– Хватит, – резко оборвал я и, добавив в голос металла, продолжил, – Если вы изволили говорить о моем почившем родиче, то рекомендую следить за языком. Я никому не позволю отзываться о нем с пренебрежением. Вероятно, вы в силу своего возраста не понимаете, какая тяжесть лежала на его плечах. И чего ему стоило сохранить княжество от посягательств падальщиков.

Озеров замер, глаза его расширились, а пальцы дернулись. Было очевидно, что ему не терпелось взяться за ручку и блокнот, чтобы записать сказанное мной. Потом он опомнился и мотнул головой:

– Простите, мастер‑князь. Язык мой – враг мой. Когда я нервничаю, то говорю все, что в голову приходит.

– И многие так считают? – вдруг подал голос помрачневший Морозов. – Что старый князь был бесполезным?

– Не могу знать, – пожал плечами репортер. – Кто‑то говорит, что на последних годах его правления княжество обветшало. Что все решал Совет…

Я покачал головой, понимая, что Савелий делает только хуже. Тот заметил мое движение и метнул взгляд на воеводу. Он понял, что стоит прикусить язык, и замолк на полуслове. Но тут же сменил тему.

– Если говорить откровенно, то почти никто не ждал от вас ничего хорошего. Учитывая вашу репутацию в столице.

– А я предупреждал, – вздохнул воевода и потер переносицу. – Я в убогих разбираюсь.

– О чем это вы? – насторожился Озеров, и его взгляд заметался между мной и Морозовым.

– Вы так и не пояснили чего хотели? – спросил я.

– Конечно же, взять у вас интервью, – как само собой разумеющееся заявил Савелий. – Я точно знаю, что в редакции уже определили репортера, который должен был с вами работать. Но я считаю, что он совершенно неподходящий.

– Ну, естественно, куда ж ему до тебя, – пробормотал Владимир себе под нос и ухмыльнулся.

– Да, у меня мало опыта. Это правда. У меня своя колонка…

– Какая? – уточнил я с любопытством.

Парень замялся, очевидно, не гордясь темой, на которую пишет. Он скривился, словно откушал лимон, и нехотя признался:

– Я веду колонку с приметами и гороскопом.

– Кто бы сомневался, – фыркнул воевода, едва сдерживая смех.

– Напрасно вы так, – возмущенно встрепенулся Озеров и запальчиво продолжил, – Чтобы вы понимали: астрология является наукой, которую недооценивают. А что до примет… можете считать меня дремучим, но я верю, что многие события происходят не просто так и не сами по себе.

Впервые Морозов взглянул на гостя без издевки, но тот не заметил этого и оскорбленно продолжил:

– Конечно, другого репортера к вам отправили бы по всем правилам. Сначала позвонили вашему секретарю, записались бы на удобное время. Потому эта Луковичкина прикатила бы к вам на должностном авто…

– Луковичкина? – с преувеличенным интересом переспросил воевода.

Мне было ясно, что он решил поддеть бедолагу, но тот не заметил подвоха и, закатив глаза, пояснил:

– Она племянница нашего главного. И он ее продвигает. Девица эта ничего не смыслит в репортерском мастерстве. Только и может, что глазами хлопать и хихикать.

– И такую глупышку хотели направить к самому князю? – поинтересовался хитрый воевода.

– Ясное дело, чтобы ей потом дать вести главную колонку, – отмахнулся Савелий. – И плевать, что она ничего не умеет писать. Да она и интервью не способна брать. Толку то, что в столице училась целых три года.

Парень выдохнул и выдернул из‑под манжеты платок, чтобы утереть покрасневшее лицо.

– Красивая? – невинно осведомился Морозов.

– Кто? – Озеров замер, а потом принялся комкать платок как бумагу.

– Эта Луковичкина.

Репортер покраснел еще сильнее, хотя казалось, что больше некуда. Глаза его забегали, а потом парень и вовсе закашлялся.

– Значит, хотели к нашему князю прислать красивую репортёршу, – продолжил мой помощник с невинным видом. – Глядишь, она бы и выведала у него какие‑нибудь подробности личной жизни…

– Ничего бы она не выведала, – сдавленно выдал Савелий и покосился на меня с едва скрываемым подозрением. – Ко всему прочему, у князя невеста есть.

