– Ты же сама сказала, что его одного никуда нельзя отпускать. – растерялся император.

– Я пошутила.

– А это письмо? И иные?

– Шутки, очевидно же. Впрочем, надо будет ему послать телеграмму, чтобы скорее возвращался. Сославшись на мое слабое сердце, которое он совсем не щадит.

– Давно пора. И надо бы его женить. Совсем от рук отбился.

– Наш военно‑морской агент уже телеграфировал, что Жорж отобедал у Вандербильтов. Дважды.

– А при чем тут они? – нахмурился император.

– Милый, ты что, ничего не понял? Мы вот‑вот потеряем двух сыновей. Да‑да. Что ты смотришь? Ничего не рассосется. Ситуация накаляется с удивительной скоростью. Или ты думаешь, что эти письма, – кивнула она в сторону фотокарточки, – просто так?

– Милая моя Минни, наши сыновья никогда не пойдут против моей воли.

– Они уже идут. Оба. – произнесла Мария Федоровна, и голос ее стал ледяным. – Ники переписывается с Алисой. Жорж ведет какие‑то переговоры с Вандербильтами. Они свой выбор сделали. Ники не остановила даже статья. Он ее назвал дьявольским искушением и швырнул на пол. А Жорж… – махнула она рукой.

– А Миша?

– Он уже слюни пускает на Ксешинскую, как мне донесли.

Император нервно прошелся по залу. Мария Федоровна же продолжала:

– После нашей последней беседы с Жоржем я обратилась к европейским юристам, которые специализируются на династическом праве.

– Это еще зачем?

– Поручила им проверить наши законы и найти в них лазейку, но эффект оказался другим. Они, напротив, сузили спектр доступных кандидаток. Царствующим домом считается только дом, который непосредственно правит государством. Что закрывает браки с любыми свергнутыми династиями, такими как французские Бурбоны. А владетельный дом… Понимаешь, традиционно он ведь должен быть не только равнородным с правящими домами, но и являться собственно владетельным, то есть, обладать всей полнотой суверенных прав на свои земли. После же объединения Германии почти все их рода по формальному признаку утратили эти самые суверенные права.

– Но Гессен остался государством! Как и Бавария, Саксония и иные. Это прямо записано в конституции!

– Государством – да. Суверенным государством – нет, так как над ними появился рейх, который немало их ограничивает. Так что, даже если у кого‑то что‑то сохранилось локально, то по формальному признаку их нельзя считать суверенными правителями и, как следствие, владетельными домами. То есть, Ники не может жениться на Алисе. Я ему уже передала заключение европейских юристов.

– Погоди. – замер Александр III нахмурившись. – Мы же сверялись с альманахом Гота.

– Альманах Гота – это все же не правовой акт, а частное издание. Он не закон и международный договор. – грустно произнесла Минни. – Три независимо юриста пришли к одному и тому же заключению. Германский, английский и ватиканский. Будешь читать? Я, кстати, распорядилась отправить в редакцию альманаха Гота эти заключения. Ты знаешь, как я их… хм… люблю. И утереть нос лишний раз им бы не мешало.

– Ничего читать не буду! – отмахнулся Александр III. – Я верю тебе. С кем теперь можно вступать в брак?

– Британский царствующий дом Великобритании, Гогенцоллернов дом Германии, Габсбург‑Лотаринский дом Австро‑Венгрии, Саксен‑Кобург‑Готский дом Бельгии, Оранско‑Нассауский дом Нидерландов, Бурбонов дом Испании, Саксен‑Кобург‑Гота дом Португалии, Савойский дом Италии, Глюксбургский дом Дании, Глюксбургский дом Греции, Бернадотов дом Швеции и Норвегии, Гогенцоллерн‑Зигмаринген дом Румынии, Обреновичей дом Сербии, Петровичей‑Негошей дом Черногории, Нассау‑Вейльбургский дом Люксембурга, Гримальди дом Монако и Лихтенштейнов дом Лихтенштейна. – произнесла Мария Федоровна без бумажки – просто по памяти.

– И все?

– И все. Из владетельных домов остались буквально единицы, только Лихтенштейн и Монако. Остальные – царствующие.

