Иволгин уже открыл рот, собираясь что‑то ответить, но Побед поднял ладонь, показывая, что ещё не закончил.

– Старик может сломать вас в любой момент. Эта земля знает его, – продолжил Побед. – Она откликается на каждый его вздох.

Голос его оставался спокойным. Но почему‑то именно от этого становилось немного не по себе.

– И даже та, на которой обитаете вы со своим кланом.

Иволгин молчал. Впервые за всё время разговора он не спешил возражать. Словно впервые увидел ситуацию под другим углом. И мне показалось, что слова Победа действительно достигли цели.

Потому что хозяин леса медленно кивнул каким‑то собственным мыслям, которых вслух озвучивать не стал.

– Он принял вас не из жалости. А потому, что хотел преемника. Чтобы рядом жил тот, кому он сможет передать мудрость и силу. Тот, кто останется после того, как старик заснёт, – продолжил Губов.

– У него есть дети, – смущённо произнёс леший.

Сказал это неуверенно. Будто сам понимал, что возражение звучит не слишком убедительно.

Побед медленно покачал головой. И впервые за всё время разговора на его лице появилась настоящая печаль.

Он отвёл взгляд в сторону леса, видневшегося за садом, а потом негромко произнёс:

– Их нет. Его побеги сгорели в страшном пожаре.

Анна Павловна тихо охнула. А Побед продолжал смотреть куда‑то вдаль. Словно видел не сегодняшний зелёный лес, а события давно ушедших лет.

– И других он так и не завёл и не вырастил. А потом и его супруга почила от горя.

– Какой ужас… – прошептала Анна Павловна и прикрыла рот ладонью.

– Он был достаточно молод, чтобы завести новую семью, – продолжил Побед. – Но у леших есть одна особенность. Они выбирают себе пару лишь однажды.

Леший медленно опустил взгляд.

– И остаются ей верны до конца своих дней. Митрич выбрал работу и одиночество.

На несколько секунд над столом воцарилась тишина. Никифор перестал хлопотать возле чайника. Морозов задумчиво смотрел куда‑то в сторону сада.

Даже Аргумент, растянувшийся возле ступеней, лениво поднял голову и насторожил уши, словно почувствовав перемену в настроении людей.

– Я не знал, – тихо выдохнул Иволгин.

В его голосе была растерянность. И, кажется, чувство вины.

Побед внимательно посмотрел на него.

– И вас он принял потому, что увидел в вас своё продолжение, – предположил Губов.

Леший медленно отвёл взгляд в сторону леса.

Туда, где среди деревьев сейчас находился старый Митрич. И почему‑то мне показалось, что впервые за очень долгое время Иволгин посмотрел на своего наставника совсем другими глазами.

– Откуда вам знать? – леший повёл плечами, словно пытался сбросить с них неожиданно навалившийся груз.

Побед некоторое время молчал. Он вертел в руках чашку с давно остывшим чаем и задумчиво смотрел на сад.

– Я был бы рад не знать. Но, как вы уже поняли, я очень долго живу.

На губах старшего Губова появилась едва заметная печальная улыбка.

– И много помню.

Он произнёс с усталостью человека, на памяти которого осталось слишком много чужих судеб.

Слишком много потерь. Слишком много историй, которые давно должны были забыться.

Потом Побед перевёл взгляд на Морозова.

– И вас, Владимир Васильевич, я тоже помню.

Воевода удивлённо моргнул. Настолько искренне, что я невольно посмотрел на него внимательнее.

– Вы уверены? – Морозов даже слегка выпрямился. – Я бы не забыл нашей встречи.

Побед покачал головой.

– Вы были в ссылке.

После этих слов воевода заметно напрягся.

– Прожили годы в мире без магии.

Улыбка окончательно исчезла с его лица.

– И там мы пересекались.

Над столом воцарилась тишина.

– Только у меня был другой образ.

Морозов нахмурился. Я видел, как он пытается перебрать собственные воспоминания.

Год за годом. Лицо за лицом. Встречи, разговоры, случайных знакомых. Но, судя по выражению его лица, ничего подходящего он так и не нашёл.

– Всё может быть, – наконец пробормотал мужчина.

