корни.

Я задумчиво потер подбородок, понимая, что мне многому предстоит научиться.

Машина уже выехала на широкую дорогу, ведущую к Северску. Асфальт темнел влажными полосами, оставшимися после предрассветной росы, а солнце медленно разгоняло остатки утреннего тумана.