– Теперь Дроздов по рекомендации Губова может возглавить экспедицию.

– Это даже лучше, – согласился Владимир Васильевич. – Уж не знаю, как вам это удалось…

– Я просто предложил ему то, что ему самому было нужно. Возможность проявить себя с хорошей стороны.

– Не знал, что у нашего столичного гостя таковые есть, – ответил Морозов.

Воевода усмехнулся, покачал головой и продолжил:

– Подумать только, еще недавно этот гость из столицы хотел подмять под себя весь край. Козырял именем и положением в обществе. Потом он превратился в проповедника. А теперь готов помогать нам. И даже сам договорится с Молчановым о том, чтобы фонд сотрудничал с заповедником.

Я обернулся. Взглянул на сидевшего в кресле воеводу и уточнил:

– А откуда вы знаете про то, что Губов собрался в фонд?

– Сорока на хвосте принесла, – не моргнув глазом ответил воевода, и я заметил, как он тщательно пытается скрыть улыбку.

– Не Никифором зовут? – лукаво спросил я, убедившись, что Морозов прекрасно знал все подробности того, что произошло за завтраком, просто хотел услышать их от меня.

Воевода пожал плечами:

– Я не сдаю свои источники. Но не о Никифоре шла речь. А о нашем дорогом госте.

– Люди меняются, – произнёс я. – Особенно если их осторожно подтолкнуть на нужный путь. Главное, чтобы Дроздов справился. Задача, которую мы хотим ему поручить непростая. Не каждому по плечу.

Воевода немного помолчал, словно подбирая слова:

– Можете мне не верить, Николай Арсентьевич, – ответил он после паузы, – но Гаврила Платонович очень изменился с тех пор, как приехал. Дроздов уже далеко не тот напуганный мальчик, который стоял у ворот, не решаясь пройти мимо Аргумента. Как вы правильно заметили, люди меняются.

Беседу прервал телефон, который зазвонил в кармане Морозова. Воевода вынул аппарат, взглянул на экран, удивленно поднял бровь и произнес:

– Быстро. Прошу меня простить.

Он встал с кресла и торопливым шагом вышел из гостиной. Я же снова повернулся к окну. Пока все складывалось именно так, как нужно. Осталось только дождаться информации от знакомых Морозова, и…

– Мои знакомые вышли на связь раньше, чем ожидалось, – послышался за спиной голос воеводы.

Я обернулся, взглянул на стоявшего в дверях мужчину и с надеждой уточнил:

– Удалось что‑то узнать?

– Из девятерых участников экспедиции трое не имеют никакого отношения к науке, – сказал воевода. – Вернее, имеют, но очень опосредованное. Бывшие военные, которые попали в Императорский Институт по квотам для дружинников. Подали документы несколько лет назад, прошли вне конкурса в экспедиционный корпус. Написали пару научных работ. Но большую часть времени проводили в экспедициях по всей Империи.

– Уже интересно, – пробормотал я, хотя, признаться, и ожидал чего‑то подобного.

– Дальше будет интереснее, – заверил меня Морозов. Воевода прошел к столу, сел в кресло и продолжил. – Еще двое других числятся консультантами института. Про них информации нет никакой. Совсем. Словно они просто объявились в Империи из ниоткуда.

– А остальные?

– Среди них действительно есть учёные, – ответил Морозов. – Геолог, два биолога, картограф.

– Теперь мы хотя бы понимаем, с чем имеем дело, – пробормотал я. – Спасибо, Владимир Васильевич.

– Служу князю и Северску, – с улыбкой ответил тот.

– За это я вас безмерно ценю, – произнес я и направился в сторону кабинета. – А теперь прошу меня простить. Очень уж хочется найти хоть какие‑то наброски по проектам моего предшественника. Если Губов попросит отвезти его в фонд…

– Я обязательно попрошу кого‑нибудь доставить его до города, – ответил за меня воевода. – Можете не переживать, мастер‑князь.

* * *

Я вошёл в кабинет и остановился на пороге, оглядывая помещение. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, освещая массивный, заваленный бумагами и папками письменный стол. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, набитые томами в кожаных переплётах. Где‑то среди этого богатства должны были храниться записи моего предшественника.

