– Весь в отца? – предположил я.

Побед тихо рассмеялся.

– Скорее в мать, – тепло ответил он и посмотрел на сына с той особенной теплотой, которую невозможно было не заметить.

– Я не особенно хорош в обращении с оружием. Зато я полон других талантов.

Морозов задумчиво кивнул.

– Вот их и стоит использовать.

Воевода тоже посмотрел в сторону тренировочной площадки. Роман как раз сумел правильно выполнить сложное движение, и наставник одобрительно хлопнул его по плечу.

– Чтобы помочь Роману входить в лес без оглядки, – продолжил Морозов. – Потому как лешие не смогут уберечь его от всех обитателей чащи.

Он перевёл взгляд на Победа.

– Туда его смогут утащить, чтобы напомнить про обещание.

Побед задумчиво смотрел на сына. Потом медленно кивнул.

– Я это понимаю, – ответил Побед и вновь перевёл взгляд на лесных хозяев. – Нам помогут ваши друзья.

Я уже собирался возразить.

– Они не…

Однако договорить не успел.

– Ох и побаловали вы нас, Николай Арсентьевич, – произнес Митрич. – Вечер и впрямь удался.

После чего легонько толкнул локтем Иволгина и уточнил:

– Как считаешь?

Молодой леший не сразу ответил. Он опустил взгляд себе под ноги и только потом негромко произнёс:

– Удался.

Говорил он так серьёзно, словно сейчас выносил заключение по вопросу государственной важности. Я невольно проследил за его взглядом.

И только теперь заметил, что Иволгин осторожно касается носком сапога крупной железной стружки, которая, видимо пристала до того к его подошве.

Не наступает, а именно трогает. Будто проверяет её свойства.

Митрич тоже заметил это.

– Хорошая защита, – одобрительно произнёс старый леший.

Он внимательно осмотрел дорожку, потом поднял взгляд на дом.

– Это поможет от случайных прохожих.

Митрич говорил с уважением, словно оценивал работу хорошего мастера. Потом покачал головой.

– Но для тех, кто осознанно хочет заглянуть на огонёк, надобно немного другое.

Он произнёс это без тени насмешки. Просто как человек, который знает о подобных вещах гораздо больше остальных.

Даже Иволгин перестал разглядывать железную крошку и внимательно посмотрел на старика.

– Есть у нас другие методы – лесные, живые. Так ведь, сосед?

Некоторое время молодой хозяин леса молчал. Потом всё же заговорил. Причём сделал это так, словно слова давались ему не слишком легко.

– Грибочки есть годные, – он потер переносицу и отвёл взгляд в сторону сада. – Они незаметны в траве.

Иволгин говорил неторопливо, тщательно подбирая каждое слово.

– Но через них мало кто из старших может переступить и остаться таким же сильным.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Кроме леших?

Не успел Иволгин ответить, как Митрич уже добродушно усмехнулся.

– Конечно кроме нас.

Старик даже покачал головой.

– Стал бы мой товарищ предлагать вам оружие против нас самих.

Он бросил на молодого хозяина леса довольный взгляд.

– Тогда никто из нас не сможет к вам в гости захаживать, – Митрич широко улыбнулся. – И подарки заносить.

После этих слов Никифор укоризненно всплеснул руками.

– А это неправильно.

Домовой сказал это с такой убеждённостью, будто речь шла о непреложном законе мироздания.

– Какие же гости без подарков?

Воевода негромко усмехнулся.

– Поддерживаю.

Он кивнул сначала Никифору, потом Митричу.

– А это и впрямь неправильно.

Иволгин неожиданно смутился. Даже удлиненные уши у него слегка порозовели. Он кашлянул в кулак и вновь опустил взгляд.

– Грибы посадить несложно.

Последние слова прозвучали уже значительно тише. Будто он сам понимал, что предлагает далеко не лучший выход. Леший ненадолго замолчал. Потом решительно покачал головой.

– Но лучше сделать ограду посерьёзнее.

Он поднял взгляд на меня.

– Чтобы свои могли прийти.

На мгновение запнулся.

– А чужие… не смогли.

После этих слов Митрич одобрительно кивнул.

