Мы все здесь без ума от тебя.

Глава 1

В долбанной кроличьей норе

Книга.

С этого все и начинается: кровопролитие и насилие, романтика и секс.

Чертова книга.

— Ты серьезно сейчас читаешь? — спрашивает моя младшая сестра Эдит, стоя рядом со мной в серебристом платье, усыпанном блестками. Ее волосы скручены в пучок и закреплены на затылке примерно сотней заколок для волос. Мне дизайн кажется похожим на раковину улитки, но я решаю ничего не говорить.

Я закрываю книгу, которую держу в руках, — какую-то причудливую фантазию о жизни, которой у меня никогда не будет, — и смотрю, как ее взгляд прикован к обложке.

— Ты читаешь ради удовольствия? — спрашивает она, наклоняясь и выхватывая книгу у меня из рук, прежде чем я успеваю схватить ее обратно. Я знала, что мне следовало вместо этого принести свой Kindle на улицу. По крайней мере, тогда она не увидела бы оборотней на обложке. — В это дело?

— Извини, что в ней нет фотографий, — шучу я, поднимаясь на ноги, и одариваю ее самодовольной улыбкой в ответ. — Я знаю, что это единственный тип книг, которые ты можешь читать.

Эдит закатывает глаза и вытирает лоб тыльной стороной ладони.

— Как бы то ни было, здесь чертовски жарко, а нам еще нужно попасть на вечеринку. Пошли.

Как только она отворачивается, я закатываю глаза и, незаметно для Эдит, снимаю с волос венок из маргариток и надеваю его на ее идеально уложенные волосы.

— Сегодня важное событие, так что постарайся не испортить мне его, — говорит она, когда я скрещиваю руки на груди и следую за ней с заднего двора, мимо пруда с ценной отцовской рыбой кои, в дом.

— Как я вообще могу испортить школьную вечеринку? Разве весь смысл не в том, чтобы все испортить?

— Серьезно, Эллисон? — спрашивает она, распахивая раздвижную стеклянную дверь и заходя внутрь. Она скидывает туфли на плоской подошве у двери и направляется к лестнице, вероятно, чтобы надеть туфли на каблуках, которые наверняка сломали бы мне шею, если бы я их надела. — И никаких теннисных туфель! — кричит она, прежде чем хлопнуть дверью своей спальни, отчего весь дом сотрясается.

— Черт. — Я запускаю пальцы в растрепанные, спутанные пряди своих волос, растрепавшихся после того, как я весь день лежала на траве и читала. — И ты думаешь, что это впечатлит Брэндона? — Я шепчу себе под нос.

Неохотно я поднимаюсь по лестнице и пинком открываю дверь в свою комнату, роясь в куче чистой одежды на полу (я не большой любитель складывать вещи и убирать их), пока не нахожу чистую пару джинсов и простую белую майку.

— Это то, что ты планируешь надеть? — Спрашивает Эдит, прислоняясь к дверному косяку и глядя на меня из-под накладных ресниц. — Джинсы и футболку?

— Это майка, Эди, — говорю я, вставая и стаскивая через голову испачканную травой футболку, меняя ее на новую. — Мне идет, — выпаливаю я, защищаясь, прежде чем она успевает сказать что-нибудь обидное. С Эдит всегда лучше начинать с наступления.

— Тебе нравится Брэндон, верно? — кокетливо спросила она. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее сверху вниз. Эта сучка пробралась в мою комнату и читала мой дневник — у меня нет секретов, я больше даже не пытаюсь их скрывать. — Тот помешанный на шахматах или нам чём там еще?

— Пошла ты, — говорю я ей, протискиваясь мимо, чтобы добраться до ванной раньше, чем это сделает она.

Эдит гонится за мной и все равно протискивается внутрь.

— У меня есть платье для тебя, — говорит она мне, прикусывая нижнюю губу и смазывая помаду.

— Я не влезаю в твои платья, Эди, — отчитываю я, вытаскивая коробку тампонов и размахивая ими перед ней. — Могу я, пожалуйста, немного успокоиться, чтобы положить туда что-нибудь из этого?

— Нет, пока ты не согласишься примерить, — говорит она, закрывая за собой дверь ванной.

Как только она это делает, я вижу, что оно висит на обратной стороне двери.

Черт.

— Что это за чертово чудовище? — Спрашиваю я, указывая на бело-голубое нечто, свисающее с крючка. — Я это не надену.

