Джи У не хотела этого признавать, но она тоже умела испытывать страх. Животный, скребущий прямо по костям, натягивающий до предела все нервы. Такой, который сейчас заставил ее на бегу достать сигарету и закурить, расслабляя напряженное тело крепкой дозой никотина. Помогало слабо, другого эффекта она и не ожидала, хотя в глубине души и надеялась, что сможет быстро перестроиться и сыграть новую роль безупречно. Но то ли вся эта суматоха окончательно утомила ее, то ли эти жалкие ребята действительно умели как-то по-особенному влиять на других, но и ее несгибаемая твердость дрогнула, мысли неслись вслед ребенку, который спасал их всех, а сердце нещадно щемило от какой-то внутренней боли. Да, делать вид, что ты просто возмущенная девушка своего парня, с которым произошло множество неприятностей за последние дни, в таком положении было не легко. Но время играло против прыгающего спокойствия Джи, сиреневый песок нестройным потоком валился с неба, а буря, в которой скрывались их гости, была уже совсем близко к земле.

Спустя один удар сердца из центра песчаных клубов по одному начали выпрыгивать они. Приземлившись, поправляли легкие платья и рубашки и на третий шаг вставали на свои места обычного построения отпрысков клана сиреневого ветра.

Лишь раз в жизни Джи видела этот строй своими глазами. Величественные в своей идеальности дети с безжизненными пугающими глазами вставали в знаменитый клин: трое старших спереди, четыре младших позади. С тем лишь отличием сейчас, что пятеро из них были учениками Энигмы и лишь два статных высоких парня — старшие наследники. Их выделяли более темные оттенки костюмов и сверкающие жаждой крови глаза.

Джи У, пристально следя за движениями званых гостей, в очередной раз затянулась и, почувствовав легкое головокружение, заговорила:

— Здрасьте, гости дорогие, еще вас здесь не хватало.

Дети ветров не дрогнули, продолжая сверлить ее лицо непроницаемым взглядом, от которого из-под топа уже текли струйки влаги.

— Эй, я с вами разговариваю, сиреневые ублюдки, раз вломились в чужой дом, так хотя бы поздоровайтесь с его хозяевами! — лишь одни светила на небе знали, какими силами Джи удержала голос и не позволила ему сорваться. И ее поддельное нахальство дало свои плоды.

— Ты здесь не хозяйка, — холодно ответил, по-видимому, старший из студентов Ауоры. За его спиной светился легким голубым сиянием силуэт ссохшейся гусеницы, которая мгновенно приковала к себе взгляд черной охотничьей доберманки с белесыми полосками на мордочке. Джи У резко вдохнула носом и хищно посмотрела на сиреневую мелюзгу.

— Не тебе решать, кто хозяин этому особняку, и не тебе, мальчик, ты-кать в меня, не дорос еще.

Другой студент с темными волосами, но фиолетовыми глазами непроизвольно хмыкнул, но тут же замолк, увидев уязвленный взгляд старшего. Который был так не свойственен безэмоциональным детям клана убийц. Такой поверхностно злобный и жалкий. Джи даже не заметила, как успокоилась внутри себя и начала полноценно отыгрывать свою роль.

— Для чего вы сюда пришли? — повелительно спросила она.

— Ты знаешь, для чего мы здесь, — пытаясь сохранить холод в голосе, ответил парень с бледно сиреневым ежиком на голове и все такими же пристыженными бледно-фиолетовыми глазами.

— Это не ты залез в наше поле, — меж тем перебила его девушка, тыча в сторону дорогого костюма тлеющим бычком сигареты. — Слишком слабенький. А вот твой родственничек получше.

Она специально указала на второго парня, быстро подмечая меняющееся настроение группы обычных детей. Этим студентам едва перевалило за двадцать, а детям позади еще не было и восемнадцати, какими сильными они ни были, сломать их было возможно. Справиться могла даже Юра. Их план пройдет гладко, как по бескрайнему небу.

— Где Кван Ю Рин?! — нетерпеливо взревел студент в центре, и, не оглядываясь на своих братьев и сестер, в одно мгновение достиг круглой террасы, распахивая пустую, лишенную стекол, дверь.