– Вот теперь говоришь как настоящий хозяин леса.

Молодой леший ничего не ответил. Только едва заметно улыбнулся уголком губ.

– Что это значит? – насторожился я.

Митрич перевёл взгляд на ограду, окружавшую усадьбу, и только после этого неторопливо ответил:

– Старый князь не хотел отгораживаться от соседей.

Он говорил без осуждения. Скорее с уважением к человеку, которого давно уже не было рядом.

– Он считал, что не стоит ставить кованые ворота и высокий железный забор.

Старый леший замолчал. Похоже, вспоминал прежнего хозяина Северска. Иволгин тоже больше не улыбался. Он слушал наставника очень внимательно.

– Да, он не хотел, – наконец кивнул Митрич. – Думал, что таким образом обидит кого‑то из нас.

Старик развёл руками.

– Сердце у него было доброе.

На лице старого лешего появилась тёплая улыбка.

– Только доброта и беспечность – не всегда одно и то же.

Он пошевелил носком сапога железную стружку.

– Вот только ежели с добром идти в дом, то ручное железо не страшно, – Митрич поднял голову и посмотрел прямо на меня. – Через него неприятно ступать. Бывает даже больно. Но не особенно‑то оно и вредит.

Старик усмехнулся.

– Добрый сосед потерпит несколько шагов ради того, чтобы зайти на чай.

После этих слов Никифор согласно закивал.

– Верно говорит.

Домовой даже пальцем постучал по столу.

– К нам ведь с добром ходят.

Я некоторое время молчал. Потом посмотрел сначала на железную крошку темнеющую на дорожке, затем на калитку.

И неожиданно понял, чего именно не хватало этому дому.

– Мне нужны кованые ворота.

Я сделал небольшую паузу.

– И забор.

Митрич сразу кивнул, будто ждал именно этих слов. Довольно погладил бороду и ответил:

– Правильное решение. Попросите своего нового друга Климова.

Старый леший посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

– Он сможет договориться с кузнецом.

Потом поднял указательный палец.

– Только не с первым встречным. А с тем, который понимает, что делает. Чтобы железо было выковано как надо. Тогда оно станет не просто забором. А настоящей границей между домом и теми, кого сюда никто не звал.

– А ещё стоит попросить Ягиню, чтобы сделала вам хорошие мётлы, – неожиданно предложил Иволгин.

Он произнёс это с таким спокойствием, будто советовал заказать новую калитку или привезти дров на зиму.

Воевода заметно скривился. Причём настолько выразительно, что Иволгин сразу понимающе усмехнулся.

– Стоит ли связываться? – с сомнением протянул Владимир Васильевич. – Не люблю я ведьм.

– Напрасно вы их не любите, – покачал головой молодой леший. – Они бывают полезны. И ежели с ними не ссориться…

– Ну и как с ними миром быть? – возмутился воевода. – Они ж лютые бабы.

– Женщины, – спокойно поправил его Побед и покачал головой.

На губах старшего Губова появилась едва заметная улыбка.

– Хорошая женщина – завсегда ведьма.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что даже Митрич одобрительно кивнул.

– А если нет, то наверняка не женщина, а девчонка.

Побед неторопливо поставил чашку на стол.

– Уж я точно это знаю.

Владимир Васильевич только рукой махнул.

– Вам не понять.

Воевода тяжело вздохнул и добавил:

– Мне в своё время от них крепко досталось.

– Всем нам рано или поздно достаётся от какой‑нибудь ведьмы, – философски заметил Побед.

Он словно рассуждал о чём‑то неизбежном.

– Но нам самим решать, как с этим быть. Можно навсегда затаить на них обиду или злобу.

– А можно на такой жениться, – небрежно бросил Митрич.

Старый леший лукаво посмотрел на Победа.

– Ваша супружница давно перестала вязать метлы?

Воевода тяжело вздохнул и медленно прикрыл глаза. Иволгин тихо фыркнул, явно сдерживая смех. Никифор с нескрываемым любопытством посмотрел на старшего Губова. Даже я не удержался от улыбки, с интересом ожидая, что именно ответит гость.