– Да? – выдохнул я с искренним изумлением.

– Ну, конечно. Это все знают. Она к вам из самой столицы приехала. Вы с ней в городе гуляли намедни.

– И когда вы все успеваете, княже? – пытаясь сохранить серьезность, спросил воевода.

– У меня часов в сутках больше, чем у других, – отмахнулся я и на секунду прикрыл глаза.

– И вот я подумал, что если к вам в княжеский особняк для взятия интервью приедет Луковичкина, то это может не понравится вашей невесте, – заключил Савелий. – Сами понимаете – женщины такие нелогичные. И хоть ваша невеста красивая и наверняка умная, но может решить, что к вам в ее отсутствие захаживают всякие…

– Луковичкины, – с готовностью подсказал воевода, уже не сдерживая сарказма.

– Она вовсе не такая, – вспыхнул парень. – Просто… будет лучше, если интервью у князя будет брать кто‑то менее…

– Продолжай, – едва ли не взмолился Морозов, наслаждаясь смущением собеседника.

– Лучше это будет кто‑то более опытный, – нашелся Озеров.

– Ты ведешь колонку гороскопов, – охотно напомнил ему Владимир Васильевич.

– И примет, – насупился Савелий. – И я хороший репортер. Мне просто нужен шанс. А Луковичкина, между прочим, на практике в столице помогала вести колонку скандальных новостей. Она и здесь такую пыталась создать. Но у нас скандалов немного: то в колодце вода стала горькой, то рыбаки полуголых девиц на берегу увидели…

– Так мы можем назначить время для встречи, – решительно заявил я, прерывая откровения репортера.

– Вы согласны? – охнул Савелий и шагнул ко мне ближе.

– В конце концов – у вас своя колонка. Пусть и с гороскопами…

– И приметами, – подсказал Морозов с самым что ни есть серьезным видом. Если бы я его не знал, то не заметил лукавые огоньки в глазах.

– Позвоните моему секретарю, – предложил я и продиктовал номер телефона Веры Романовны, который парень старательно записал в блокнот огрызком карандаша. – Скажите ей, что я одобрил вашу кандидатуру. И если кто‑то обращался к ней, то пусть отменит прежнюю договоренность.

– Вы не пожалеете, – пообещал Савелий, ухватив меня за ладонь и тряся ее в своей. – Я такую статью напишу, что все зачитаются. Я докажу редактору, что чего‑то стою. И еще…

– Докажешь Луковичкиной, – почти ласково подсказал воевода, заставив парня сглотнуть.

– Всем, – тихо заключил он и робко улыбнулся. – Спасибо за доверие.

– У князя доброе сердце, – Морозов оттеснил репортера от меня и вручил ему диктофон. – Но нам пора. Всего хорошего.

– И вам… и князю… – забормотал Озеров пятясь.

Когда он все же отошел на достаточное расстояние, воевода повернулся ко мне и негромко сказал:

– Не знаю, что там из себя представляет Луковичкина, но этот Савелий ради того, чтобы она не попалась к вам на глаза, решился на подвиг.

– Вы слишком хорошего мнения о нем, – засомневался я. – Он просто увел у нее из‑под носа возможность взять интервью.

– Значит, ему оно нужнее, – философски заключил мужчина, и мы вместе направились к машине. – Едем домой?

Я кивнул:

– Да. Пора решать насущные проблемы.

Воевода сел за руль, завел двигатель, и авто выехало с территории. Морозов какое‑то время молчал, а потом все же не выдержал:

– Спасибо, что заступились за усопшего князя.

– Иначе и быть не могло, – ответил я.

– Досадно, что многие считают, что старик мало делал для княжества, – продолжил Владимир Васильевич. – Конечно, в последнее время он сдал. Но все же…

– Те, кто знают о нечисти, понимают, насколько важен князь для этих земель. Они не считают старого князя бесполезным, – напомнил я. – Что до остальных…

– Может попросить этого Савелия написать что‑то хорошее про вашего предшественника? – неуверенно предложил Морозов.

– Обязательно, – согласился я. – Я попрошу Веру Романовну составить список вопросов, которые надо будет осветить.

– Но тему про вашу невесту лучше оставьте нераскрытой, – внезапно посоветовал воевода.