– Как раз вовремя. Никифор уже грозился начать трапезу без вас.

Домовой недовольно покосился на сидевшего за столом Владимира, но промолчал.

– Значит, нам повезло, – улыбнулся я, отодвигая стул и помогая Вере сесть.

– Никифор сегодня очень постарался, – продолжил Морозов, пока домовой накладывал мне порцию тушеного мяса. – Говорит, готовил мясо на можжевеловых ветках. Чтобы, цитирую, «небо во рту пело».

– Все, хватит болтать, – оборвал нас домовой. – Пора есть.

Я отрезал кусочек лежавшего на тарелке мяса, отправил его в рот. Аромат был тонкий, терпкий, с лёгким дымком.

– И правда поёт, – признал я.

Мы ели не спеша. Ветер едва колыхал шторы. Свет ровно играл в отражении серебряных приборов, и в этих бликах было что‑то успокаивающее. Словно мир, на мгновение, действительно стал простым и понятным.

Телефон в кармане зазвонил как раз в тот момент, когда я закончил обед, и допивал заваренный Никифором отвар. Вера и домовой к этому времени покинули столовую. Секретарь сказала, что ей еще нужно организовать встречу с экологами, домовой же просто собрал со стола посуду и не попрощавшись ушел. Я вытащил аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Феоктиста. Удивленно нахмурился, но принял вызов.

– У аппарата.

– Мир дому вашему, – послышался в динамике голос старшего жреца. – Звоню, чтобы сообщить, что договор аренды уже подписан. А совет Синода проголосовал за создание нового подконтрольного Синоду и жандармерии ведомства. Так что все готово, Николай Арсентьевич.

Я замер, чувствуя, как внутри всё на миг стихло.

– Вот как… Благодарю.

– Главой нового ведомства будет назначен мастер Зубов. А его заместителем представитель Синода, жрец Руднев.

– Прекрасно.

– Финансирование утверждено, полномочия распределены между ведомствами. С завтрашнего дня начнет формироваться штат сотрудников, – продолжил Феоктист. – И мы рассчитываем на ваше содействие при его наборе, мастер‑князь. Вернее, помощи вашего воеводы. И дружины.

– Разумеется, – ответил я. – До встречи.

– До встречи, Николай Арсентьевич, – произнес жрец и быстро завершил вызов, видимо опасаясь, что я вновь стану поминать Всевышнего и ему придется творить перед собой чудные знаки.

Я убрал телефон в карман. Задумчиво посмотрел в окно.

– Судя по вашему лицу, новости хорошие, – заметил Морозов, и я кивнул.

– Более чем. Синод проголосовал за восстановление службы благочестия. Зубов будет назначен его главой.

– Хорошее название, – одобрил воевода. – Красивое. Да и начальник нового ведомства подобран идеально. Только один вопрос: не будет ли препятствовать всему этому Совет?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа, но я покачал головой:

– У Синода есть независимый от княжества бюджет. Осипов не может запретить старшему жрецу тратить деньги по своему усмотрению.

Морозов коротко кивнул.

– Тогда все хорошо.

– Николай Арсентьевич…

Голос секретаря за спиной заставил меня обернуться. Вера стояла в дверях, и заметив, что я обратил на нее внимание, произнесла:

– Я договорилась о встрече с мастером Костомаровым. Он примет вас у себя в любое удобное для вас время.

– Отлично, – довольно произнес я. – Тогда пора ехать в город, Владимир Васильевич.

Воевода кивнул и встал из‑за стола:

– Пойду подгоню машину.

Он вышел из комнаты. Я же еще некоторое время посидел за столом, допивая отвар. Перевернул блюдце под негодующий взгляд Мурзика, а затем тоже встал и направился к выходу.

Когда я вышел из дома, машина уже была подогнана к крыльцу. Морозов стоял у открытой пассажирской двери и трепал по холке довольного Аргумента.

Я улыбнулся, некоторое время наблюдая за этой картиной. Затем спустился с крыльца и подошел к авто. Сео в салон. Морозов закрыл за мной дверь, обошел машины, устроился на водительском сиденье и завел двигатель.

