– Мне сказывали, что нету в ней никакой нужды. И что до места боя можно любую пехоту на кораблях перевозить, а потом на шлюпках высаживать. – произнес Александр III.

– С одной стороны – да. Своя сермяжная правда во всем этом есть. Но с другой стороны – нет. Ибо с тем же успехом можно сказать, что и горная пехота не нужна, так как любой человек может в горах гулять, и в кавалерии никакой пользы нет, ибо пехотинца можно посадить на коня и он там в целом усидит, наверное, да и моряки… зачем они? Загнал пехоту на эсминцы да броненосцы – и готово.

– Шутишь снова?

– Вот сейчас нет. Просто пытаюсь донести мысль, что специализированные рода войск не просто так придумали. Смотри. Морская пехота нужна для того, чтобы высаживаться первой на неподготовленный берег в условиях активного противодействия противника. Занимать плацдарм. И обеспечивать высадку основных сил. Что требует от них совсем иных навыков. Например, они все поголовно должны уметь плавать и обладать серьезными физическими данными. Ведь им надо с ходу вступать в бой. На пляже, на скалах – неважно. И с высоким шансом ввязываться в рукопашную схватку.

– И зачем они нам?

– Папа, ответь мне, как отреагируют на появление даже одного такого полка в Берлине, в Лондоне или даже в Стокгольме? Это карта. Серьезная и весомая карта в дипломатии. Если у тебя появится сильная морская пехота, то англичане станут тактичнее и вежливее. Не так ли? А турки? Подумай, как будут себя чувствовать турки, зная, что в случае чего мы им под стены столицы такие войска забросить можем?

– Это авантюра, сынок.

– Авантюрой было долго и мучительно грызть болгарские крепости. А быстрые десанты в тыл развернутых войск – это эффективно. И так при Николае Павловиче и воевали, малой кровью ломая турка через колено. Обручев, кстати, в 77 году предлагал такой план войны. Наш начальник штаба. Но какой‑то гений рассудил иначе. В итоге мы завязли в бессмысленной мясорубке.

– Сынок! Ты ничего не знаешь о той войне!

– С высоты и со стороны, папа, порой виднее. Но как пожелаешь.

Повисла неловкая пауза.

Все молчали.

Я рассматривал муху на окне. Император пыхтел. Мама молча изучала мое лицо, поджав губы.

– 93‑ий полк стоит в Пскове, – наконец, произнесла она. – Его придется перевести.

– Поначалу не нужно. Там прекрасное озеро. А потом поглядим.

– Ты будешь согласовывать их вооружение и снаряжение с ГАУ и Генштабом?

– Я хочу карт‑бланш. С Обручевым мы и так это все будем обсуждать, но никаких бюрократических препон и согласований. Вообще никаких. Захочу нарядить их в розовые балетные пачки – будут в розовых балетных пачках. Захочу вооружить их ногайками – будут с ногайками бегать. До тех пор, пока я не скажу «готово», никто в дело не лезет.

– Скажи на милость, – покачал головой император.

– Это дорого? – поинтересовалась императрица.

– Это всего один полк. Даже если я увешаю их самым дорогим оружием с головы до ног бюджет этого почти не заметит.

– Серьезно? – усмехнулся отец.

– Я постараюсь не увлекаться. Только самое необходимое. Самым дорогим из их хозяйства будут десантные посудины – крупные катера для высадки на необорудованный берег.

Папа прищурился.

– Что?

– Корабли хочешь сам заказывать?

– Десантные средства. Для полка морской пехоты.

– В обход МТК и Адмиралтейство?

– Разумеется.

– Макаров об этой твоей инициативе знает?

– Мы с ним уже попытались это провести по адмиралтейству. Бумаги наши там тонули почти сразу. Дядя Леша дал ясный и однозначный приказ: не пускать и не позволять.

– Кого не пускать?

– Все, что исходит от меня или хоть как‑то со мной связано. Из‑за чего и Макарову работу сломал. У него все, вот буквально все захлебнулось волокитой.

Император поежился и поглядел на Марию Федоровну, взгляд которой стал крайне неприятным. Я же, видя момент и почувствовав его, добавил масла в огонь и рассказал недавнюю историю о том, как я целый день провел, блуждая по инстанциям.

