Затуманенное сознание уже не отличало сделку от засады, и, когда самый сильный чёрный маг выстрелил в тело Рику сгустком тёмной отравы, разъедающей его плоть, в его глазах ни на секунду не появилось осознания произошедшего, их заполонила лишь эйфория и предвкушение прекрасного будущего с Зои.

Чёрные маги украли все самое ценное, что хранил у себя в лабораториях Рику, пока тот, истекая чёрной кровью, кружился в безостановочном танце счастья.

Дедушка Ара застал их выбегающими из его дома. Великая битва между самураями с изумрудными катанами и незваными гостями с тяжёлой, словно густая кровь, тёмной магией, быстро переместилась на задний двор дома, а затем и на еще целый пирс. Дедушка был слаб, он чувствовал, как жизненная сила покидает часть его клана, чёрная кровь струилась из его глаз. Собрав все остатки энергии, он вложил их в один грандиозный выпад. Острый разрез в форме месяца разорвал пространство вокруг, отбрасывая защитные силы магов вместе с их телами в глубины моря Айконранку.

А на месте удара, будто цветки хиганбаны [1] , возникли массивы чистейших изумрудов.

Зои больше недели безостановочно исцеляла тело Рику, разум которого все ещё пребывал в состоянии безумия. Его руки ссохлись и лежали плетьми по обе стороны такого же трухлявого торса, волосы выпали, а чёрная корка вокруг рта навечно осталась напоминанием о его проступке.

Спустя восемь дней он очнулся, не помня ничего, что творил в бреду. И не поверил своим собственным глазам: красавица Зои, образ которой так часто преследовал его во снах, превратилась в полумертвую старуху, покрытую язвами, пятнами и корками. От когда-то густых солнечно-русых волос остались торчать лишь несколько кудряшек по бокам, а зубы смололись в крошку. Они оба были живы, но какой ценой.

Они оба любили друг друга, но не смогли преодолеть невидимые барьеры, отделяющие их друг от друга. Осознание своей ошибки отразилось в стремительно белеющих глазах Рику, он протянул свою костлявую руку в сторону Зои, мягко коснулся её осунувшейся щеки и произнёс: — «Я готов отдать все свои способности, лишь бы не видеть эту боль в твоих прекрасных глазах.» Зои заплакала, а Рику уснул.

На следующий день Зои срезала остатки волос, навсегда заперев свою красоту в глазах, закрытых с тех самых пор.

Она поправилась, язвы превратились в шрамы, а чёрные корки по всему телу стали напоминанием. Она каждый день приходила в келью спящего Рику и обмывала его тело священной водой. Всем она говорила, что её Рику переместился в мир своего разума, чтобы найти лекарство для себя и неё, и однажды он вернётся. Но этого не произошло. И причиной снова был я.

Крик моего рождения подкосил ноги Зои, привычно сидящей со своим спящим возлюбленным, она почувствовала, что не переживёт эту ночь, видя, как сотня душ её соклановцев улетает обратно во Флавус.

Дедушка сказал, что их обнаружили на утро: она проткнула оба сердца двусторонним клинком, навечно соединяя их души в чувственном объятии.

Такаяма Арата был оправданно назван мудрым, но это не означает, что все его поступки отличались этим качеством, и судьба бедных Рику и Зои стали лишь толчком к развитию его жестокости и неотступности.»

Ю Рин перевернулась на спину, взгляд, полный раздумий, уткнулся в потолок.

В голове кружился рой мыслей, а воспоминания вновь стучались в двери сознания.

— Эй, Сону, — девчачья ладонь мягко потрепала по волосам мальчика, сидящего за партой перед ней. — Сейчас будет контрольная по физике, мне очень нужно написать её на отлично.

Голубые глаза закрылись за накрашенными веками, губы вытянулись вперёд, заставляя обычного русского паренька скривить рот от клянчащего лица своей одноклассницы.

— Ну, пожалуйста, ты же лучший и точно не откажешь в помощи, — тонкие руки обхватили предплечье парня, утыкаясь грудью среднего размера в ткань белой рубашки.

