Я поплотнее перехватила нож под рукавом, искренне надеясь, что никто из слуг не заявит ему о пропаже. Конечно, использовать его я собиралась в самом крайнем случае, но моя выработанная на службе интуиция просто кричала о том, что крайний случай может наступить в любой момент. Как в тот самый день, когда я поехала на свой последний вызов…

Усилием воли я заставила себя не думать о случившемся, возвращаясь в реальность. Антония — создание нежное, и это по ней читается на раз. Защиту ей давало положение невесты Князя (и то сомнительную). Невеста, невеста… из парного теста! Из которого все лепили все, что им угодно.

В башне обнаружилась вполне приличная комната с мутным окном, настолько мутным, что даже никакие шторы-портьеры не требовались, лунный свет сюда практически не проникал, крепкой кроватью с балдахином, шкаф, кресло, и… ночная ваза. Да уж, с удобствами в этом «стилизованном отеле» было не очень. После того, что я видела в княжеском дворце в столице, я грешным делом подумала, что у них так везде, почти как в нашем мире, с поправкой на нравы, но, видимо, ошибалась. Еще на столике перед зеркалом обнаружились тряпочки для умывания и тазик с водой. Наверняка такой же холодной, как эта комната.

— Я здесь замерзну, — подвела итог я, оглядевшись.

— Как я уже сказал, мы вас не ждали так рано, — хмыкнул Гемрор. — Но вы можете провести ночь в моих апартаментах, там есть обогревающие артефакты.

И ухмыльнулся.

— Выйдите, — скомандовала я. Прорвалось мое прошлое, и он мигом перестал ухмыляться, даже сделал пару шагов назад. Потом, правда, опомнился:

— Вы — моя гостья, Антония, — недобро прищурившись, произнес он с нажимом. — Здесь вам не столица, это военный гарнизон, и все подчиняются мне. Поэтому лучше бы вам со мной не ссориться.

После этого он и впрямь вышел, громыхнув дверью, и мы остались наедине с Оромондом.

— Вы — военный высшего ранга, — зло процедила я, глядя начальнику стражи прямо в глаза, — и вы прекрасно видите, что творится у вас под носом. Как вы могли ему позволить вести себя так?

Оромонд хмыкнул:

— Моим поручением было доставить вас в целости и невредимости, и я с этим отлично справился. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Ну а что касается Гемрора… он, в общем-то, прав. Не артачься, и будешь тут как сыр в масле кататься.

Княгинина радость быстро перешла на «ты», очевидно, осознав, что теперь за меня никто не вступится. Не говоря уже о том, что у него наверняка пригорало из-за того, как я его развернула по дороге.

— Ты, йяра Антония, мягко говоря, не красавица, — в его «йяра» звучала откровенная насмешка, — поэтому почитай за счастье, что на тебя обратил внимание такой высокоранговый мужчина. Особенно после того, как Великий князь тебя попользовал и вышвырнул.

От такого откровения я на мгновение опешила, потому что память Антонии ничего такого мне не подбрасывала. Но уже в следующее мгновение я поняла, что Оромонд не лгал. Перед глазами как вспышка родилось новое воспоминание.

В частности, о том, почему Антония так боялась того кабинета. И князя.

13

С тех пор, как Риаран назвал Антонию своей Искрой, все вокруг наперебой твердили, что ей невероятно повезло. Твердили так часто и уверяли так горячо, что быстро убедили девчонку с не самой высокой самооценкой, что без князя она умерла бы под забором. Что без него Антония ничего из себя не представляет. Глупая неуклюжая уродина, которая просто вытянула счастливый билет в лучшую жизнь. Лучшую, как же! Тони в родном замке не сказать чтобы жилось совсем сладко, но ее, по крайней мере, не третировала будущая свекровь, за ее спиной не смеялись придворные, а жених всеми правдами и неправдами не пытался «активировать» в ней собственную магию.