Я подошёл к столу, провёл рукой по его отполированной поверхности. Пробормотал вполголоса, словно обращаясь к призраку прошлого хозяина этого кабинета.

– Где бы ты хранил свои проекты?

Обошёл стол и присел в кресло, которое скрипнуло под моим весом, будто приветствуя нового хозяина. Или напоминая о старом.

– Николай Арсентьевич?

Голос Веры вырвал меня из раздумий. И я перевел взгляд на девушку, которая растерянно стояла в дверях.

– Простите, что помешала, – пробормотала она. – Не хотела отвлекать вас.

– Ничего, – мягко улыбнулся я и уточнил. – Вы, случайно, не находили… наброски вроде тех, про лекарский фонд?

Девушка задумалась. А затем подошла к шкафу, достала одну из папок и протянула мне:

– Вот тут, может быть, – неуверенно произнесла она. – У старого князя был целый архив, но я не успела в нем разобраться.

– Спасибо, – поблагодарил я и с интересом открыл папку. Но не нашел в бумагах ничего даже отдаленно похожего на то, о чем говорил Морозов. Передо мной был план по укреплению границ от браконьеров и контрабандистов. И решил князь этот вопрос привлечением к делу Ильи и леших, которые согласились помочь. О том, каким образом оказывалась эта помощь, я старался не думать. Поэтому отложил папку, встал с кресла и подошел к стеллажу. Принялся с интересом перебирать документы, в надежде найти искомое. И мне действительно удалось найти часть проектов. Например, про дороги. И проработан он был до мелочей. Мой предшественник явно объездил всё княжество и составил подробную картину. Указал конкретные решения: какие участки укрепить гравием, где проложить настилы через болотистые места, построить мосты.

Такие проекты я сразу откладывал на стол, и к концу моей инспекции, на столешнице лежал десяток папок. Предшественник не просто мечтал о переменах. Он готовился их воплощать. Причём основательно.

И чем больше я читал эти записи, тем отчётливее понимал: все эти проекты требовали много времени. А князь внезапно слег, не успев довести до конца ни одну из задумок.

Я задумчиво посмотрел на скопившиеся на столе папки.

– Вы ищете что‑то конкретное? – уточнила Вера, которая все это время за мной наблюдала.

Я обернулся к секретарю и задумчиво произнес:

– Пытаюсь лучше понять предшественника. Все эти проекты очень полезны. И ни один он не успел реализовать до конца.

Девушка слегка наклонила голову, рассматривая разложенные папки. Пробившийся сквозь стекло солнечный луч осветил её лицо, и я заметил, как девушка сосредоточенно прикусила нижнюю губу, размышляя.

– Может быть, хотел всё довести до совершенства? – неуверенно предположила она после паузы.

– Возможно, – согласился я. – Но мне кажется, здесь чего‑то не хватает.

«Чего‑то, что и свело его в могилу», – хотел было добавить я, но промолчал.

– Эти папки – всё, что вы нашли? – уточнил я, обращаясь к стоявшей рядом девушке.

– Пока да, – ответила секретарь. – Но архив большой. Я ещё не всё просмотрела. Пыталась разобраться с текущими делами, а это оставить на потом.

Она обвела взглядом стеллажи, заставленные папками и томами.

– Думаю, что таких заметок было куда больше, – произнёс я, задумчиво проведя ладонью по одной из папок. – И должно быть что‑то очень важное, первостепенное, ради чего старый князь отложил эти проекты.

– Может, их убрали? – предположила Вера. – Например, когда наводили в кабинете порядок. Может, стоит спросить у Никифора? Он наверняка знает, где князь мог хранить важные бумаги.

Я поморщился: после сегодняшнего разговора с Никифором мне показалось, что домовой не очень хочет посвящать меня во все дела предшественника. Но девушка была права: без его помощи, мы будем искать здесь документы целую вечность. И в результате можем ничего не найти.

– Разумная мысль, – согласился я. Встал с кресла и вышел из кабинета в поисках домового.