"И как только Ю Рин справляется со всем этим" — размышляла на ходу Алис, окидывая взглядом темные окна кланового поместья. — "Синдри уже меняется и этот процесс не остановить, но что происходит Ю Рин-и? Что случится со мной? "

Взгляд ее сиреневых глаз вновь наткнулся на тонкую линию на мизинце. Ни одна провидица не смогла увидеть, что ждет ее в будущем, оно было столь туманным и неясным, что некоторые уже шептались о незавидной судьбе Алисии, она могла стать как их общим концом, так и новым началом.

Лишь оказавшись в начале мужского угла, Алис наконец выдохнула и отпустила ладонь Сина, только сейчас замечая, насколько та влажная.

— Что случилось, — еле слышно прошептала она и стены тайника повторили за ней: — Что случилось, что случилось…

— Я… — начал было Синдри, но замер, пугаясь яркого эха. — У меня плохое предчувствие.

Он сказал это сквозь зубы, практически не раскрывая рта, а лазурные глаза при этом бегали так быстро, словно в эту самую секунду финишировали тысячный спринт-матч. Руки его содрогались в мелкой дрожи, что прокатывалась волнами по всему телу. Алисия тут же вспомнила, что именно так Син реагирует на сильный стресс — он стремиться убежать, как можно быстрее и дальше. Пустая трата времени лишь усугубляла это состояние.

Не теряя ни мгновения, Алис окинула взглядом древесные насаждения, что прикрывали подход к особняку, там среди зарослей изящных акаций, кленов и ив они прогуливались с отцом, когда она еще была совсем малюткой в коляске. За деревьями следовал двойной ряд шпалеры из шиповника, что примыкала к стене дома и доходила до окон первого этажа. За двумя темными прямоугольниками, обрамленными светлой рамой, проглядывалась детская комната, а между ними находилась дверь, упрятанная в зарослях лиан винограда, чтобы дети могли быстро и самостоятельно выходить гулять в парк. Именно туда вел план Алисии, точнее его первый пункт.

Чтобы добраться до двери, им потребовалось всего лишь перебегать от одного дерева к другому, скрываясь в тенях. Синдри дышал уже менее громко, видимо движение все же поуспокоило его нервы, но в этот момент уже Алисия начала испытывать беспокойство, ведь, как оказалось, козырька над дверью, оплетенного виноградом, больше не было, и дверь предательски освещалась последними лучами закатных светил. Им пришлось вновь затаиться и ждать, ждать и перешагивать с места на место, чтобы не потерять ажурную тень деревьев.

С наступлением полноценных сумерек тени изменили свое направление и от шпалеры отделился тонкий двойник, достаточно плотный, чтобы прыгнуть и подобраться максимально близко к ручке двери.

"Но вдвоем мы туда не влезем" — тут же подметила про себя очевидное Алис, прислушалась к тихому шепоту ветерка и повернулась к Синдри.

— Ты должен кинуть меня в ту тень у двери и подождать, пока я приоткрою дверь, — четко проговорила она прямо ему в ухо, глуша любое эхо. — Как только увидишь щель, несись со всех ног туда, если сделаешь это быстро, никто не сможет заметить твоего присутствия.

Синдри тут же побелел настолько, что стал практически серым. Он испуганно заозирался по сторонам, но Алис одним кивком головы прервала его вопросы.

— Пока никого рядом нет, но в доме есть и я не могу контролировать, что никто не посмотрит в окно, но ты слишком быстр для их глаз, — продолжала шептать Алисия, удерживая внутри собственный страх, хотя их и учили как проникать в любое здание незаметно, она привыкла делать это в одиночку.

Повезло, что Синдри был достаточно натренирован своими старшими друзьями, несмотря на ужас, охватывающий всю гладь лазурного неба, он выполнил все быстро и без промедлений: сначала ускорился и отнес Алис к шпалере, оторвав руки от ее талии в момент, когда она вновь прыгнула в тень, затем вернулся под деревья, присел, испуганно поглядывая на темные окна особняка, а спустя мгновение исчез, быстро перемещаясь внутрь здания через маленькую щелку приоткрывшейся двери. Там темнота детской комнаты вновь схватила его и преобразовалась в холодные ладони Алисии, что вновь держала его в объятиях своего теневого тайника.