— Боже мой, Эллисон, да ладно тебе. Когда ты в последний раз надевала платье?

— Три года назад, когда умерла тетя Маргарет, мама заставила меня.

— Черт возьми, тебе восемнадцать. Просто примерь это. Если тебе это не нравится, я не заставлю тебя это носить.

— Я ненавижу это уже сейчас. Как это изменит ситуацию?

Эдит смотрит на меня сверху вниз, а затем бросает взгляд в зеркало, поправляя венок из маргариток, чтобы она еще красивее сидела поверх ее идеальных белокурых волос. У меня такая же прическа, но я всегда добавляю несколько цветных прядей. Сегодня я вплела миниатюрную радугу.

— Я купил это на свои собственные, с трудом заработанные деньги и…

— Прекрасно.

Я протягиваю руку и снимаю платье с крючка, еще раз оглядывая его. Сказать, что это не в моем стиле, было бы преуменьшением. Юбка слишком короткая, а цвет…

— Ненавижу синий, — стону я, снимая топ и надевая платье через голову. Оно садится на место, как будто было сшито для меня. Дерьмо.

— Повернись, — говорит мне Эдит, заставляя меня повернуться, чтобы она могла застегнуть молнию и завязать белый бант сзади. Как только она завязывает его, у меня возникает ужасное ощущение внизу живота.

— И я буду носить это, не так ли? — с несчастным видом спрашиваю я, уставившись на ярко раскрашенную рыбку на занавеске в душе. Однако я чувствую, как моя сестра маниакально ухмыляется у меня за спиной.

— О, да, — говорит она мне, мурлыкая мне на ухо, когда я отмахиваюсь от нее, — да, именно. Разве ты не хочешь как-нибудь потрахаться, Сонни?

Я морщу нос, потому что ненавижу прозвище Сонни, но Эдит это знает, и если я раскрою свои карты… это только заставит ее повторять его чаще.

— Я уже трахалась — на самом деле, несколько раз, — говорю я ей, поворачиваясь и стараясь не вздыхать.

Платье, на самом деле, мне очень идет.

К концу ночи я могла бы увидеть, как хорошо это выглядело, покрытое кровью.

Честно говоря, и так все выглядело довольно неплохо.

***

Вечеринка — это раздутое кошмарное мероприятие в доме студента, которого я даже не знаю.

— Это так чертовски здорово, — взволнованно восклицает Эдит, вытаскивая меня из машины и отрывая мои руки от платья. Я продолжаю пытаться разгладить юбку, но она снова задирается воланами. Я сочетала его с красным поясом-корсетом на талии, черно-белыми колготками с рисунком арлекина и ботинками с пряжками, но все равно … это до смешного неудобно.

— Пожалуйста, не напивайся до рвоты, — предупреждаю я, когда она заскакивает на кухню и тут же начинает наливать водку в пластиковый стаканчик. — Если ты это сделаешь, на этот раз я тебя прикрывать не буду.

Я смотрю, как моя шестнадцатилетняя сестра наливает в свой напиток розовый лимонад, а затем выпивает его залпом.

— Неважно, — бормочу я, качая головой и поправляя большую черную повязку, приколотую к моим волосам. На ней маленький цилиндр, слегка сдвинутый набок, черные шелковые розы собраны у основания. Я не могу решить, выгляжу ли я… нормально … или нелепо.

Пробираясь сквозь толпу, я высматриваю Брэндона, старшеклассника из моего класса и единственного парня в моей школе, который не гребаный мудак. Я устала встречаться с незрелыми, избалованными маленькими мальчиками. Я не могу дождаться окончания школы и поступления в колледж. Но в, то, же время я, ни за что не проведу выпускной год одна.

Как только я нахожу задний двор — эту гормональную неразбериху с ощупывающими друг друга подростками и мерцающими факелами, отгоняющими комаров, — я замечаю Брэндона. Он сидит на краю бассейна в задранных джинсах, свесив ноги через край.

Если бы я знал тогда, что позже увижу его с пулей в голове, я бы с криком убежала.

— Привет, — тихо говорю я, садясь рядом с ним и скрещивая ноги. Я опускаю юбку между бедер, и она распушается обратно. «Я ненавижу тебя, Эдит», — думаю я, наблюдая, как Брэндон болтает ногами в горячей воде бассейна.