После чего едва заметно поёжился. Будто по спине неожиданно пробежал холодок.

Я внимательно посмотрел на воеводу. Тот уже отвёл взгляд в сторону и теперь рассматривал деревья за оградой. Слишком внимательно и старательно.

И почему‑то мне показалось, что воспоминания о ссылке до сих пор причиняли ему боль.

Не такую, которая проходит со временем. А ту, что просто учишься носить внутри себя, стараясь лишний раз не тревожить старые раны.

– Вам пришлось несладко, – продолжил Побед. – Но если бы вы не прошли испытание и не искупили вину, то оказались бы не в этом мире, а в темнице, где вас пытали бы целую вечность.

Иволгин неожиданно подался вперёд.

– Искупил вину?

Вопрос прозвучал резко и даже зло.

– И теперь он за всё прощён?

Воевода покачал головой.

– Нет. Даже если высшие силы решат, что я за всё ответил, то сам я никогда не сумею принять прошлое.

На мгновение взгляд его стал тяжёлым и каким‑то далёким. Будто перед глазами вновь появились события, о которых хотелось забыть.

– Некоторые вещи нельзя исправить.

Эти слова прозвучали совсем тихо. Иволгин резко выдохнул.

– И правильно. Слишком много всего…

– У каждого из нас есть грехи, – резко перебил его Губов. – И у тебя, леший, они тоже имеются.

Побед посмотрел прямо на Иволгина и продолжил:

– Или ты считаешь себя невинным?

Вес этих слов повис в воздухе. Иволгин дёрнул плечом. Прищурился и открыл рот. Судя по выражению лица, ответ у него уже был готов.

Причём вряд ли особенно вежливый. Леший даже набрал в грудь воздух. Но произнести ничего не успел. В этот момент скрипнула дверь. Все невольно обернулись.

На веранду вышла Марина. Сестра остановилась на пороге и окинула нашу компанию внимательным взглядом.

Таким взглядом, от которого многие чиновники в Управе начинали вспоминать собственные ошибки ещё до того, как им задавали вопросы.

Она спокойно посмотрела на Морозова. Потом на Победа. Затем на Анну Павловну.

И наконец её взгляд остановился на Иволгине. Всего на несколько секунд.

Но этого оказалось достаточно. Леший неожиданно выдохнул. Словно выпуская из себя весь накопившийся запал. Потом тряхнул головой и опустил взгляд в чашку.

Так быстро, что я даже не сразу поверил увиденному.

Похоже, спорить с Мариной Иволгин хотел значительно меньше, чем с любым из присутствующих за этим столом.

– Так считаешь или нет? – настойчиво продолжил беседу Губов.

Побед произнёс это без нажима. Но почему‑то именно от такого тона становилось сложнее уйти от ответа.

Иволгин недовольно поёрзал на стуле. Некоторое время он смотрел в свою чашку, словно надеялся обнаружить там спасение от неприятного разговора.

Потом всё же ответил:

– Всякое бывало, – голос его прозвучал глухо. – Но я никого не трогал без повода.

Анна Павловна задумчиво провела пальцем по краю блюдца. Потом подняла взгляд на лешего.

– У нас были кошки в доме, – мягко заговорила она.

Иволгин настороженно посмотрел на неё.

Похоже, после разговора про котят он начал подозревать подвох в любой подобной истории.

– Некоторые были очень вредными.

На губах женщины появилась тёплая улыбка. Будто она действительно вспомнила кого‑то дорогого.

– Они таскали еду со стола. Портили вещи. Рвали обивку мебели. Забирались туда, куда им совершенно не следовало забираться.

Побед тихо усмехнулся. Судя по всему, воспоминания были общими.

– Но было бы странно, если бы мы наказывали их как осознанных, – продолжила Анна Павловна. – Они ведь делали всё это потому, что всего лишь коты.

– То есть человекам можно всё, лишь потому, что они глупые? – фыркнул Иволгин.

На этот раз в голосе его уже не было прежней уверенности.

Скорее упрямство, которое чувствуешь что постепенно проигрывает спор, но ещё не готов это признать.

Побед улыбнулся.