То есть сначала удовлетворил свое любопытство и слетал на строительство ГЭС, и даже встретился там с инженером Графтио, который как раз стройкой и руководил. И узнал, что вообще-то он эту ГЭС еще в четырнадцатом закончил проектировать, и до войны еще царское правительство успело и турбогенераторы в Швеции заказать (две штуки), и даже их оплатить — но еще узнал, что теперь «отматывать все взад» уже не выйдет: на стройке даже камеры для размещения турбин заканчивали делать. И закончили две полностью, но не «основные», а для небольших агрегатов, по мегаватту примерно каждый, их планировалось использовать «для собственных нужд станции». И первый даже устанавливать начали (ага, тоже выделки компании братьев Салтыковых). И там, на строительстве Волховской ГЭС, с встретился с бывшим одноклассником, а в результате дальше отправился в очень грустном настроении.

Сережа Горянинов училище закончил в первой десятке, и после училища пошел учиться дальше. Причем поступил в ИМТУ, где учился, как я понял, яростно, так что сейчас у него на ГЭС была, скажем, преддипломная практика: именно он придумал автоматическую систему поворота лопастей турбины в зависимости от нагрузки, такую, чтобы частота электричества не «плавала» при резком изменении этой нагрузки — а теперь он свою систему как раз и «внедрял» на малом турбогенераторе. То есть он инженерные науки постиг, научился сам своей головой что-то новое и нужное придумывать — а я… верно говорил Василий Михайлович: как было дураком, так им и остался. Но теперь-то чего уж дергаться, тем более что в бытовом пане мне уж точно было лучше, чем Сергею, да и я точно знал, что моя работа тоже очень людям нужна. Причем, если учитывать, что я знаю то, что вообще никто в мире еще не знает, моя работа даже поважнее будет — но все равно же обидно: я ведь мог знать и уметь куда как больше.

Так что вот вернусь обратно во Владимир — и сразу дальше учиться начну. Ну хоть чему-нибудь — но сначала постараюсь приложить все силы, чтобы Новгородский завод заработал вовремя. А для этого нужно всего лишь найти рабочих, которые умеют на германских монструозных станках работать, то есть «найти то, чего вообще нет». Но ведь это только в России таких нет, а у немцев-то на эти станках кто-то работал! И я прямо из Новгорода полетел в Варшаву. Не потому, что там надеялся нужных рабочих найти, а потому, что из Варшавы в Германию ходили поезда уже по «европейской» колее и я мог куда нужно без пересадок доехать (на самолетах пока никто а границу не летал по ряду причин). И поехал, как чуть позже оказалось, совершенно не зря. Причем по трем причинам не зря.

И первой причиной стало то, что я еще в Данциге всего за пару дней нашел рабочих (сразу двоих), которые на этом станке уже работали. Вовремя нашел, они всерьез раздумывали уже уехать в Германию и застать я их смог лишь потому, что они ждали ответа на свои письма знакомым относительно возможности в Германии быстро на работу устроиться. А я им предложил зарплату, о которой они и мечтать раньше не могли, так что эти двое одну брешь в кадровом плане завода уже закрыли. Вторая была даже поинтереснее: они сами у меня спросили, а нужны ли мне специалисты по другим станкам, и они мне порекомендовали товарища, о специальности которого я в плане решения кадровой задачи даже раньше не думал: инженера-наладчика нескольких подобных монстров. То есть за заводе его должность называлась иначе, и даже инженерной не считалась — но этот гражданин мало что сам согласился на Новгородском заводе поработать, так еще и с собой еще шестерых рабочих притащил, которые умели работать не еще не доставленных в Новгород огромных станках. И он сам подрядился и станки на заводе уже на месте наладить, а так же после этого заняться обучением и новых, уже русских рабочих сражаться с такими монстрами. Ну а третья причина была, скажем, общероссийского значения: мало что девять опытных специалистов в семьями согласились принять российское гражданство, так они еще и всем друзьям и знакомым своим рассказали, что «опытным рабочим в России работы много и за работу там платят очень солидные зарплаты». А ведь у компании заводы-то были не только оружейные, и рабочих на почти всех заводах и фабриках не хватало, так что из Данцига я уехал лишь в конце апреля, после того, как срочно вызванные девушки-кадровички открыли в городе «Бюро про трудоустройству на заводы братьев Салтыковых». Тоже повозиться пришлось… и потратиться: я в Данциге целый дом ради этого купил, хотя и не самый большой, трехэтажный на два подъезда. Все же хорошо, что в гимназиях российских и немецкий язык неплохо преподают…