Сочно рассказал.

Что было – все вывалил. А чего не было – придумал. Из‑за чего повествование мое в целом тянуло на номер КВН. Только слушатели его внимали с каменными лицами.

Я закончил.

– Ладно. – нехотя произнес император, после пары минут молчания, – я поговорю с Чихачевым и Пилкиным. Сегодня же вызову их к себе. Такое поведение совершенно недопустимо.

– А морская пехота?

– Я подумаю.

– То есть, нет?

– Я подумаю! – с нажимом и раздражением произнес император.

– Время, папа, это единственный невозобновимый ресурс.

– Сынок! – встряла Мария Федоровна, – мы подумаем.

От этого уточнения у Александра Александрович чуть дернулась щека, но возражать он не стал.

– Хорошо. – произнес я и, достав из папки бумаги по морской пехоте, положил их отцу на стол. После чего сел обратно.

– И это ты называешь, просто заехал домой? – усмехнулась императрица, кивнув на оставшиеся в папке бумаги.

– Это уже личный вопрос. О женитьбе.

Они оба подобрались и напряглись пуще прежнего. Даже нервно так переглянулись. Зная сына, они приготовились к чему угодно. И эта предельная неопределенность пугала.

– Мы строим Великий сибирский путь. Это долго и дорого. Но важно.

– Опять издалека заходишь?

– Я думал о том, как мой брак мог бы помочь империи. Никаких партий, даже при новых порядках, которые бы дали нам новых земель, я не нашел. Даже с туземными принцессами.

– Сынок!

– Папа, не надо. Я подхожу к вопросу максимально прагматично и реалистично. Жена для сына императора – это не личная услада, а вопрос политический. Политика же, как известно, проистекает из экономики. Поэтому я отбросил все сантименты и предрассудки. Иначе многого не увидеть.

– Неужели бы ты согласился взять в жены этих туземок? – покачала головой мама. – Они ведь не твоя Медея, которая и христианка, и владеет нашим языком, и в нашей культуре. Они же совсем дикие.

– Я рассмотрел всех туземных принцесс, от Абиссинии до Японии. Да‑да. Негритянок тоже. Но, увы, не увидел нигде какого‑то значимого интереса для державы. Ту же японку можно брать в жены только после того, как мы одержим победу над ними.

– Боже! – ахнула Мария Федоровна.

Отец же молча кряхтел, переваривая с ужасом слова сына.

– Так вот. Туземки отпали. Малые дома аристократии в Европе отпали. Поэтому я остановился на двух группах лиц. Первое – крупные промышленники в России, вторая – крупные промышленники в США.

– Ты серьезно?

– Вполне. Ты ведь помнишь, мама, что я предлагал даровать титул подходящей семье. Поэтому судил без оглядки на это ограничение, только практическая польза. И после комплексного анализа остановился на одной девице. Зовут ее Консуэло Вандербильт. Она правнучка Корнелиуса Вандербильта, человека, который к своей смерти в 77‑ом году был самым богатым на земле. Без оговорок. Без лести. Просто самый богатый.

– Я знаю, кто это. – произнесла Мария Федоровна.

– Их семья разделила имущество деда, но в целом, они держатся вместе. Как Нобели. Главное же заключается в том, что их семья стала такой богатой на перевозках морских и железнодорожных.

– И что с того?

– Если я возьму в жены Консуэло, то мы сможем привлечь эту семью к строительству железнодорожной и портовой инфраструктуры на нашем Дальнем Востоке. Им ближе. Они опытны в этом. Они могут привлечь огромные капиталы под это. Ну и работников с оборудованием. Снабжать стройки Владивостока и Хабаровска из Калифорнии проще, чем из Санкт‑Петербурга. Что позволит существенно сократить время строительства Великого сибирского пути. Снизив нагрузку на казну.

– И какова плата?

– Их доля в том хвосте. Но, я думаю, оно того стоит. Ну и статус.

– Сынок, я правильно тебя понимаю, что ты хочешь взять в жены правнучку пароходного и паровозного дельца.

– Папа, я хочу взять в жены правнучку того, кто в свое время мог купить всю промышленность Россию и на сдачу перестроить Зимний с большим размахом. Все благородные рода когда‑то начинали с низов.