Мы выехали за ворота поместья, и пейзаж сразу раскрылся во всей северской красоте. Дорога тянулась между высоких деревьев. Воздух был прозрачен, солнце светило мягко, будто не спеша разогреться всерьёз. Я чуть приоткрыл окно. Ворвавшийся в салон ветер пах землёй. Некоторое время я просто сидел, откинувшись на спинку и смотрел на дорогу. Свет и тень мелькали на стекле, как кадры из старой плёнки. Колёса машины мерно шуршали по гравию, и этот ритм будто убаюкивал.

– С каждым разом дорога словно становится короче, – заметил воевода.

– Не дорога, Владимир Васильевич, – ответил я, глядя в окно. – Просто мы уже привыкли к частым поездкам в город.

Воевода хмыкнул, но не стал комментировать. Вместо этого уточнил:

– Едем в экологическое ведомство?

Я покачал головой:

– Сначала заедем в жандармерию. Нужно поговорить с Зубовым и обсудить его новое назначение.

Морозов кивнул, и остаток дороги мы ехали молча. Рыжего меха в кустах я так и не увидел.

Вскоре мы добрались до города. Машина мягко вошла в поворот, и на мгновение весь город открылся перед нами: Каменные дома с потемневшими фасадами, вывески лавок, запах свежего хлеба и горячего кофе, редкие крики уличных торговцев, блестящие крыши, дымящие трубы, река, переливающаяся на солнце. А вдали, над всем этим, возвышались сверкающие шпили Высокого Перевеса.

Морозов свернул на знакомую улицу, остановил машину у здания жандармерии. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, князь, – произнес он.

– Спасибо.

Я открыл дверь и вышел из салона. Двор здания жандармерии был пуст. Только на скамье рядом с урной лежал толстый полосатый кот и с тоской смотрел на прыгающих неподалеку воробьев. Я поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя тяжелую створку и вошел в здание.

В холле пахло бумагой и табаком. Сидевший в дежурной части жандарм, заметив меня, поспешно нажал кнопку, пропуская меня в помещение. Я прошел к окошку и с улыбкой уточнил:

– Добрый день. Мастер Зубов у себя?

Дежурный кивнул и собирался уже объяснить, как пройти в кабинет начальника жандармерии, но я просто махнул рукой:

– Спасибо. Я знаю, куда идти.

Поднялся по широкой лестнице, свернул в нужный коридор. Остановился у приоткрытой двери с табличкой, на которой были написаны фамилия и инициалы Зубова. Постучал в створку и дождавшись «войдите», шагнул в помещение.

Начальник жандармерии сидел за заваленным бумагами столом и увлеченно читал что‑то, перелистывая страницы лежавшей перед ним папки. Но заметив меня, он тут же оставил свое занятие. Выпрямился, расправил плечи и взглянул на меня настороженно:

– Добрый день, мастер Медведев, – начал он. – Случилось чего?

Я покачал головой и подошел к столу:

– Просто хотел сказать, что синодники подписали приказ о создании ведомства по контролю за… старшим народом. Здание уже арендовано. И новой службе очень нужен мудрый начальник, который мог бы ее возглавить.

Зубов замер, потом медленно кивнул. В глазах мелькнул тот самый огонь, что бывает у человека, который дождался своего часа. А через мгновение на губах начальника жандармерии проступила искренняя, радостная улыбка:

– Спасибо, что добились этого, – отрывисто произнес он. – Это и правда нужно для Северска.

– Понимаю. Для того все и задумывалось. Так что начинайте передавать дела преемнику и переводитесь в новое ведомство.

Зубов кивнул и произнес.

– Служу Северску и князю.

– Вам нужно будет обсудить все подробности со старшим жрецом, – продолжил я.

Он только усмехнулся:

– Это уже мелочи, мастер Медведев.

– Тогда до встречи в новом ведомстве, мастер Зубов, – произнес я, протягивая начальнику жандармов руку. Хозяин кабинета встал на ноги, пожал мою ладонь, и я невольно отметил, что рукопожатие вышло неожиданно крепким. А затем развернулся и направился прочь из кабинета.

– Мастер Медведев.

Голос начальника жандармерии прозвучал, когда я уже подошел к двери. Остановился, обернулся, глядя на сидевшего за столом Зубова.