Вот никогда не понимал, когда господин Салтыков шутит, а когда всерьез говорит. И еще я не понимал, ради чего он столь усердно работает — но, возвращаясь обратно во Владимир, я к нему заглянул (то есть он мне просто велел его навестить), и в разговоре с ним все же кое-что понял. Даже, скорее, начал понимать — потому что Василий Михайлович и поприветствовал меня несколько неожиданно:

— Привет, Федька! Я-то думал, что ты, став дворянином, и человеком станешь хорошим, а стал… Пакости мне исподтишка делаешь, и еще и улыбаешься при этом!

— Хм…И вы здравствуйте, а какие я вам пакости-то делал?

— Какие⁈ Кто рабочих опытных на завод в Новгороде нашел? Так бы завод не заработал бы, заказ компания сорвала бы, все в правительстве от нас отстали — и я со спокойной душой мог бы заняться тем, чего душа эта просит. Так нет, заработает завод в срок, будет эти чертовы турбины выделывать… а чтобы завод запустить, нужно еще почти два миллиона денег потратить! А вот Сашка Архангельский, ну ты его помнить должен, нынче училище закончил, мы с Николаем Егоровичем под него договорились завод в Воронеже запустить — а на какие шиши его строить-то?

— Почему в Воронеже?

— Почему-почему… там один идиот под военные заказы в кредит заводик выстроил, а война-то закончилась, вот и получилось этот недострой на три копейки купить.

— А зачем вы недострой покупали? На дешевизну позарились?

— Так завод-то уж целиком выстроен был, там разве что окна в цеха поставить осталось. Но ведь если городок для рабочих завода не построить, ты же первым меня… как ты говорить любишь, сожрешь с какашками! И электростанцию там выстроить нужно, и… ну ты сам знаешь, что таким городкам потребно. А денег на все это нет!

— Понятно, вы хотите у меня забрать выручку с пончиковых и пельменных.

— Да не хочу я, просто думаю, где денег взять, но придумать не могу. Так что садись давай… вот сюда садись, я для тебя специально кресло лучшее из кабинета принес, и думай вместе со мной. А чтобы тебе лучше и быстрее думалось, я тебя вон чаем напою, специально купил китайский, самый лучший, какой нашел.

— Ну, чай, конечно, очень помогает думать насчет денег.

— А ты меня-то за дурака не держи! Ты с того кресла просто не встанешь, пока не придумаешь, я тебя отсюда даже в сортир не выпущу! И, сдается мне, что такой подход тебя все же заставит думать быстро и плодотворно.

— Ладно, но я сразу укажу на серьезную ошибку, которую вы допустили.

— Вот видишь! Давай, излагай.

— Ошибку вы допусти очень серьезную: меня тогда нужно будет не чаем поить, а пивом: пиво, знаете ли, быстрее пусть наружу находит.

— Вот мерзавец! Но ты же пива не пьешь… а если по делу, есть что посоветовать?

— Вторую серьезную ошибку вы сделали ту, что вопрос задали очень абстрактный, а мне конкретика нужна. Сметы, сроки, прочее все, вы это не хуже меня, небось, знаете.

— Ну хорошо, давай поговорим серьезно. Вот, смотри: это смета на рабочий городок в Воронеже, это дополнительная на станки всякие, но ее пока можешь не смотреть, наши инженеры еще не разобрались со станками, которые мы в новых губерниях закупили, так что, возможно, половину станков мы у себя в металлоломе найдем. А вот это — перечень кадровых позиций, которые Сашка заполнить хочет, чтобы и новые машины он мог разрабатывать с той же скоростью, что и в Москве…