Когда стало понятно, что «загруженная» в Антонию искра медленно угасает, Риаран взялся за невесту всерьез. Сначала вливал в нее магию с помощью простых прикосновений, потом по классике жанра сообщил, что свадьба всего лишь формальность. По идее, между драконом и Искрой должно было искрить, но и здесь что-то пошло не так. Хотя Антония восхищалась князем, даже запала на него, в первый раз на столе в драконьем кабинете ей было стыдно и немыслимо больно. И все последующие разы тоже. Самое ужасное заключалось в том, что не князь принуждал Тони, она сама приговорила себя к этим пыткам своими мыслями и желанием пробудить в себе искру. Навязанным чужим мнением, что она недостаточно хороша. Недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно утонченна, и дальше по списку.

Мне достались лишь обрывки воспоминаний Антонии, боль и желание, чтобы это поскорее закончилось, но этого хватило, чтобы возненавидеть Великого князя еще сильнее. За то, что своим безразличием допустил подобное. За то, что не защитил свою Искру, которая на самом деле было недостаточно «зубастая», чтобы дать по рогам всем, кто третировал ее на протяжении огромного промежутка времени.

У меня в груди защемило от боли за эту девочку, которая не жила, а существовала.

Но Антонии больше нет. Теперь вместо нее я, и притворяться не собираюсь. Я сжала кулаки и разжала, ответив туару в его же ключе:

— Это каким местом я не красива, Оромонд? Ты сам только что сказал, что все высокоранговые мужчины падают к моим ногам с первого взгляда. Сначала князь, теперь комендант крепости. Если не можешь оценить мою красоту и обаяние должным образом, то скорее всего сам не дотягиваешь до высокого ранга!

Начальник стражи пошел красными пятнами и процедил:

— Удачи с завоеваниями, йяра Антония! Но что-то мне подсказывает, что ты закончишь свою жизнь в местном борделе.

С этими словами и гадкой улыбочкой он вышел из моей комнаты, в точности повторив пассаж Гемора. Я тут же подбежала к двери, убедилась, что она пережила двойной удар, и задвинула хлипкую щеколду. Поразмышляв парусекунд, я еще и подтащила к выходу тяжелый стул. Удержать он может не удержит, но грохот разбудит, если я все-таки задремаю! Только после стащила платья — верхнее и нижнее, и, оставшись в панталонах и в подобии короткой комбинации, залезла в постель, положив нож рядом с подушкой.

Одеяло пахло пылью, поэтому я пару раз от души чихнула, но, по крайней мере, оно было плотным. Промах коменданта, который наверняка рассчитывал, что несостоявшаяся невеста князя замерзнет и сама прибежит к нему греться. Темный провал камина и отсутствие дров на подставке намекали на то, что топить комнату в башне даже не собирались. Но у меня был камин. И комната. И куча проблем, связанных с комендантом и этой крепостью!

Но лучше это, чем козни княгини. Лучше, чем оставаться послушной куклой князя и девочкой для насмешек таких уродов, как этот Оромонд. В отличие от Антонии я никогда не умела прогибаться и не прогибалась под систему. Под тех, кого не могла уважать. А те, кого я уважала, никогда не требовали ничего сверх соблюдения служебных обязанностей. Сказать, что в своей земной жизни я не сталкивалась с трудностями, я не могла. Одна служба чего стоит! Такого повидала, вовек из памяти не сотрешь. В моей жизни было не меньше дерьма, а может быть, даже больше, чем в жизни Антонии, но меня они не сломали, а сделали жестче. Возможно, поэтому мой путь не закончился, а продолжился здесь, в этом теле и в этом месте. Потому что только я могу с этим всем справиться.

Что ж, спасибо, судьба!

Я переложила нож под подушку и сжала его в кулаке. Сюда бы лучше «Грач», но на безрыбье и рак рыба. Кажется, приятные и наполненные сном ночки закончились по пути в Герменерр.

14

Спала я чутко, но хотя бы спала. От малейшего шороха открывала глаза и снова проваливалась в полусон-полудрему, а потом опять просыпалась. Неудивительно, что утром Антония напоминала панду. То есть я напоминала панду: во-первых, от подозрительно-бессонной ночки, а во-вторых, от того, что с дороги вчера затолкала в себя столько еды, сколько… привыкла. С привычками тела будет сложно, это я знала по себе: они прописываются на уровне физиологии и биохимии, и, когда тебе кажется, что ты все контролируешь, все внутри тебя контролирует та самая биохимия.