Да, кадры решают все — это если кадры профессиональные. И я очень сильно порадовался, что за прошедшие… уже четыре с лишним года моего пребывания в перерожденном виде я все же сумел наладить вменяемую кадровую структуру. То есть кадровики и учет кадров наладили правильный, и критерии подбора персонала формализовали, так что подавляющая часть работников предприятий компании полностью соответствовали предъявляемым к ним требованиям. А еще кадровики уже в основном поняли, что от компании было нужно для того, чтобы профессиональные рабочие даже не думали место работы поменять. Так что за имеющийся уже в компании персонал никто в кадрах и не волновался, а вот где найти новый…
Школы, особенно собственные школы компании — это замечательно, но они обещали решение проблем в достаточно отдаленном будущем — если про общеобразовательные школы для детей говорить. Учреждение собственных ПТУ могло бы процесс обретения «новых кадров» ускорить, но для них все же учеников найти тоже непросто. Во-первых, в маленьких городах вроде Коврова или Мурома и без того все мальчишки от четырнадцати и старше уже на заводах компании работали, и даже большая часть старше двенадцати. Но на «нарушения закона» власти (включая «рабочих инспекторов») старались смотреть сквозь пальцы: ведь все дети официально оформлялись как «ученики», а их и на самом деле обучали (и на заводах, и в заводских школах в обязательном порядке). А кроме того… ну, фактор войны тоже вроде учитывался, но те же инспектора главным считали то, что «Тепляков лучше знает, как из мальчиков делать взрослых мужчин, ведь ему самому пока только пятнадцать». Но это с уже задействованными мальчишками, а с новыми…
Готовить их в других городах — не вариант, ну, закончит кто-то в Москве училище турбинщиков — и нафиг он такой сдался на том же механическом заводе? Да и кто его одного потом из Москвы в Ковров или в Муром отпустит? То есть, скорее всего, отпустили бы многие родители — но нам-то зачем заботиться о несовершеннолетнем раздолбае? А набирать в ПТУ парней из окрестных деревень — тоже то еще удовольствие: допустим, общежитие для них выстроить несложно и не особо дорого — а вот кому придется отвечать за их жизнь и здоровье и тем более за «моральный облик строителей коммунизма»? Так что тут прорисовывался единственный вариант: в ПТУ брать подросших детей уже работающих в городе рабочих, которых нужно было как-то изыскать, уговорить в Ковров или Муром переехать… цикл замкнулся. Так что пока вариант с подготовкой новых рабочих в ПТУ как-то прокатывал лишь в Москве, Петербурге и Ярославле — в трех крупных городах, где заводы компании уже имелись. А вот в городах небольших…
В небольших городах рабочим просматривался единственный вариант: готовить собственных рабочих в тех же ПТУ из незадействованных в промышленности и торговле нынче людей, коими были бабы и девицы. А чтобы их из «пассивного резерва» перевести в актив, нужны были те же детские сады, ясли, детские поликлиники — и серьезна такая мотивация, подвигающая бабское население на присоединение к рабочему классу. И пока такой мотивацией были просто деньги, этим нужно было и воспользоваться, причем как можно скорее: если момент упустить, их потом другие «купцы» уведут.
Я еще раз окинул внутренним взглядом список стоящих передо мной (и вообще перед кадровой службой компании) задач. Небольшой такой список, в котором основным пунктом был найм на работу множества женщин. И этот пункт, собственно, все прочие обуславливал: нужно тучу баб научить читать и писать, дать им знания хотя бы в пределах четырех классов начальной школы, для детей этих баб организовать детские сады, обеспечить детей медобслуживанием. Врачи-то в Коврове были, все же в достроенной как раз к началу войны здании реального училища открыли госпиталь, и там врачи имелись — но у них и без детишек работенки хватало, значит, нужно найти для детской поликлиники врачей новых. Новых врачей пока что просто в России не было — а их этого вытекало, что и врачей нужно «собственных» выращивать, следовательно, нужно и мединститут создать, причем с узкой специализацией подготовки педиатров. А для того, чтобы институт заработал, в него надо нанять грамотных преподавателей — а преподавателям, чтобы они согласились заняться обучением граждан, требуется создать условия, превосходящие по уровню комфорта и благополучия все, что только они могут себе представить. То есть выстроить не только жилье, но и магазины, театры, больницы уже для взрослых — а это, кроме всего прочего, стройматериалы, которые успели почти вдвое подорожать за год войны. И по таким ценам благополучие людям обеспечить будет уже трудновато — а из этого вытекает, что нужно и свое производство стройматериалов наладить, для работников которого тоже требуется… требуется… требуется…
Список первоочередных дел второго, третьего и так далее уровня в моей голове плавно уносился куда-то за горизонт. Да уж, действительно: кадры решают всё. Но не потому, что кадры хотят править миром, нет — кадры решают задачи, которые передними ставит руководство. И задачи эти из числа тех, которые просто больше никто решать не хочет (или не может), так что руководство это просто идет по пути наименьшего сопротивления: выделили кадрам бюджет — и все, а дальше как в сказке: не гунди и не перечь, а поди и обеспечь. И никого уже не волнует, как вообще нужное можно обеспечить, так что да: кадры — решают, вот только решают они лишь в случае, если понимают внутреннюю структуру кадровых процессов. А с этим в России было ну уж вовсе паршиво.