Розовые щеки мальчика сдали его, в очередной раз позволяя Ю Рин крутить им, как ей вздумается.

Да, она знала, что одноклассник любил её, знала, что он тайно скачивал её фотки из соц-сетей для своих грязных дел, она даже застала его за одним из них, задержавшись после урока физкультуры. Ей было мерзко, неприятно, но она молчала, ведь парень был ей выгоден. А выгоду юная Юра ценила куда сильнее, чем свою гордость, по крайней мере в то далёкое школьное время. Сону сменялся другими именами. А красный аттестат — красным дипломом.

— А ведь я клялась себе каждый день, что это будет последний раз, когда я использую других, но все равно не находила другого выхода, — тихо прошептала Юра в настоящем, утыкаясь лицом в подушку, белые волосы, словно перья, подлетели за ней, плесенью укладываясь на шею.

"Как я могу стать хорошим лидером, если я всегда пресмыкалась перед другими, обманывала для исполнения своих прихотей..."

Резная дверь закрылась за фигурой в шелковой сорочке цвета первого снега, оставляя её в тишине гостиной, покрытой мраком ночи. Два длинных кожаных дивана бордового цвета стояли друг напротив друга, готовые к длительным беседам. Окна второго этажа особняка были скрыты за бархатными шторами цвета глубин океана, оставляя лишь небольшие щели, сквозь которые тускло светились слуги Октавы, похожие на звезды.

Поставив стакан с водой на край низкого столика посередине, Ю Рин привычно расположилась на левом диване, подогнув ноги. Ей нравилась эта комната, она прекрасно подходила для размышлений или банального чтения. Но гостиной суждено было стать местом переговоров с двумя весьма неприятными персонами.

Положив голову на согнутую на подлокотнике руку, Юра прожигала холодным взглядом пустой диван перед собой.

"Члены одного клана — отражение одного и того же человека — их матки" — вновь и вновь повторяло ее сознание.

Дверь во второй раз мягко скрипнула, пропуская парня в чёрной толстовке и домашних шортах. Синие глаза перевели взгляд с девушки, находящейся в подкорках своего разума, на настенные часы: без пяти девять показывали медные стрелки.

— Юра, ты готова? — выдохнув, произнёс Прот и положил телефон на середину резного столика.

— Как будто у нас есть выбор, — не меняя положения тела, откликнулась девушка, замечая, как противоположная сторона дивана прогибается под тяжестью тела ее парта. — Это уже четвертая встреча, а я до сих пор не смогла выдавить из них правду о Харритт и их похождениях.

— Главное же, что они до сих пор живы? — Прот оперся локтями на колени, нависая над телефоном на столе. — И Кхао с Ферстом молчат.

— У них период воссоединения, он не будет длиться вечно, — вспоминая пустую парту перед собой, ответила Юра. — Звони им уже, иначе снова потратим половину времени на успокаивание этой истерички — Туссейнта.

Потерев уставшие глаза, Ю Рин уставилась на экран девайса. После трех громких гудков яркий свет окружил гостиную, прогоняя тьму в пыльные углы комнаты. Из растянутого экрана показалась женская рука с длинными чёрными ногтями. Иоко, прекрасно освоившая портал с лёгкостью выбралась из него, и, сев на край столика, потянула за руку практически безжизненное тело Сейнта. Проту, как бы ему этого не хотелось, пришлось помочь девушке, ведь его портал не очень помогал вытягивать кого-то из себя, а скорее наоборот всеми силами пытался удержать свою добычу в паучьей сети.

Парень с персиковыми волосами пришёл в себя только тогда, когда половина его тела уже свисала со стола вниз головой. Не выдерживая дополнительной нагрузки на вестибулярный аппарат, он оттолкнулся ногой от края светящегося экрана и рывком перебросил свое тело на кожаный диван. Перед бирюзовыми глазами моментально возникла женская рука с татуировками, протягивающая стакан с водой.