– Звучит не так плохо. Ты перечислила неплохой список.

– Звучит ужасно! Потому что далеко не во всех этих домах каждое поколение рождают девочки. Чрезвычайно сокращая перечень возможных невест. Да и с женихами ситуация аналогичная. А если учесть изыскание Жоржа, то… – она развела руками.

– Милая, ты серьезно? Изыскание Жоржа по невестам? Это же фарс!

– Томас Гексли и научное сообщество не нашли в его рассуждениях принципиальной ошибки и признали метод достойным серьезного рассмотрения.

Император замер.

Внезапно и резко.

Медленно повернулся и сердито посмотрев на жену, произнес:

– Ты же сама устроила все!

– Я лишь позволило его изысканию попасть в нужные руки. Будь уверен, Томас Гексли высмеял бы его без малейшего пиетета, если бы не посчитал верным. Он старый. Ему терять нечего. Да и наши тоже молодцы. Если что – они пришли в ужас, когда прочитали, и опасались за свои карьеры, но именно к сути изысканий вопросов у них не было. Везде, где ученые мужи действовали без давления… – она развела руками.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что Жорж прав. Невест, которые бы не влекли за собой ухудшение положения династии, у нас нет. Увы. Либо близкородственные браки, которые повышают риски тяжелых наследственных болезней, либо политический фарс.

– Я ничего отменять не буду! – рявкнул Александр III. – Великих князей и так уже слишком много! Министерство уделов трещит по швам от необходимости их содержать!

– Не нужно ничего отменять, – улыбнулась Мария Федоровна.

– И как быть тогда?

Она встала.

Подошла к бюро с бумагами, благо, что находились они с мужем в ее покоях. Достала документ в один лист и протянула Александру Александровичу.

– Что это?

– Подпиши, и вопрос будет решен.

– Что это? – с нажимом повторил Александр III.

– Здесь всего ничего текста – прочитай. Я не хочу тебя ни в чем обманывать, чтобы ты потом меня винил.

– Минни‑Минни. – покачал головой муж с укоризной. – Я доверю тебе даже больше, чем себе. Что это?

– Указ Сенату. Согласно которому, император вправе разрешать и признавать равнородным брак своих детей и внуков с кем угодно по своему усмотрению. Отдельным именным указом.

– Нет.

– Да.

– Минни, нет.

– Милый, да. Надо.

– Ники же меня съест.

Мария Федоровна криво улыбнулась и ядовитым тоном добавила:

– Если к тому нет ограничений медицинского, политического или иного характера.

– Разве у Алисы есть ограничения медицинского характера? Это все слухи.

– Но что мешает поставить условием прохождение ею полноценного обследования. Гессенский дом никогда на такое не пойдет. Это же страшное унижение. А наши лейб‑медики мне уже сейчас сказали: признать саму Алису они могут здоровой, а вот то, что она не принесет наследственной кровоточивости – нет. Они это просто не умеют делать. Подозрения же на это есть. У нее и брат от этого умер, и дядя. Ни один из лейб‑медиков не станет рисковать и ставить подпись на таком заключении. Ты понимаешь? – едко улыбнулась Мария Федоровна. – Даже если Гессенский дом решится, все закончится для него страшным унижением и публичным позором…

Я двигался в сторону Филадельфии.

Поездом.

Так оказалось проще.

– Ваше императорское высочество! Какая неожиданность! – воскликнул некий чинно одетый человек с явным германским акцентом, «случайно» приметив меня в приоткрытую дверь. Хотя он тут уже проходил двенадцатый раз, и я просто из любопытства приоткрыл дверь сильнее, чтобы проверить – ко мне он или так просто получилось.

В соседних купе ехали мои люди. И отреагировали они мгновенно. Раздались щелчки взводимых курков револьверов, и из дверей выглянули заинтересованный мордочки моих побритых «бармалеев». Причем сразу по оба борта от него, немало бедолагу перепугав.

– Мы знакомы? – ровно спросил я.

– Теодор фон Холлебен, – чинно представился он. – Чрезвычайный посланник Германии в США.

– Прошу, – я жестом пригласил его присесть рядом, переходя на немецкий.