— Тут еще окно выбито, можете зайти через него, — усмехнувшись, прокричала всей переместившейся делегации, Джи, но тут же приняла обычный строгий вид. Синие глаза внимательно следили за фигурой в заднем ряду, которая отчаянно скрывала от нее свое лицо.

"Да проклянут меня все Доу, если я не права" — усмехнулась про себя девушка и ловко забралась на карниз у пустой рамы и шагнула внутрь.

Ю Рин слышала лишь отрывки разговора на улице, но даже их было достаточно, чтобы почувствовать себя неуютно. И в первую очередь потому, что с падением защитного поля, ее организм будто начал ощущать все вокруг ярче, свободнее. Даремо закрыл прозрачный купол, когда сиреневая буря уже спускалась к плешивому газончику. И тут же ее правая лодыжка отозвалась ярким всплеском боли…

"Ну нет…Ну не может быть. Да как такое вообще возможно" — отчаянно взмолилось сердце, отправляя голубые глаза искать поддержки в бесконечном небе, но разум уже смирился: им подкинули еще одного кота в мешке. А как по-другому сказать, что одним из наследников опасного клана убийц стала ее татуировка? Нет, шанс, что тогда в столовой на первом этаже в день ее самого крупного пожара, сидели дети ветров — был неоспорим, но то, что один из них оказался связан с ней?

Юра плотно сжала челюсти, пытаясь унять дрожь, которая уже перешла в стук зубов, поправила полы длинного черного шелкового халата, под которым покоились такие же рубашка и брюки — нельзя было рисковать и шансом рассекречивания ее маткового положения - расправила плечи и шагнула в пережившую многое летнюю гостиную. И приняла максимально невозмутимый вид, когда, громыхая дверьми, там показались дети сиреневого ветра.

Ногу разрывал огонь. И пусть он был куда более терпимым, чем все предыдущие, но Ю Рин сразу почувствовала, что было в нем что-то неправильное. Главным образом потому, что, когда она, по заветам Такецу, начала посылать к легкому сине-фиолетовому силуэту нити своей белоснежной энергии, взамен светящаяся веточка лаванды не получила ничего. Ее не заметили? Не почувствовали? А может, отчаянно делали вид, что не понимают?

Девушка с искристо белыми волосами решила, что узнает ответы на все вопросы позже у того, кто в них виноват, а пока придется лишь активнее натягивать на лицо маску скрытого безразличия, высокомерного величия хозяйки дома, в который ворвались без причины.

— Не думала я принимать таких почетных гостей в столь… поздний час, — не скрывая отвращения и усталости в лице, проговорила матка, рассматривая группу школьников в схожих лавандовых костюмах.

— Кучигурума[4], — резко вставил самый высокий и, очевидно, старший из вошедших. За его спиной мирно сверкало еле заметное пламя океана, манящее ту самую странную силу внутри активно сдерживающейся девушки. — Я уже понял, что все в этом доме не прочь прокатить нас на своих длинных языках. Но давайте, сразу перейдем к делу.

Ю Рин громко хмыкнула, не сдерживая снисхождения даже в таком простом действии. Пересеклась взглядом с Джи У, тихо вставшей у подоконника, и прочитала в синих глазах все, что требовалось.

Догадаться дипломированному психиатру было не сложно: два брата в первом ряду — старшие, а значит важные наследники. Это им приказали поймать Иоко и Сейнта, но, видимо, не просто так их двое: один взбалмошный и резкий на язык, с сиреневым ежиком на голове и бледными фиолетовыми радужками, а другой с темными, глубокими глазами аметистами, но простыми черными прядями волос, спадающими на лицо в квадратных очках. И Ю Рин точно знала, спасибо Иоко и Алисии, — эти различия в оттенках говорили о многом. Например о том, что первый парень — ребенок основной ветки клана — мог быть вполне слабее второго, у которого один родитель был не из их числа.

Напряжение между ними читалось с первого взгляда. Неловкость и зажатость движений темноволосого мальчика, стоящего всегда чуть позади и в стороне от брата. Жесткий, показной напор от старшего, который тем не менее вряд ли был кем-то важным, уж слишком цветасто выглядел его расшитый яркими фиолетовыми цветами костюм. И несколько растерянные переглядки остальных детей. Три девочки и один мальчик были Юре знакомы — они ели за столом Алисии и, очевидно, вспомнили ее саму, а поэтому еще более растерянно оглядывались на старших.