– Мы ж не ведьмы, чтобы в лесу полынь находить, – вздохнул один из дружинников. – Эту траву в лесу днём с огнём не сыщешь. Её всякая нечисть не жалует, потому как она во многих снадобьях против них используется. Где полынь – там и засада может быть.

– А другим наоборот полынь нужна, – с готовностью подхватила Лада. В голосе её прозвучал живой интерес, а в глазах – тот особый блеск, когда человек касается любимой темы. – Для некоторых это как соль при готовке. Без неё ни одно зелье не заваришь.

– Ясно, – кивнул я, принимая правила игры, и стал протираться выданной тряпкой. Сначала ладони, потом шею. Запах был едва уловимый, чуть кисловатый, с тонкой муравьиной ноткой – не самый приятный, но куда лучше, чем быть искусанным.

– У нас три муравейника у особняка для этого дела приспособлены, – продолжила Лада, будто с радостью делилась чем‑то полезным. – Кто проштрафился – занимается заготовкой. Кладёт тряпки, ждёт, собирает. А мы потом храним в пакетах. Ничего не пропадает.

Я мельком глянул на Морозова. Он молчал, но уголки губ у него чуть дёрнулись вверх. Видимо, одобрил мое общение с дружину. А может, просто рад был, что я наконец начал вливаться в коллектив.

– А меня в прошлый раз никто не кусал, – вздохнул я, чуть насмешливо, но без вызова.

– Может, и сейчас не будет неожиданностей, – пожал плечами Морозов. – Но, судя по тому, что нам дорогу перекрыли – тут нам не рады. А это значит, что путь займёт больше времени, чем хотелось бы.

Я ничего не ответил. Просто кивнул и пошёл следом. Просёлочная дорога незаметно сузилась до тропы – тонкой, упрямой, вьющейся между деревьями, будто кто‑то провёл её пальцем по земле. Тропа то терялась, прячась под ковром листьев и мха, то снова проявлялась. Как будто проверяла нас на внимательность.

Пахло сыростью, влажной корой и чем‑то сладким, неуловимым. Ветки тянулись друг к другу, как будто лес сам сжимался, замыкаясь в себе. Птицы перелетали с ветки на ветку, посвистывали, не обращая на нас ни малейшего внимания. В кустах дважды мелькнули лапы зайца, а чуть дальше показался рыжий лисий хвост. В кронах я заметил белок, которые тут же прятались, едва завидев движение.

А потом, между стволами, у самой земли, я уловил слабое покачивание – будто в траве летали светлячки. Слишком ранние светлячки. Солнце ещё не зашло, небо оставалось голубым, а они уже плавали в воздухе, медленно, как капли света. Странные, неестественно ровные. Я моргнул, пытаясь отогнать морок Но когда я открыл глаза, они всё ещё были там. А потом исчезли. Словно и не было. И всё же я знал – видел. Лес сегодня дышал иначе.

– Если заметите огоньки – не ходите за ними, – едва слышно произнесла Лада, поравнявшись со мной на одном из поворотов. Голос у неё был ровный, почти будничный, но в нём не было ни капли шутки. – Сойдете с тропы хоть на шаг, и мы вас уже обратно на неё не затянем. Тут такие места, что не каждый лесовик поможет. И даже леший может не сдюжить.

Я молча кивнул. Потому что по тому, как она это сказала, было ясно: это не легенда, не байка или страшилка.

Проморгался, сконцентрировался на тропе, которая вилась передо мной как тонкая нить, которую нельзя терять.

– Следите за тем, кто идёт перед вами. Замыкающий – смотри в оба, – глухо скомандовал Морозов, не оборачиваясь. Он шёл первым, уверенно, будто под ногами не было зыбкой почвы, словно знал эту тропу с детства.

Вскоре от тропы не осталось и следа. Ни вмятин, ни отпечатков следов, ни даже сухих веточек, примятых подошвами. Только редкие, чуть скошенные полоски в траве давали понять, куда ещё можно поставить ногу, чтобы не сбиться.

– Мы на подходе, – не сбавляя шага, коротко бросил Морозов. И в ту же секунду отряд будто встрепенулся. Словно и не устали, просто ждали сигнала.

– Лада, займи моё место, – не оборачиваясь, скомандовал воевода.

Девушка молча кивнула и легко, почти бесшумно обогнала меня и двоих дружинников. На миг её образ дрогнул, и я увидел под её обликом нечто иное. Лесного духа, который мазнул по мне горящим, разумным взглядом и… неожиданно подмигнул.