Вот взять к примеру нашего царя: вроде не дурак был, но насчет кадров понимал он почти нисколько. В Советском Союзе (я в книжках того времени читал) очень часто цитировании его высказывание о том, что «России достаточно уже существующих университетов», доказывая его непроходимую глупость. Однако по факту слова его имели совершенно противоположный смысл, что легко можно понять, если знать: университеты в России готовили главным образом юристов, коммерсантов и «гуманитариев» всех пошибов. В цитируемая фраза предварялась… даже не предварялось, а была окончанием фразу о том, что «Россия нуждается в открытии высших специальных заведений», то есть институтов и техникумов, в которых как раз готовятся инженеры, врачи, химики и прочие очень прикладные специалисты. Но даже это уточнение царя более умным не делает: в России уже больше половины именно технических специалистов не могли найти себе работу. И это при том, что кадровый голод был просто невероятно огромным!
А картина объяснялась просто (то есть нам ее так в институте объясняли): чтобы создать одно рабочее место инженера в промышленности, нужно, чтобы для этого инженера уже было минимум пара сотен мест для рабочих, причем минимум десять процентов (а лучше двадцать) должны быть рабочими профессиональными и высококвалифицированными. И поэтому в СССР после революции, при огромной востребованности специалистов почти две трети уже получивших опыт работы инженеров оставались без работы, а несмотря на то, что и рабочих требовались миллионы, гораздо больше миллионов пролетариев числись (да и на самом деле были) безработными. Просто потому, что были они именно пролетариями, а они — в отсутствие рабочих — вообще никому не нужны были.
А как раз с рабочими в России и СССР первое десятилетие после революции была беспросветная жопа: из примерно двухсот сорока тысяч квалифицированных рабочих в стране осталось меньше тридцати тысяч, а их восьмидесяти тысяч рабочих-металлистов (то есть те, кто в металлообработке трудился) их осталось менее пяти тысяч! И понятно, почему сотни заводов и фабрик, до революции прекрасно работавших, были остановлены: некому на них работать было. Да и сейчас на заводах компании работать было некому, то есть на новых, только что запущенных или строящихся заводах. Впрочем, и на уже работающих с персоналом было далеко не все в шоколаде: нужно было выпуск продукции наращивать, а рабочих рук для этого просто не было…
Но ведь «кадры решают всё», в смысле решают любую поставленную перед ними проблему — и к Рождеству одна проблема была решена: в Павловском Посаде рядом с минометным заводом заработал еще один заводик, на котором почти все рабочие были как раз работницами, причем восемьдесят процентов из которых даже читать не умели. И заводик этот выпускал взрыватели для мин: там было дофига ручной работы (пока инженеры не придумали хоть какие-нибудь автоматы, этот ручной труд заменяющие, а они уже старались что-то необходимое придумать), а технологи просто разбили весь процесс сборки взрывателей на отдельные операции, причем уже кадры (то есть я) перед ними поставили задачу техпроцесс поделить на операции так, чтобы каждую по возможности могла выполнять баба, прошедшая обучение в течении максимум недели. Ну товарищи инженеры и постарались — так что теперь даже штамповку корпусов взрывателей проводили бабы: для этого немецкий паровой (на самом деле пневматический) молот снабдили двумя новыми ручками и специальным «дистанционным установщиком заготовки в матрицу», чтобы ни одна баба даже теоретически не могла руками влезть под пуансон. И там был поставлен настоящий сборочный конвейер: одна баба вставляла пружинку, другая — запорное кольцо, третья шарики в замки ставила, четвертая — ударник, пятая — грузик инерционный, который боек отпирает при выстреле. Я подозреваю, что ни одна из работниц завода в принципе не смогла бы взрыватель целиком собрать, но никому это и не надо было — а взрыватели с конвейера выходили по двенадцать штук в минуту и все были довольны.