Комната была пуста: во время учебы здесь редко кого можно было встретить, поэтому два незваных гостя легко пробежали между идеально заправленными кроватями и тихо щелкнули ручкой двери. Двигаясь по темному коридору, освещаемому лишь отсветом ночных светил, Алис искренне радовалась, что Сиреневый ветер любил экономить электричество в отсутствие своей матки дома. Это была старая традиция, когда еще бабушка, оставаясь в Сакуюри, приказывала гасить все лампы, кроме одной, располагавшейся над главными воротами. В особенно темные ночи, когда небо заполоняли дождевые облака, этот единственный огонек был словно блуждающий призрак, пугающий непрошенных гостей и приглашающий домой хозяев.

Одинаковые коридоры сменяли друг друга, все они были темными и узкими, украшенными фресками со значимыми событиями клана. Раньше Алис любила просто прогуливаться по всему особняку, собирая по осколкам историю, на мужскую половину она, конечно, добиралась лишь с помощью теней или если отец брал ее с собой. Но сейчас многочисленные лица старших родственников и соклановцев, смотрящие на них с картин, пугали ее и заставляли постоянно проверять близость сиреневого песка. Несколько комнат им пришлось пройти в полнейшей тишине, ведь в проходной гостиной читал книжку один из членов клана Ночи — Пьер, взрослый мужчина в очках, которого Алис знала, лишь как отца Яму — одного из старших братьев, с которым она ни раз отправлялась на задания.

Лишь сейчас, через силу таща за собой окаменевшее от ужаса тело Синдри, Алис задумалась, что за свою семнадцатияровую жизнь не потрудилась не то, что узнать способности всех членов своего клана, но даже не запомнила имен многих из тех, с кем разделена ее жизнь. Может, отчасти в этом был виноват и отец, оберегающий ее с детства, или ее совсем малый возраст, из-за которого остальным она казалась чужой. Наверное, будь Алисия на месте Синдри, появись на свет одной из первых, когда отец только рос, она смогла бы стать куда сильнее, чем сейчас.

Из размышлений Алис выдернула боль от впившихся в костяшки ногтей Сина. Окинув его сгорбившееся тело взглядом и отметив сбившееся дыхание, Алис вновь ускорилась. Она явно недооценила уровень его страха перед ее кланом.

Головой понимая, что она совершает практически измену своей семье, Алисия все же сердцем не могла поверить, какие могут быть последствия за это. Она знала о жестокости многое, не зря их тренировали с раннего детства, но та всегда была направлена на что-то вне клана, на врагов. Себя же врагом клана Алисия Ночи точно не считала, наоборот, она была подсознательно уверена, что делает нечто правильное. Отец всегда стоял горой за свою семью, почему, если одна малая ложь поможет Аиму выжить и обрести счастье в будущем, Алисия не должна воспользоваться этой возможностью?

Массивная дверь кабинета Кэзуки Ночи, тихо шаркнув по дорогому ковру, пропустила внутрь двух гостей. Кромешную темноту разрывал лишь яркий луч, бивший из окна. Он освещал рабочий стол из красного дерева и упирался в холодный камин, над которым висела картина.

Синдри, вытирая низом футболки изрядно вспотевшие лицо и шею, рассматривал ее. Это был портрет семьи Алисии, ее он узнал сразу, малышка, похожая на куклу, спокойно сидела на руках мужчины с улыбающимися сиреневыми глазами. Кэзуки Ночи. Его было сложно не узнать, все же он был самым медийным из маток крупных кланов и появлялся на телевидении. Там он вел себя статно, но любил подшучивать над журналистами и часто вот так же улыбался глазами. Картина отличалась лишь тем, что на этот раз его взгляд был обращен лишь на Алисию. Их союз отца и младшей дочери находился в центре, а за правым плечом матки клана стояли два его старших сына и средняя дочь с младенцем на руках. Алисия никогда не рассказывала подробностей о своей семье, особенно о сестре.