Я замер, но только на секунду. Морозов оказался рядом, протягивая мне оружие.

– Держите, князь, – сказал он. – Сумеете с таким справиться?

Я взял клинок. Лезвие оказалось длиной с локоть, хорошо сбалансированное, чуть тяжеловатое к концу.

– Лучше чем с топором, – ответил я.

– Держитесь меня, – тихо велел Владимир, не сбавляя шага. – Если я окажусь вне досягаемости – двигайте к Ладе. Она вас прикроет получше других. И выведет, в случае чего.

Я кивнул, но внутри все сжалось от осознания, что в отряде, где каждый знает, что делать, я пока скорее балласт. Но никто не выразил недовольства. Все были сосредоточены, и я вдруг почувствовал, что они просто приняли меня. Как есть.

– Берегите себя, княже. Это ваша основная задача, – добавил Морозов уже мягче.

– Понят… – начал было я, но замолчал.

Потому что в этот самый момент деревья перед нами начали расходиться. И впереди, до самого горизонта, раскинулось болото.

Оно словно было живым. Мягкие кочки, затянутые зеленью и поросшие низкими кустами, туман, клубящийся у самой воды, и деревца, стоящие чуть поодаль от кромки. Кривые, будто от постоянного ветра, с тощими, тянущимися к небу ветками, на которых были редкие листья и неожиданно яркие цветы.

– Не ступайте в топь, – негромко, но уверенно распорядился Морозов, не оборачиваясь. А потом, чуть тише, добавил уже мне: – Пыльца этих деревьев может отравить. В нынешнем году они почему–то цветут дольше, чем обычно.

Он скривился, будто откусил что‑то кислое.

– Идём вдоль топи. Ищем любые подозрительные следы, – продолжил раздавать указания воевода. Отряд тронулся почти бесшумно, как по отработанной схеме.

– Какие? – спросил я, всё же решив уточнить.

– Подозрительные, – спокойно повторил Морозов, бросив на меня короткий взгляд. – Мы поймём, если увидим.

Он кивнул на цветущие деревья у кромки болота.

– Никто из зверья не станет подходить к воде. Тем более в это время. Не для них это цветение, и не для нас. Так что, если увидим хоть чей‑то след – тем более свежий – это уже знак.

Я внимательно осматривал землю под ногами, кусты по краям и ту зыбкую, чуть дрожащую линию воды. Лес будто затаился.

Между кочками болота замерцали тонкие, колышущиеся огоньки. Они словно плыли в воздухе, не касаясь ни воды. Зрелище было настолько завораживающим, что я невольно замедлил шаг. Было в них что‑то странно притягательное.

– Если увидите огоньки – отвернитесь, – донеслось будто издалека, как сквозь вату.

Я вздрогнул, резко прикрыл глаза и отступил на шаг, прежде чем осознал, что уже успел сделать пару шагов в сторону топи. Туда, где колыхались эти странные, нереальные блики.

Морозов мгновенно оказался рядом. Крепко ухватил меня за плечо и молча вернул на прежнюю позицию, как будто ставил шахматную фигуру обратно на доску. Я глубоко вдохнул.

– А что это за огоньки? – спросил хрипло, не сразу находя голос.

– Смерть, – ответил он тихо. – Но с ними легко справиться. Главное – не пялиться. А если уж забылись и глядите слишком долго, надо сразу прикусить щёку или губу. Или ущипнуть себя. Боль возвращает в реальность и. проясняет мысли.

Я молча кивнул, мысленно отметив ни в коем случае не смотреть на эти цветы. Хотя боковым зрением всё равно видел, как что‑то колышется в тумане, мерцает и зовёт. Но теперь я знал, как с этим справится.

– Сюда, – послышался голос Лады.

Он снова расслаивался. Но, похоже, это никого не тревожило. Или просто никто больше не замечал. А может уже привыкли.

Я подошёл вместе с Морозовым. Лада стояла чуть в стороне, склонившись над небольшим углублением у самой кромки леса. Она ничего не говорила, а только указала взглядом.

В траве, где, казалось, ещё недавно кто‑то спал или прятался, теперь лежало нечто, от чего сразу похолодело внутри. Обглоданные тонкие, изогнутые кости. Пара чёрно‑серых перьев, спутанных между собой. Обрывки шкуры с клочьями меха, слипшимися от влаги.